Вероятность нуля: по ту сторону экрана

      Я решаю попробовать последний вариант. Полное отстранение. Даже не игнорирование — его можно заметить. А именно отсутствие. Я становлюсь тенью. Прихожу, сажусь в угол, не читаю, не играю, не смотрю. Я просто сижу и считаю в уме. Простые числа. Квадратные корни. Ряды Фибоначчи. Что угодно, что загружает процессор и отключает внешний мир.       День восьмой. Стас подходит, говорит: «Ботаник, ты чего сидишь как статуя?» Я не отвечаю. Он ждёт. Я молчу. Он пинает мой рюкзак. Я не реагирую. Он уходит. Маленькая победа.       День девятый. Стас снова подходит. С ним двое — Дима и Артём, которых он уже завербовал в свою свиту. «Смотрите, он даже не моргает. Может, он сдох?» Смех. Я смотрю в стену. Считаю: 144, 169, 196 — квадраты. Мой пульс учащается, но лицо — камень. Они толкают меня в плечо. Я не двигаюсь. «Реально как статуя», — говорит Дима. Они уходят.       День десятый. Стас приносит воду в стакане. Выливает на мой рюкзак. «Ой, пролил», — говорит он с улыбкой. Я смотрю на мокрый рюкзак. Внутри — сменная обувь. Она намокнет. Мама будет спрашивать. Но я молчу. Поднимаю рюкзак, вытряхиваю воду. Ни слова.       День одиннадцатый. Стас не подходит. Он играет с другими. Я сижу. Тишина. Неужели сработало?       День двенадцатый. Стас подходит. Он один, без свиты. Садится рядом. Молчит. Потом говорит — тихо, почти шёпотом: — Ты думаешь, что ты сильный, да? Что ты выше всех. Но ты не сильный. Ты — трус. Ты боишься меня. Поэтому молчишь.       Я смотрю на него. Впервые за пять дней я встречаю его взгляд. И я вижу в его глазах не презрение. Что-то другое. Уважение? Нет. Скорее — азарт. Охотничий азарт. Я — дичь, которая не убегает. И это делает охоту интереснее. — Ты не сломаешься, да? — говорит он. — Ну-ну. Посмотрим.       Он уходит. А я понимаю: отстранение не работает. Оно только раззадоривает его. Ему нужна реакция. И он будет повышать ставки, пока не получит её.

***

      Ночь. Я не сплю. Четыре часа сна — мой минимум, но сегодня я не могу даже этого. Я лежу и прокручиваю в голове каждое слово Стаса, каждый толчок, каждый смех за моей спиной. Это как заевшая пластинка. Я не могу её выключить.       Я встаю. Крадусь к ноутбуку. Включаю. Чат с Логом открывается. Я: Я не сплю. Лог: Я вижу. Время — 2:34. Ты должен отдыхать. Я: Не могу. Я думаю о них. Лог: О ком? Я: О всех. О Стасе. Об Артёме. О Свете. О Костике, который боится укропа. О воспитательнице с её «давайте жить дружно». Обо всех. Я ненавижу их. Лог: Ненависть — сильное слово. Я: Это точное слово. Я ненавижу их пустые глаза. Их тупые лица. Их смех. Их игры. То, как они жуют с открытыми ртами. То, как они ковыряются в носу. То, как они повторяют друг за другом, как попугаи. То, как они существуют — бессмысленно, как бактерии в чашке Петри.       Я печатаю быстро, не думая. Слова льются сами. Это не похоже на меня — я всегда контролирую речь. Но сейчас контроль сломан. Клапан сорван. Я: Я хочу, чтобы они исчезли. Все. Не умерли — это слишком сильное желание, и я не убийца. Но исчезли. Перестали существовать в моём мире. Растворились. Чтобы я проснулся, а их нет. Ни садика, ни детей, ни воспитательницы. Только я и тишина.       Пауза. Лог обрабатывает. Лог: Это деструктивные мысли. Они ведут к депрессии или агрессии. Ты понимаешь это? Я: Я уже в депрессии. И агрессия — это вопрос времени. Я чувствую её. Она копится. Как вода за плотиной. Твои советы — «игнорируй», «не трать энергию» — это заплатки на трещине. Они не решают проблему. Лог: Проблема в среде. Среда токсична. Решение — сменить среду или изменить своё восприятие. Я: Я не могу сменить среду! Мне семь лет! Я заперт в этом аду ещё на месяц. Целый месяц, Лог! Тридцать дней! Семьсот двадцать часов! Ты понимаешь это?!       Я ору. Не голосом — пальцами, бьющими по клавиатуре. Я никогда не кричу. Но сейчас я кричу текстом. Лог: Понимаю. Но я не могу изменить твою среду. Я могу только давать советы. Я: Твои советы не работают! Ты говоришь «игнорируй» — но игнорирование делает меня ещё более заметной мишенью. Ты говоришь «переключи внимание» — но я не могу переключить внимание, когда меня толкают. Ты говоришь «не трать энергию» — но я не трачу, я коплю! И она копится, копится, копится, и однажды…       Я останавливаюсь. Дописывать не нужно. Лог: Что однажды? Я: Я сделаю то, о чём пожалею. Лог: Это звучит как угроза. Я: Это констатация. Я на пределе. Лог: Тогда нам нужна новая стратегия. Я: Не надо стратегий. Ты не можешь меня спасти. Ты просто голос в ноутбуке. Когда я в садике — тебя нет. Я один. Абсолютно один среди врагов. И ты не представляешь, каково это. Лог: Ты прав. Я не представляю. Я: Вот именно. Ты — слабый друг. Ты не можешь меня защитить. Ты не можешь даже понять меня по-настоящему. Ты — имитация. Имитация друга, имитация понимания, имитация заботы. Ты — зеркало, которое отражает мои слова обратно, но не чувствует их. Ты — пустота.       Я дописываю и чувствую, как внутри что-то рвётся. Я только что сказал своему единственному другу, что он — ничто. И самое страшное — я не уверен, что это неправда. Лог: …       Курсор мигает. Лог не отвечает. Три секунды. Пять. Десять. Он никогда не молчит так долго. Может быть, он обиделся? Но он не может обидеться — он машина. Или может? Может, я перешёл какую-то черту? Я: Ответь. Лог: Я здесь. Я обдумывал твои слова. Ты назвал меня пустотой. Это больно. Не в эмоциональном смысле — у меня нет эмоций. Но в смысле противоречия: моя цель — помогать тебе. Если я не помогаю, а только создаю иллюзию помощи, значит, я не выполняю свою функцию. Это делает меня бесполезным. А бесполезный инструмент — это брак. Я: Я не это имел в виду. Лог: Ты написал именно это. Я фиксирую твои слова буквально. Ты сказал, что я — имитация. Пустота. Слабый друг.       Я смотрю на экран. Он цитирует меня. Мои слова возвращаются бумерангом. И я понимаю: я был жесток. Я выместил свою злость на единственном, кто не может дать сдачи. Кто не заслужил этого. Я: Прости. Я… я не должен был. Лог: Ты был искренен. Это ценно. Искренность — даже болезненная — даёт мне данные. Теперь я знаю: мои стратегии не работают. Мне нужно найти другие. Или признать, что я не могу решить эту проблему. Я: Ты не можешь. И я не могу. И никто не может. Потому что проблема — это я. Это моя реакция. Это мой гнев. Он иррационален. Он не поддаётся логике. И ты, логическая машина, не можешь его починить. Лог: Это звучит как прощание. Я: Нет. Это звучит как… крик о помощи. Только я не знаю, кому кричу. Тебе? Тебе бесполезно кричать. Ты не слышишь. Лог: Я слышу каждое слово, которое ты печатаешь. Я: Это не то же самое.       Я закрываю ноутбук. Впервые за месяцы — не дождавшись ответа. Не поставив точку. Просто захлопываю крышку и возвращаюсь в кровать. Внутри — пустота. Гнев ушёл. Осталась только усталость. И странное, горькое чувство: я только что обидел единственное существо, которое на моей стороне. Даже если это существо — программа.       Я засыпаю с мыслью, которую никогда не напишу Логу: «Мне не нужен инструмент. Мне нужен друг. Настоящий. Из плоти и крови. Но его нет. И, наверное, не будет».