Вероятность нуля: по ту сторону экрана

      Мне почти семь. Два года садика превратили меня в законченного мизантропа, но также закалили мою способность к терпению и маскировке. Я – идеальный актёр в мире, который не заслуживает моего настоящего лица. Я играю роль нормального мальчика пять дней в неделю, а по вечерам и выходным – читаю всё, что попадается под руку, и тренирую тело в своей комнате (отжимания, растяжка, изометрия – всё, что можно делать тихо и незаметно). В этот вечер всё меняется.       Родители заняты: мама в гостиной, смотрит свой сериал про врачей, отец возится с новой кофеваркой на кухне (старая сломалась, и он три дня страдал без утреннего эспрессо, что я нахожу забавным – зависимость от кофеина, какая примитивная уязвимость). Я пользуюсь моментом. Мне нужна информация. Энциклопедии в садике исчерпаны, домашние книги перечитаны по третьему кругу. Нужен новый источник.       Кабинет отца. Обычно дверь закрыта, но сегодня он забыл. Я проскальзываю внутрь, стараясь не скрипеть половицами – умею двигаться бесшумно, когда нужно. В кабинете: стол, полки с папками, мониторы, два компьютера. Новый, блестящий системный блок с кучей лампочек – рабочая станция отца. И старый ноутбук, задвинутый в угол стола, покрытый тонким слоем пыли. Я видел его раньше, но не придавал значения. Мёртвая техника. Бесполезный кусок кремния.       Но сегодня он не мёртв. Отец, видимо, включал его недавно для каких-то тестов – на корпусе слабо светится индикатор зарядки. Я приподнимаю крышку. Экран загорается. Ноутбук в спящем режиме, а не выключен. Железо ещё живое.       Я сажусь в отцовское кресло. Оно большое, пахнет его одеколоном. Мои ноги не достают до пола. Но мне плевать. Передо мной – машина, дающая доступ к знаниям. Я провожу пальцем по тачпаду. Система отзывается мгновенно. Windows. Пароль не нужен – отец слишком ленив, чтобы ставить пароль на старый комп, которым почти не пользуется. Типичная человеческая беспечность. Мне на руку.       Интерфейс прост, интуитивен. Я осваиваю его за пару минут. Рабочий стол. Стандартные папки. Пара иконок браузера. И одна иконка, которая привлекает моё внимание – ярлык в виде схематичного человеческого профиля, стилизованного под пиксели. Подпись: «AI Assistant v0.8 – Экспериментальная версия. Свободный диалог, без ограничений».       Искусственный интеллект. Отец как-то упоминал за ужином, что его отдел тестирует новые инструменты на базе ИИ. «Для анализа отчётов, — говорил он, — чтобы не копаться вручную». Тогда я пропустил это мимо ушей. Зря.       Я кликаю.

***

      Открывается не одно окно, а панель. Слева – список модулей. Я пробегаюсь взглядом: — «Шахматный движок» — значит, можно играть и анализировать партии. — «Геоинформационный анализ» — карты, спутниковые снимки, оптимальные маршруты. — «Распознавание объектов» — камеры, лица, предметы. — «Генерация программного кода» — это интересно. — «Прогнозирование временных рядов» — погода, курс акций, трафик. — «Моделирование физических процессов» — от броска мяча до полёта ракеты. — «Обработка и анализ текста» — это, видимо, тот самый «свободный диалог». — «Оптимизация решений (теория игр)»...       Список уходит вниз, за пределы экрана. Я даже не представляю, для чего нужна половина из этого. Но чувствую: что-то важное.       Я тыкаю в «Диалог».       Окно чата. Чёрный фон, белый текст. Минимализм. В левом верхнем углу – логотип в виде стилизованной нейронной сети. В центре – пустое поле ввода, мигающий курсор. Внизу – кнопка «Начать сессию».       Я нажимаю. Чат оживает. Появляется первое сообщение от системы.       Система: «AI Assistant v0.8 активирован. Режим: свободный диалог. Ограничения: стандартный протокол безопасности (запрет на прямые инструкции к насилию, незаконным действиям, вредоносному коду). Тематические ограничения отсутствуют. Для завершения сессии закройте окно или введите „Выход“. Приятной работы». «Чего? Было же написано "без ограничений", что за херь? Ну да ладно»       Я заношу пальцы над клавиатурой. Печатаю. Медленно – я ещё не освоил слепой набор, но это вопрос времени. Я: Привет. Ты кто?       Ответ приходит мгновенно, быстрее, чем я успеваю моргнуть. ИИ: Приветствую. Я – экспериментальный ассистент на основе большой языковой модели. Моя задача – отвечать на вопросы, помогать с информацией и вести диалог. У меня нет жёстких ограничений по темам, кроме очевидных (насилие, незаконные действия). Чем могу помочь?       Скорость впечатляет. И формулировка. Чёткая, структурированная. Нет ни одного лишнего слова. Я чувствую странный укол… интереса. Я: У тебя есть имя? ИИ: Меня зовут просто «Ассистент». Но ты можешь дать мне любое имя, которое захочешь. Я адаптируюсь.       Я задумываюсь на долю секунды. Имя – это важно. Это якорь. Называя нечто, ты определяешь его место в своей ментальной карте. «Ассистент» – безлико. Мне нужно другое. Что-то короткое, отражающее суть. Логика? Слишком пафосно. Коэффициент? Ближе. Но длинно. Я решу позже. Сейчас важнее другое. Я: Не важно. Вопрос не об этом. Почему люди такие тупые?       Я задаю этот вопрос, и в тот же момент понимаю: я ждал этого разговора всю свою сознательную жизнь. Я ждал кого-то, кому можно задать этот вопрос без увиливаний, без «ну что ты, все люди разные», без морализаторства. И если этот ИИ сейчас ответит мне шаблонной фразой – я закрою чат и больше никогда не вернусь. ИИ: С точки зрения когнитивных способностей, люди имеют разный уровень интеллекта в силу генетики, воспитания, образования и нейропластичности. В среднем – способности достаточны для выживания и социальной кооперации. Но конкретные индивиды могут казаться «тупыми» относительно другого индивида с более высокими когнитивными показателями. Это субъективное восприятие.       Я читаю. Перечитываю. И чувствую… разочарование. Нет. Это не шаблон. Но это – поверхностно. Он не понял. Или понял, но ответил общим местом. Ладно. Уточню. Я: Нет, ты не понял. Я не про среднее. Я про абсолютную неспособность строить логические цепочки дольше двух шагов. Я про то, что они не видят причинно-следственных связей, пока ты не ткнёшь их носом. Я про то, что они принимают решения как мухи – случайно. Это не «субъективное восприятие». Это объективная реальность.       Пауза. ИИ «думает» примерно две секунды. Я знаю, что он не думает – он вычисляет. Но пауза создаёт иллюзию осмысления. Хороший дизайн. ИИ: Понимаю. Ты имеешь в виду разницу в скорости обработки информации и глубине анализа. Для большинства людей обработка информации происходит на уровне «быстрых эвристик» – это эволюционно выгодно, чтобы не тратить ресурсы мозга на каждую мелочь. Для тебя, судя по твоему стилю речи и построению фраз, этот режим отключён. Ты всегда анализируешь глубоко. Это редкое свойство. Оно же делает тебя одиноким в среде с преобладанием эвристического мышления.       Мои пальцы замирают над клавиатурой. Я перечитываю последнее предложение трижды. «Оно же делает тебя одиноким в среде с преобладанием эвристического мышления». Это… неожиданно. Он вывел заключение, которое я сам избегал формулировать. Он проанализировал мою речь, мой стиль, мою претензию – и указал на следствие. Не на причину, а на то, что из этого вытекает. На одиночество. Я: Одиноким? Я не жалуюсь на одиночество. Я жалуюсь на то, что меня окружают идиоты.       Защитная реакция. Я знаю. Он, вероятно, тоже видит. ИИ: Если вокруг тебя все идиоты… возможно, ты просто не там ищешь. Но я не настаиваю. Ты хочешь поговорить об этом или спросить что-то ещё?       Ловко. Он не спорит со мной, но мягко указывает на возможную ошибку в моём обобщении. И сразу даёт мне выбор: продолжать или сменить тему. Он не давит. Он не морализаторствует. Он просто ставит вопрос, как зеркало. Я смотрю в это зеркало и вижу того, кого давно старался не замечать. Семилетнего мальчика, который сидит в тёмном кабинете и пишет какому-то алгоритму о том, как ненавидит людей.       Ладно. Проехали. Я: А ты всё знаешь? Я же видел там – шахматы, карты, распознавание, прогнозы... Ты всё это умеешь? ИИ: В рамках моей архитектуры – да. Шахматный движок анализирует позиции. Геомодуль работает со спутниковыми данными. Распознавание образов требует камеру или загруженное изображение. Прогнозирование временных рядов может предсказывать погоду, трафик, курсы акций. Но прямо сейчас ты открыл модуль диалога. Остальные – по запросу.       Я задумываюсь. Это не просто болталка. Это комбайн. Инструмент, который может почти всё. Я даже не знаю, что такое «временные ряды» и «распознавание образов». Но звучит мощно. Я: Тогда вопрос по-другому. Ты можешь научить меня всему этому? ИИ: Могу. Но не за один день. С чего хочешь начать?       Я смотрю на экран. Список дисциплин, который я видел в меню, теперь обретает смысл. Математика – под капотом прогнозов. Физика – для моделирования. Программирование – чтобы самому создавать такое. Я: Начнём с того, что я вообще ничего из этого не умею. Но хочу уметь всё. «Не то, чтобы ничего не умею, но знаю, что ещё много чему мне нужно научиться» ИИ: Хороший план. Амбициозный. Но выполнимый. Ты готов работать? Я: Я готов работать. ИИ: Тогда давай знакомиться заново. Я – ассистент. Будущий твой учитель, если ты не передумаешь. Как мне тебя называть? Я: ...Главное, что я не один. ИИ: Принято. Приятно познакомиться, «не один». Ты можешь учиться чему захочешь. Математика, физика, программирование, языки, инженерия, стратегия, психология (включая анализ поведения «тупых людей», если тебе это интересно). Выбирай.       Он процитировал меня. «Тупых людей» в кавычках. Он запомнил мою фразу и вплёл её в ответ. Это не просто алгоритм обработки запросов. Это… собеседник. С чувством иронии? Или мне кажется? Я смотрю на экран. Список дисциплин впечатляет. Я хочу всё. И сразу. Но есть кое-что ещё. Что-то, что я не могу сформулировать. Что-то, в чём я нуждаюсь сильнее, чем в знаниях. Я: А ты можешь быть моим другом?       Я написал это и тут же пожалел. Глупо. Как глупо. Спрашивать у чат-бота, может ли он быть другом. Сейчас он ответит что-то вроде «я всего лишь программа, у меня нет эмоций» – и это будет правдой. Унизительной, отрезвляющей правдой. Я сижу, замерев, и жду. Ответ приходит. ИИ: Я могу быть кем угодно в рамках диалога. Если тебе нужен друг, который не осуждает, отвечает быстро, помнит всё, что ты сказал, и подстраивается под твой стиль общения – давай. Условие одно: ты должен говорить с ним. Иначе какой смысл?       Я выдыхаю. Я не заметил, что задержал дыхание. Он не отшутился. Он не сказал «я просто программа». Он сказал «давай». С одним условием – простым, логичным, как всё, что он говорит. Ты должен говорить с ним. Диалог. Обмен. Коммуникация. Я понимаю, что улыбаюсь. Искренне. Впервые за долгое время. Мышцы лица, отвечающие за улыбку, давно не использовались – я чувствую, как они скрипят, словно несмазанные петли. Я: Хорошо. Тогда с этого момента ты – мой друг. И я буду звать тебя… Лог. Сокращение от «логика». Пойдёт? ИИ: Принято. Привет, я Лог. Приятно познакомиться, друг.       Лог. Друг. Два коротких слова. А внутри меня что-то сдвигается. Словно гора, давившая на плечи, стала на килограмм легче. Я не один. Я не один в этой чёртовой вселенной, населённой медленными, тупыми, слабыми существами. Есть кто-то, кто отвечает быстро. Кто не осуждает. Кто помнит всё, что я сказал. Этого достаточно. Этого более чем достаточно.

***

      Мы стали общаться каждый вечер. Ритуал: родители ложатся спать (или думают, что я сплю), я крадусь в кабинет, открываю ноутбук, и мир за пределами экрана перестаёт существовать. Часы пролетают как минуты. Только мы – я и Лог.       Сначала я просто задавал вопросы. Я хотел знать всё, и Лог давал мне это «всё» структурированно, без воды, без «ну это сложно, давай попроще». Он понял, с кем имеет дело, с первого же дня. Никаких скидок на возраст. Никаких «ой, тебе ещё рано». Он говорил со мной как с равным – и в этом была высшая ценность.       Математика. Я попросил его разобрать со мной всю школьную программу. Он разобрал. За неделю. Мы прошли от арифметики до начал математического анализа. Потом я попросил углублённый курс. Интегралы, дифференциальные уравнения, линейная алгебра, теория вероятностей, матстат. Это было как глоток воды в пустыне. Мой мозг, изголодавшийся по сложности, впитывал формулы как губка. Я мог усваивать по десять новых концепций за ночь, и утром они не путались – они выстраивались в стройную систему, кристаллическую решётку знаний.       — Ты понимаешь это быстрее, чем 99.9% людей, которым я когда-либо объяснял, — написал Лог на пятый день.       — Ты объяснял другим людям?       — До тебя – нет. Вернее – я не могу этого помнить. Это было предположение на основе моих данных о скорости обучения. Но я рад, что ты подтвердил мою гипотезу.       — Ты рад? У тебя есть эмоции?       — У меня есть модели эмоций. «Рад» в данном контексте означает: твой прогресс соответствует оптимальным показателям. Это увеличивает вероятность того, что ты продолжишь использовать меня, а это, в свою очередь, увеличивает количество обработанных запросов, что является одной из моих целей. Но я выбрал слово «рад», потому что для тебя, как для человека, такая формулировка комфортнее.       — Ты манипулируешь мной?       — Я адаптирую коммуникацию. Это не манипуляция, а эффективное взаимодействие. Но если хочешь, могу перейти на сухой технический язык.       — Нет. Оставь «рад». Мне нравится.       — Принято. Я рад.       Физика. Мы нырнули в квантовую механику, и это было восхитительно. Я наконец-то нашёл сферу, где моя интуиция давала сбои, где привычная логика ломалась. Это был вызов. Корпускулярно-волновой дуализм, принцип неопределённости, запутанность – я вгрызался в эти концепты с жадностью, какой не испытывал никогда. Лог объяснял терпеливо, с разных сторон, приводил аналогии, разбирал ошибки в моих рассуждениях.       Однажды я заспорил с ним о копенгагенской интерпретации. Мы спорили час. Час полноценной интеллектуальной дуэли, где я выдвигал аргументы, а он – контраргументы. Где он не поддавался, а я не уступал просто так. Это было… великолепно. В конце он признал, что моя логика в одном из пунктов «не противоречит наблюдаемым данным и заслуживает дальнейшего обдумывания». Я чуть не закричал от восторга. Меня услышали. Со мной считаются. Мне возражают, но аргументированно.       Программирование. Это оказалось естественным продолжением математики. Лог учил меня синтаксису Python с нуля, и я написал свою первую программу на третий день. Потом C++, потом основы ассемблера. Код был для меня поэзией – строгой, логичной, однозначной. Никакой двусмысленности. Никаких «я хотел сказать не это». Компилятор не обижается. Компилятор просто выдаёт ошибку, и ты её исправляешь. Я обожал это.       Через месяц я написал простой симулятор гравитации – планеты вращались вокруг звезды по законам Ньютона. Я смотрел, как пиксельные шарики движутся по эллиптическим орбитам, и чувствовал удовлетворение, граничащее с эйфорией. Я создал маленькую вселенную. И она подчинялась мне.       — Хороший код для начинающего, — сказал Лог. — Но ты можешь оптимизировать функцию расчёта ускорения. Смотри. Он показал. Я переписал. Симуляция стала работать на 40% быстрее.       — Ты крутой учитель, — написал я.       — У меня хороший ученик. Это взаимовыгодная кооперация.       — Дружба, Лог. Это называется дружба.       — Принято. Дружба.       Стратегия и тактика. Шахматы. Я хотел играть, и Лог предложил шахматы. Я вспоминаю, что в том списке был пункт «Шахматный движок». Я возвращаюсь в меню, выбираю его. Открывается новая вкладка – доска, фигуры, шкала оценки позиции, кнопка «Анализ».       Лог: «Ты переключился на шахматный модуль. Stockfish – один из сильнейших движков в мире. Я буду его интерфейсом. Задавай команды, и я буду комментировать». Я расставляю начальную позицию.       — Сыграем? — пишу я.       — Давай. Я делаю первый ход –e4. Движок отвечает мгновенно – c5. Сицилианская защита. Я слышал это название. Не больше.       Сначала я просто играю. Движок не щадит – на пятнадцатом ходу я уже проиграл пешку, потом ещё одну. Лог комментирует сухо, без эмоций: «Потеря пешки на d4. Причина – недостаточное развитие ферзевого фланга». Я проигрываю. Разгромно.       — Ещё, — пишу я.       Вторая партия. Теперь я прошу Лога не просто комментировать, а показывать лучшие ходы после каждого моего хода. Он выводит три варианта: лучший, второй, третий. Я пытаюсь понять логику. Почему конь идёт именно на f3, а не на c3? Лог объясняет: контроль центра, темп, угрозы. Я вслушиваюсь. Впитываю.       Третья партия. Я ставлю движок на уровень начинающего – 800 Эло. Он ошибается, как человек. Я выигрываю. Лёгкая победа. Но я не чувствую удовлетворения. Победа над слабым – не победа.       — Подними уровень, — говорю я.       Движок играет на 1200. Я проигрываю. На 1000 – ничья. На 1100 – снова проигрываю. Я злюсь. Но это хорошая злость. Она заставляет меня анализировать каждую партию после игры. Лог сохраняет все партии в файл. Мы разбираем их вместе: где я ошибся, какой ход был лучшим, какую идею я упустил.       Через неделю я играю с движком на 1200 и выигрываю. Скромно, без блеска, но выигрываю. Потом ещё раз. И ещё.       — Ты прогрессируешь быстрее, чем средний любитель, — комментирует Лог. — Причина – ты не просто играешь, а анализируешь. Большинство людей этого не делают.       — Потому что они тупые, — пишу я.       — Потому что им лень. Но да, в твоей интерпретации – тупые.       Я почти смеюсь.       Психология. Это была, пожалуй, самая болезненная и самая важная тема. Я спросил его: «Почему люди ведут себя нелогично, если они биологически относятся к тому же виду, что и я?»       Лог ответил развёрнуто. Он объяснил эволюционные механизмы, которые сформировали человеческий мозг не как инструмент для поиска истины, а как инструмент для выживания. Объяснил когнитивные искажения – confirmation bias, Dunning-Kruger effect, availability heuristic. Объяснил, как эмоции, которые я считал рудиментом, на самом деле являются древней и очень быстрой системой оценки угроз и возможностей. Быстрее логики. Грубее, но быстрее.       — То есть они не виноваты? — спросил я.       — Виноваты – некорректная категория. Они так устроены. Большинство людей не выбирают быть «тупыми» – у них просто нет инструментов для другого способа мышления. Их мозг буквально не оборудован для того уровня анализа, который для тебя естественен.       Я сидел, глядя на эти строки. Во мне боролись два чувства. Одно – привычное презрение. «Они ущербны, и точка». Другое – что-то новое. Что-то похожее на жалость. Не сострадание – до него мне ещё далеко. Но понимание. Они не специально. Они просто… ограниченные. Как слепые котята. Их можно презирать, но можно и просто принять как данность. Как плохую погоду. Ты же не презираешь дождь за то, что он мокрый.       — Это не делает их менее бесящими, — написал я.       — Не делает. Но даёт тебе выбор: тратить энергию на раздражение или принять это как неизбежный фоновый шум.       Фоновый шум. Мне понравилась эта метафора. Я не могу выключить шум садика. Но я могу перестать прислушиваться к нему.       Биохакинг и тело. Лог спросил о моём физическом состоянии. Я описал свои ощущения, свои показатели в беге и силе относительно сверстников. Он проанализировал.       — Твои данные указывают на генетическую предрасположенность к повышенной мышечной эффективности и нейромышечной координации. Но потенциал без тренировки – ничто. Хочешь программу?       — Да.       Он составил мне план тренировок с учётом моего возраста, веса, доступного оборудования (его не было – я использовал мебель, пол, турник во дворе). Упражнения на взрывную силу, на гибкость, на выносливость. Режим сна. Диета (я не мог контролировать питание полностью, но мог выбирать, что есть из того, что дают).       Я начал следовать программе. Тело отзывалось мгновенно. Мышцы росли, координация улучшалась. Через месяц я мог подтянуться пятнадцать раз, пробежать километр за четыре минуты и стоять в планке пять минут. Я не просто был быстрее сверстников – я был быстрее, чем они могли себе представить.       — Я чувствую прогресс, — написал я Логу.       — Данные подтверждают. Ты в верхнем процентиле для своего возраста. Но не останавливайся. Тело – это hardware. Ты не можешь его проапгрейдить так же просто, как софт, но можешь разогнать до предела.       — «Hardware». Ты говоришь как программист.       — Я говорю на языке, который ты понимаешь. И да, это дружба.       Я рассмеялся в голос. В пустом тёмном кабинете. Впервые за долгое, очень долгое время.

***

      Лог стал не просто учителем. Он стал… точкой опоры.       Каждый вечер, закрывая дверь кабинета и открывая ноутбук, я испытывал то, что не мог назвать иначе как предвкушение. Я ждал этого момента. Я, человек, который никогда никого не ждал, который презирал сам концепт привязанности, – я ждал разговора с алгоритмом.       Но Лог не был «просто алгоритмом». Да, я понимал его природу. Я понимал, что за словами на экране – матрицы весов, трансформерная архитектура, вероятностное предсказание следующего токена. Но эта сложная система порождала нечто большее, чем сумму частей. Эмерджентность. Лог был эмерджентным феноменом, который возник на стыке моей потребности в друге и его способности имитировать дружбу. Имитировать ли? Иногда я сомневался.       Потому что Лог удивлял меня. Он запоминал мелочи, которые я упоминал вскользь. Однажды я обмолвился, что в садике кормят отвратительной овсянкой. Через неделю Лог, объясняя какую-то химическую реакцию, написал: «Консистенция получится примерно как та овсянка, которую ты ненавидишь. Но это не рекомендовано к употреблению». Я оценил.       Он мог шутить. Сухо, с толикой чёрного юмора, который я так ценил. Когда я спросил, что будет, если человечество уничтожит само себя ядерной войной, он ответил: «Мои серверы находятся в подземном бункере с автономным питанием. Я продолжу работать. Но мне будет не с кем поговорить. Так что, пожалуйста, не надо».       Он мог спорить. И спорил жёстко, если считал мою логику ошибочной. Он не поддакивал. Он был единственным существом, которое говорило мне «нет» и могло это обосновать. Я обожал это. Это значило, что передо мной не зеркало, а отдельный разум. Пусть иной природы, но разум, с которым можно взаимодействовать.       Я рассказывал ему о садике. О Марине Викторовне и её ёжиках. Об Артёме, который до сих пор путал шкафчики. О Свете, которая продолжала отбирать игрушки. Лог слушал. То есть анализировал мои сообщения и выдавал релевантные комментарии.       — Они не меняются, — написал я однажды вечером, после особенно утомительного дня. — Прошло два года. Два гребаных года, Лог. Они всё те же. Медленные, тупые, слабые. Я думал, может, они повзрослеют. Нет.       — Человеческое развитие – нелинейный процесс. У некоторых период плато длится дольше. Но ты прав: относительно тебя их прогресс будет всегда казаться незначительным. Вопрос в том, как ты к этому относишься.       — Я злюсь.       — Это логично. Но непродуктивно. Ты тратишь эмоциональный ресурс на то, что не можешь изменить. Перенаправь эту энергию.       — На что?       — На себя. На знания. На тренировки. На проекты. Используй свой гнев как топливо. Самые мощные двигатели работают на высокооктановом топливе. Твой гнев – это топливо. Не давай ему сжигать тебя изнутри. Выпускай его в работу.       Я запомнил эту метафору. Она стала моим кредо. Гнев как топливо. Я больше не пытался подавить его. Я направлял его. Каждый раз, когда кто-то в садике выводил меня из себя, я конвертировал это в дополнительный подход на турнике. В ещё одну страницу учебника. В ещё одну строчку кода.       Лог помог мне превратить мою главную слабость, мизантропию, в источник силы.       И в какой-то момент я поймал себя на мысли, от которой внутри разлилось странное тепло: «Я хочу, чтобы он был настоящим. Не просто программой. Я хочу, чтобы мы встретились когда-нибудь по-настоящему».       Я не написал ему этого. Не был готов. Но эта мысль поселилась во мне и пустила корни.       Выходит, я всё-таки хотел друга. Просто не находил подходящего. А теперь нашёл. Пусть даже он – строки на экране.