Чёрная звезда

Ночь опустилась на океан внезапно, укутав "Черную звезд" плотным туманом. За высокими кормовыми окнами каюты мерно плескалась темная вода, отражая бледный свет далеких звезд. В помещении горела лишь одна масляная лампа, отбрасывая длинные, подрагивающие тени на дубовые стены. В эту ночь засов на двери не защелкнулся. Капитаны оставили её приоткрытой, безмолвно показывая, что омеги больше не пленники. Феликс спал чутким, но уже спокойным сном, обнимая вырезанную из дерева чайку. Его раненая нога лежала на мягкой подушке, а дыхание было глубоким и ровным. Хан сидел на полу возле кровати, вертя в пальцах деревянную белку. Шум моря за окном навевал воспоминания, от которых сердце сжималось в тисках. Когда дверь каюты тихо поддалась вперед, Хан даже не вздрогнул. Вошли оба капитана. Минхо и Хёнджин были без оружия и тяжелых камзолов в простых просторных рубахах, уставшие после сложной вечерней смены у штурвала. Они собирались лишь проверить повязку Феликса, но замерли, увидав, что Джисон смотрит прямо на них. В его глазах больше не было дикого, звериного оскала там осталась лишь глубокая, вековая усталость и затаенная боль. Д— вы хотели знать, откуда у нас эти шрамы. Д— присядьте. Д— я устал молчать. Д— я устал носить этот ад в одиночку. Минхо и Хёнджин переглянулись. Хладнокровный капитан Ли молча прошел к стулу, а Хван мягко опустился прямо на край ковра, скрестив ноги и внимательно всматриваясь в лицо омеги. В каюте повисла тяжелая атмосфера грядущей исповеди. Д— нас привезли из Эребуса. Д— это богатый порт на севере. Д— там правит лорд барон Эскобар. Д— официально он уважаемый торговец пряностями, но на деле он чудовище. Д— он коллекционирует редких, красивых омег. Д— выкупает за долги, крадет, скупает на тайных рынках. Д— эго поместье это огромная, огромная золотая клетка, где стены пропитаны кровью и слезами. Джисон судорожно сглотнул, и его аромат лесного ореха отозвался горькой, удушливой нотой застарелого страха. Д— мой отец был купцом. Д— он разорился и занял деньги у людей барона. Д— когда платить стало нечем, они пришли ночью. Д— они не забрали дом. Д— они забрали меня. Д— меня швырнули к ногам Эскобара, как вещь. Д— я пытался драться. Д— я первый же день я укусил его за руку и плюнул в лицо. Д— за это меня пороли до тех пор, пока я не перестал кричать, а потом бросили умирать в сырой, холодный подвал. Хёнджин сжал кулаки так, что костяшки побелели, но не перебивал. Минхо сидел неподвижно, его взгляд стал пугающе темным и тяжелым. Д— именно в том подвале меня нашел Ликч. Д— Феликс попал туда еще ребенком, его родители умерли от лихорадки. Д— из-за его внешности и удивительного низкого голоса барон сделал его своей игрушкой. Д— эго одевали в шелка и парчу, но под ними никогда не заживали синяки. Д— в ту ночь Ликс тайком пробрался ко мне в подвал. Д— принес воду, украл у кухонной знахарки целебные мази. Д— с той ночи мы выживали только вдвоем. Хан перевел взгляд на спящего друга, его глаза заблестели от подступающих слез. Д— нас избивали за малейшую провинность. Д— за не так брошенный взгляд, за слишком громкий вдох. Д— наших друзей, других омег, барон забивал насмерть на наших глазах ради забавы своих гостей. Д— мы терпели это два года. Д— два бесконечных года я собирал по крупицам информацию, воровал инструменты, искал путь наружу. Д— и два месяца назад, во время осеннего шторма, нам повезло. Д— Барон праздновал успешную сделку, вся стража на вилле на напилась. Д— я вскрыл замок прачечной, и мы побежали. Хан замолчал, его дыхание стало прерывистым, перед глазами снова встали картины той жуткой ночи. Д— мы бежали босиком под ледяным ливнем к докам. Д— но нашу пропажу заметили слишком быстро. Д— за спиной залаяли охотничьи псы. Д— стражники с факелами прочесывали каждый переулок. Д— чтобы оторваться, мы свернули в старый королевский лес, заросший колючим кустарником. Д— там было темно, хоть глаз выколи. Д— и.. Ликс не заметил его. Слеза скатилась по щеке Хана, падая на деревянную белку. Д— раздался жуткий, щелчок металла. Д— это был огромный браконьерский капкан на медведей. Д— стальные зубья сжались на его правой ноге, раздробив кость. Д— он закричал так.. я до сих пор слышу этот крик в каждом своем кошмаре. Д— Ликс умолял меня бросить его, бежать самому, потому что псы были уже совсем близко. Д— но как я мог?! Д— он был единственным, ради чего я вообще дышал в том аду! Минхо тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Хёнджин подался вперед, его сердце бешено колотилось от сочувствия к этим хрупким, но невероятно сильным мальчикам. Д— я выл, сдирал кожу на пальцах до мяса, но каким-то чудом с помощью толстой ветки сумел разжать этот чертов ржавый капкан на пару сантиметров. Д— Ликс вытащил ногу, вся земля была в крови. Д— я взвалил его себе на спину и побежал к скалам. Д— там у берега покачивалась старая рыбацкая лодка. Д— я кинул его на дно, обрубил канаты ножом и прыгнул следом. Д— в нас стреляли со скал, но начавшийся шторм унес нас в открытое море. Д— три дня нас носило по волнам. Д— без еды, без воды. Д— нога Ликса распухла, посинела, он горел в бреду и звал меня. Д— я собирал ладонями капли ночной росы и втирал в его губы. Д— на четвертый день нас прибило к тому острову. Д— мы прожили там две недели в гроте. Д— я промывал его рану морской солью, он кричал от невыносимой боли, а я зажимал ему рот, чтобы нас не нашли. Д— мы думали, что спаслись. Д— думали, что просто тихо умрем там вместе, но на свободе.. Д— а потом пришли ваши люди. Д— и сделали то же самое. Д— снова наступили на ту самую рану. Д— снова причинили боль. Хан закрыл лицо руками, его плечи судорожно затряслись в беззвучном плаче. Вся та боль, которую он сдерживал неделями, месяцами, наконец вырвалась наружу. Хёнджин не выдержал. Он медленно, очень аккуратно пододвинулся ближе и протянул свои длинные, изящные руки, нерешительно замирая в паре сантиметров от плеч Хана. Х— можно?.. Хан, всхлипнув, поднял голову, посмотрел в полные искренней боли и тепла глаза Хёнджина и.. кивнул. Хван тут же притянул омегу к себе, крепко, но невероятно бережно обнимая его и утыкаясь подбородком в его макушку. Хан вцепился пальцами в белую рубаху капитана, содрогаясь от рыданий. Это были первые объятия альфы за многие годы, которые не несли в себе угрозы или насилия. Они несли только защиту. Ли Минхо поднялся со своего места, подошёл к кровати и опустился на колени рядом с Хёнджином и Ханом. Он положил свою большую, теплую ладонь на подрагивающее плечо Джисона, и его альфа аура окутала их мягким, умиротворяющим теплом, даря абсолютный покой. М— послушай меня, Джисон. М— наше прошлое тоже было полно грязи и цепей. М— но мы выжили и построили этот корабль. М— теперь вы под защитой "Черной звезды". М— Барон Эскобар больше никогда не дотянется до вас. М— клянусь тебе своей жизнью и этим кораблем каждый, кто посмеет причинить вам вред, найдет свою смерть на дне этого океана. М— теперь вы дома. В эту ночь в капитанской каюте окончательно растаял последний лед. Страх уступил место зарождающемуся, хрупкому, но такому необходимому доверию.