Мерцание между кадрами

Примерно час общения проходит без каких-либо тревожных симптомов или, честно говоря, чего-либо необычного. Это… неприятно, но Помни, конечно, не собирается жаловаться. Честно говоря, она на мгновение забывает о своих проблемах, слишком увлеченная сегодняшней дискуссией. Утро ничем не отличается от обычного. Они собрались на диванах в главной палатке, обсуждая что-то совершенно незначительное, но при этом воспринимая это как самый важный разговор, который группа когда-либо затевала. Тема сегодняшнего обсуждения: хлопья — это суп? «Ладно, ладно, все заткнитесь», — резко говорит Джекс, заставляя замолчать очень развеселенную Зубл. «Нет-нет, мне нужно, чтобы ты повторил, Джекс. Что, чёрт возьми, ты только что сказал?» — спрашивает Зубл. «Я буду стоять на своём до конца, клянусь Богом, Зубл. Каша — это суп, потому что её бульон — молоко. А знаешь, от чего получают молоко? От животных. А знаешь, что ещё получают от животных? Бульон! Следовательно, каша — это суп по определению супа » . Зубл издает хриплый смех, хватаясь за бок. «Подожди, подожди, а откуда, по-твоему, берется бульон? Ты думаешь, бульон делают из груди какого-нибудь млекопитающего или что-то в этом роде?» — Зубл разражается громким смехом, а Джекс краснеет. «Ты же знаешь , что я не это имел в виду! Бульон делают из мяса », — заявляет Джекс, приближаясь вплотную к Зубл. Это только усиливает её смех. «Знаю, придурок, я просто хотела увидеть твоё лицо». Джекс в этот момент буквально кипит от злости, а Помни изо всех сил борется с желанием не рассмеяться вместе с Зубл. «Ладно, ладно, Джекс. Выслушай меня», — вставляет Помни, тихонько хихикая. «О боже мой, Помни, если ты на стороне Зубл…» «Суп — это суп, потому что он горячий. А каши не горячие и не варятся», — заявляет Помни, самодовольно улыбаясь кролику. «Она права», — заявляет Зубл, кивая в сторону шута. «Нет, нет, нет, нет, но теперь вы понимаете, что в вашем споре есть недостатки», — утверждает Джекс. «Если я возьму суп, поставлю его в холодильник на 24 часа, а потом достану… по вашей логике это все еще будет суп?» «Я тебе скажу еще лучше», — отвечает Зубл, наклоняясь вперед на своем месте, чтобы посмотреть на Джекса. «Если я засуну идиота в холодильник на 24 часа, а потом вытащу его, он все равно останется идиотом?» «Ладно, тебе нужно заткнуться», — Джекс обвиняюще тыкает пальцем в сторону Зубл, что последнюю забавляет. «Ребята, давайте просто договоримся, что хлопья — это хлопья, а суп — это суп?» — жалуется Рагата с другого конца дивана. «Нет!» — возмущенно восклицают со стороны двух ведущих участников дебатов. Она поднимает руки в знак капитуляции, а Помни сдерживает очередной смешок. «Я согласна с Зубл», — выпалила Гэнгл, это было её первое предложение этим утром. Всё это время она спокойно делала наброски и впитывала разговор. «Ну, конечно, ты согласна с Зубл», — закатывает глаза Джекс. Зубл начинает огрызаться на Джекса из-за его склонности издеваться над Гэнгл, и как только начинается их спор, Помни перестает их слушать. Помни оглядывается по сторонам, моргая от резкого света. С тех пор как она проснулась сегодня утром, ее чувства были поражены невероятной чувствительностью. Она чувствует, видит и слышит все. Черт возьми, она даже чувствует вкус всего; на языке ощущаются интенсивные, необычные ароматы. Внезапно во рту появляется горький привкус, и она не понимает, как он там оказался. Свет внезапно стал намного ярче, словно все лампочки разбились, и на неё обрушился ливень. Её охватил сильный жар, и её тело окутало странное покалывание. Движения её друзей стали медленными и неуклюжими, как графика старой компьютерной игры. Она попыталась поднять правую руку, чтобы осмотреть кисть, но не смогла. Она размяла пальцы левой руки. Они были активны. Тогда почему она не может пошевелить правой рукой? Честно говоря, Помни, похоже, вообще ничего не может пошевелить на правой стороне своего тела. О нет… о нет, нет, нет, нет… Это что, какой-то припадок? Что происходит? «Помни? Помни?» Голос повторяет ее имя, но никто из окружающих, кажется, не обращает на нее внимания. Тот же голос снова повторяет её имя, на этот раз с большей тревогой и беспокойством. Что-то касается её руки, и Помни вздрагивает сильнее, чем хотела, глядя на Гэнгл. Женщина явно обеспокоена, даже несмотря на свою весёлую маску. «Ты в порядке?» — спрашивает Гэнгл. Помни не знает, что сказать. «Кажется, у меня сейчас приступ?» Нет, она не может этого сказать. Гэнгл ничего не знает о её приступах, поэтому это только ещё больше её напугает и запутает. Как она должна объяснить это кому-то за то короткое время, которое ей отведено, прежде чем она неизбежно потеряет сознание? «Н-нет. Нет, не совсем», — всхлипывает Помни, опуская взгляд на свою парализованную руку. Ее рука то застывает, то расслабляется, пальцы непроизвольно судорожно дергаются. Она никогда раньше не видела собственных судорог. Она в ужасе, ее охватывает мучительное чувство, что она не должна это видеть. Она ведь должна быть без сознания во время этих судорог, верно? Она оглядывается на Гэнгл, которая явно очень напугана. Вот и все, попытки успокоить ее провалились. Края поля зрения Помни начинают размываться, словно концовка старой аналоговой пленки. Помни не хочет видеть конец. Она не готова; все происходит слишком быстро. Тьма все глубже и глубже проникает в ее поле зрения, и вскоре она полностью слепнет. Дыхание Помни прерывается, и разговоры вокруг неё превращаются в монотонное гудение. Это плохо. О, Боже, это действительно плохо. Хотя девушка пережила всего пару приступов, она понимает, что этот будет очень тяжёлым. Это только ещё больше её пугает, поскольку она осознаёт, что ничего не может с этим поделать. «Я ничего не вижу», — всхлипывает Помни, глядя на потолок циркового шатра, который полностью поглощает темнота. Монотонный разговор прекращается, и девушка снова ничего не слышит. Спор Зубл и Джекса внезапно прерывает громкий крик, подобного которому ни один из них раньше не слышал от человека. Вся группа замирает в напряжении, быстро обращая внимание на того, кто издал этот звук. Это Помни. Весь воздух с силой вырывается из её лёгких, из-за чего девушка издаёт громкий крик. Жутко слышать такой шум от кого-то, особенно от друга. Шут падает на подушки дивана, все ее тело напряжено и дрожит от физического напряжения и перенапряжения. «Черт возьми!» — кричит Зубл, бросаясь на помощь Помни, чтобы она не упала с дивана. Королер следует за ней, помогая удерживать Помни. «Нам нужно её перевернуть», — твёрдо говорит Королер. Девушка булькает, в горле застряла срыгнутая жидкость. Рагата бросается к остальным, помогая стабилизировать состояние Помни. Королер начинает руководить ими, пока Джекс и Гэнгл с ужасом наблюдают за происходящим. Гэнгл тут же вскакивает со стула и теперь стоит перед Помни, прижимая к груди свой скетчбук и всхлипывая. Ее комедийная маска испещрена мелкими трещинами, она вот-вот разобьётся. «Рагата, это может показаться странной просьбой, но ты самая мягкая из нас всех», — говорит Королер, указывая на спинку дивана. «Мне нужно, чтобы ты подошла сзади к Помни и подержала её на боку, хорошо?» Сердце Рагаты бешено колотится в груди, и она на мгновение замирает. Нет, Рагата, тебе нужно это сделать. Помни, что тебе вчера сказала Зубл. Сейчас тебе нужно сохранять спокойствие ради Помни. Рагата дрожащим голосом выдыхает. Она очень осторожно протискивается между содрогающимся телом Помни и диваном и бросает на Королера обеспокоенный взгляд. «Ты хочешь, чтобы я…?» «Просто поверни её на бок и крепко держи. Не пытайся её удерживать, просто убедись, что она не упадёт с дивана. Мы с Зубл будем здесь, чтобы защитить её. Она также будет пытаться лечь на спину, но этого допустить нельзя», — говорит Королер. Рагата тяжело сглатывает. Ее дрожащие руки ложатся на тело Помни, и это ощущение вызывает сильную волну эмоций. Не плачь, не плачь, не плачь. «Я не хочу причинить ей боль», — шепчет Рагата. О Боже, как бы ей хотелось быть храбрее. Как бы ей хотелось встречать эти конфликты со спокойной уверенностью, как Королер или Зубл. Почему она должна быть такой хрупкой? Рагата готовится к неизбежной враждебной реакции. Неужели собственный страх мешает ей обеспечить безопасность Помни? Однако Королер выражает отнюдь не враждебность. Его взгляд полон уверенности. «Ты ей не причинишь вреда, Рагата. Обещаю», — нежно говорит Королер. «На самом деле, именно перемещение её обеспечит ей безопасность». «Х-хорошо», — запинается Рагата. Она собирается с силами, крепко зажмуривает глаза и осторожно отодвигает тело Помни от себя, чтобы та легла на бок. Зубл и Королер быстро подкладывают ей подушку под голову, и Королер осторожно наклоняет голову Помни вниз, чтобы та не задохнулась. «Молодец, Рагата. Спасибо», — говорит Королер, и Рагата тупо моргает в ответ. Она хорошо справилась? Она и не думала, что сделала что-то особенное. Ее сердце наполняется благодарностью, она поражена тем, насколько сильно на нее повлияли слова Королера. Кукле нравится, когда ее ценят. «Дерьмо». Раздражающий цензурный писк пугает Рагату, и, очевидно, Гэнгл, потому что она тихонько хнычет в сторонке. «Что случилось?» — голос Рагаты дрогнул, когда она повернулась к Зубл, источнику ругательств. «Мы забыли засечь время приступа», — ворчит Зубл. Королер действует быстро. «Джекс!» — восклицает Королер с той внезапностью, с которой он часто это делает. Джекс вздрогнул, когда его заметили. Было ясно, что он находится в состоянии глубокого шока, поскольку с тех пор, как у Помни начались судороги, он лишь смотрел на неё огромными глазами. Это совсем не похоже на кролика, который часто стремится оказаться в центре внимания. «Что?» — спрашивает Джекс. «Ты можешь следить за временем?» — спрашивает Королер с явным отчаянием. «Ладно?» — Джекс поднимает взгляд на одни из настенных часов; они выглядят так, будто буквально тают, словно сошедшие с картины Сальвадора Дали. У Кейна, безусловно,… интересный вкус. Королер снова вытаскивает платок из халата, собирая пену и слюну, стекающие по подбородку Помни. «Тише-тише, всё в порядке, Помни. Всё будет хорошо», — шепчет Королер. Стоны Помни превратились в слабые всхлипы, чего достаточно, чтобы разбить сердца собравшихся вокруг неё. Особенно Рагаты, которая и так уже близка к тому, чтобы расплакаться. Помни начинает хватать, переворачивая себя на спину, и Рагата в парализующем страхе крепче сжимает плечо девушки. «Вот так. Хорошо, Рагата. Просто держи её там», — бормочет Королер. «Я же говорил, что она любит двигаться». Зубл бросает взгляд на Гэнгл. Ее комическая маска полностью разбилась, от нее осталась лишь беспорядочная куча на полу. Крупные слезы прилипли к маске, которая дрожит в такт движениям Гэнгл. «Эй, Гэнгл?» — голос Зубл был мягким и успокаивающим. Гэнгл вздрогнула, услышав свое имя, но немного успокоилась, поняв, что это Зубл. «Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала, хорошо?» — спрашивает Зубл, и Гэнгл робко кивает. «Я знаю, это будет сложно, но тебе нужно найти Кейна, хорошо?» — спокойно просит Зубл. «Я тебе доверяю, Гэнгл. Я знаю, ты справишься». Застыв на месте, Гэнгл не может заставить себя пошевелиться. Если бы у неё было сердце, оно бы сейчас бешено колотилось в груди. Гэнгл, конечно, не новичок в цирке, но она никогда раньше не видела ничего подобного здесь. Она моргает, глядя на Зубл, выражение лица которой смягчается, на её лице появляется мягкое ободрение. Именно это выражение лица даёт Гэнгл силы действовать. Гэнгл делает глубокий вдох, впитывая спокойную энергию Зубл. Зубл ей доверяет, и она доверяет Зубл. Гэнгл отбрасывает свой блокнот на свободный стул и решительно кивает головой. Несмотря на ужас, она полна решимости помочь Помни и заставить Зубл гордиться ею. Гэнгл начинает бежать крича, чтобы позвать конферансье. Зубл оборачивается к Помни. Рагата нежно гладит волосы девушки, ласково с ней разговаривая. Она выглядит испуганной, что вполне понятно, но явно делает вид, что держится молодцом ради Помни. Зубл гордится ею. Помни издает хрипящий звук, ее дыхание затруднено и прерывистое. Она всхлипывает, пытаясь вдохнуть то немногое, что ей удается набрать в легкие. «Всё в порядке, Помни», — нежно говорит Королер. «Мы тебя поддержим». Всхлипывания переходят в слабые хрипы, и, как и прошлой ночью, она замолкает. «Эй, Помни, эй», — голос Королера становится серьёзным. — «Тебе нужно дышать. Давай, дыши». Когда Помни не дышит, Королер мало что может сделать. Остаётся только… ждать, пока она наконец не сделает вдох. Это причиняет ему физическую боль, и он чувствует, что должен что-то делать. Молочно-белый цвет лица Помни сменяется глубоким синим, и Рагату с Зубл охватывает чувство ужаса, когда они понимают, что происходит на самом деле. «Ну же, Помни», — подбадривает Королер, поглаживая шута по руке. «Дыши, милая». Тут уже Рагата начинает поглаживать шута по спине круговыми движениями. Лицо Помни начинает быстро менять цвет, её охватывает приступ. Она ведь не собирается в ближайшее время дышать, не так ли? Для Зубл и Рагаты это первый случай, когда они стали свидетелями настолько сильного припадка у девушки, что она не могла дышать. Поэтому они замерли в оцепенении, и все утешительные слова остались за Королером. В любом случае, у него это неплохо получается. Это наблюдение стало шоком как для Рагаты, так и для Зубл, которые видели Королера только в состоянии бреда. Рагата была свидетельницей моментов просветления Королера, но поняла, что такие моменты ясности ума обычно происходят в темноте, отсюда и построенный им шалаш из подушек. Как и в их коротком разговоре возле шалаша, Королер, несмотря на отсутствие темноты, находится в удивительно ясном сознании . Рагата хочет узнать, что вызвало у него это внезапное просветление; что его спровоцировало. Однако сейчас она не будет задавать вопросов. Она просто рада, что Королер достаточно вменяем, чтобы заботиться о Помни. Рагата не смогла бы этого сделать самостоятельно. «Хорошо, хорошо», — нежно произносит Королер, когда Помни наконец делает глубокий вдох. Рагата вздыхает с облегчением, поглаживает Помни по спине и пытается успокоиться. С ней все будет хорошо, Рагата… с ней все будет хорошо. Рагата прекращает поглаживать спину девушки. Она слишком отвлечена, наблюдая, как Королер снова подносит платок к губам Помни. Он убирает руку, платок покрыт розовой слюной. Мужчина явно обеспокоен, но невозмутим. Рагата снова начинает поглаживать Помни по спине, ее сердце сжимается от боли. Королер поднимает взгляд, чтобы встретиться с ней глазами, и Рагата моргает, сдерживая наворачивающиеся слезы. «Она… укусила…?» — бормочет Рагата, и Королер кивает. «Ничего страшного, такое случалось и прошлой ночью», — мягко отвечает Королер, вытирая пот со лба Помни. Сердце Рагаты сжимается. Бедная Помни… Пережить такой сильный приступ — это уже страшно, но три раза за два дня? Это уже совсем другое дело. Боже, такое ощущение, что этот приступ длится целую вечность , — замечает Зубл, ожидая подтверждения от Джекса. «Джекс», — рычит Зубл, не желая вступать с ним в разговор. — «Сколько времени?» «Э-э». Человеку, которому поручено следить за временем, требуется мучительно много времени, чтобы вспомнить, сколько времени прошло. «Прошло уже около двух минут», — наконец отвечает Джекс. «Боже, всего две минуты? А кажется, что как минимум десять», — ворчит Зубл. Зубл не расстроена нынешним состоянием Помни. На самом деле, совсем наоборот. Рагата понимает, что она обеспокоена и напугана. Хотя Рагату следует успокоить, что она не одна в своей нынешней панике, если Зубл напугана, значит, что-то серьезно не так. В глобальном масштабе, насколько сильно это повлияет на цифровое тело? Им здесь не нужно дышать, и многие могут утверждать, что у них больше нет мозгов. Они… бессмертны . Так находится ли Помни в реальной опасности? Возможно. А что, если она будет склонна к абстракции? Эта мысль обрушилась на Рагату как гром среди ясного неба, и у нее перехватило дыхание. Нет-нет, Рагата, не думай об этом. Однако, как бы Рагата ни пыталась отбросить эту мысль, она возвращается с новой силой. В голове возникает образ Помни, измученной сбоями, постоянно испытывающей потерю контроля над собственным телом. Если эти припадки окажут на неё достаточно сильное психологическое воздействие, высока вероятность того, что Помни сможет абстрагироваться. Эта мысль парализует Рагату. Кейну нужно срочно появится . Каждая минута ожидания Рагаты — пытка для куклы. «Мне нужно поговорить с Кейном». Это всё, чего хотела Помни; всё, что ей было нужно. И всё же, вот она, борется со своим третьим сильным приступом. Прошло ли хотя бы 24 часа? Рагата не может отделаться от ощущения, что подвела её, будто весь этот цифровой мир её подвёл. «Я знаю, ты не этого хотела, милая…» — нежно прошептала Рагата, поглаживая Помни по плечу. «Я знаю…» «Гэнгл сейчас ищет Кейна, понятно? Он скоро будет здесь», — нежно добавляет Зубл. На третьей минуте, как подтвердил Джекс, припадок Помни начинает замедляться. Судороги утихают, и с ее губ вырывается долгий вздох, когда ее тело расслабляется. «Вот так, Помни. Отличная работа», — нежно говорит Королер, вытирая пот со лба Помни. «Это было короче, чем в прошлый раз. Это хороший знак…» Рагата с облегчением, дрожа, выдохнула, весь накопившийся за последние несколько минут страх хоть немного утих. Однако кукла всё ещё была напряжена и нервничала, сомневаясь, что когда-нибудь успокоится, пока не уладится всё с Кейном. «Как долго длился её приступ прошлой ночью?» — запинается Рагата. Она продолжает поглаживать Помни по плечу, чтобы у неё было что-то утешительное, на чём она могла бы сосредоточиться, когда неизбежно придёт в себя. «Почти десять минут», — бормочет Королер. «Включая период между прекращением судорог и приходом в сознание». «Боже», — шепчет Зубл, кладя руку на бок Помни. Она чувствует, как её дыхание то усиливается, то ослабевает в такт. «Мне кажется, ситуация ухудшается», — бормочет Зубл, а Королер с любопытством склоняет голову. «Ты так думаешь?» — спрашивает Королер. «Да», — отвечает Зубл, наблюдая за спокойным выражением лица Помни; её тёмные веки закрыты, и, как можно предположить, она спит мирным сном, без каких-либо предварительных объяснений. «Первый приступ был не таким уж длинным. Возможно, примерно вот такой длины», — отмечает Зубл. «И, учитывая, что это был довольно сильный приступ, серьезных травм не было. Она не прикусила язык или что-то в этом роде. Ей было ужасно больно, но кому бы не было больно после чего-то подобного?» «Она всё вспомнила?» — спрашивает Королер, беря Помни за руку и нежно сжимая её. Он изучает её лицо, ожидая, когда она откроет глаза. «Ну, если не считать приступа, она всё помнила», — говорит Зубл. «А она что-нибудь помнила?..» Голос Зубл затихает, но Королер понимает, что она пытается спросить. Он слабо качает головой. «К сожалению, она многое забыла», — говорит Королер, и, несмотря на серьезную тему, он слабо смеется. «Она даже на мгновение забыла, кто я такой». Рагата тяжело сглатывает, крепко держа Помни, словно пытаясь сохранить её и её воспоминания в целости. Сердце сжимается от мысли, что Помни может забыть о них. Одна только эта мысль заставляет Рагату плакать. Нет, Помни сильная. Она справится с этим, Рагата. «Но к концу ночи она пришла в себя и к ней вернулась память. Я очень горжусь ею», — нежно говорит Королер, поглаживая руку Помни большим пальцем и тщетно пытаясь привести ее в сознание. «И они стали случаться чаще», — замечает Рагата. «Я думала, что Кейн появится раньше, чем это случится в следующий раз, но… не знаю». Рагата очень обеспокоена состоянием Помни. Она отчаянно пытается скрыть слезы, застилающие ей глаза. Кукла напрягается от удивления, почувствовав, как рука Королера нежно ложится на её руку. Он крепко сжимает её руку, молча пытаясь успокоить её. Рагата встречается с ним взглядом, её глаза блестят от непролитых слез. Выражение лица Королера смягчается, и он ободряюще сжимает руку Рагаты. «С ней все будет в порядке», — нежно говорит Королер, а Рагата вытирает глаз тыльной стороной ладони, тихо всхлипывая. Рагату охватывает неприятное чувство; навязчивое ощущение, что её реакция глупа и является лишь отражением её слабости. Сколько бы приступов ни случалось с Помни, кукла не может оставаться спокойной ни во время одного из них. Делает ли это её сострадательной или просто безнадёжной жертвой? «Эй, Рагата», — шепчет Зубл, положив свою когтистую руку на плечо куклы. «Сделай глубокий вдох…» Рагата выходит из своих мыслей и обнаруживает, что ее положение хуже, чем она могла себе представить. Слезы текут быстрее, чем дрожащие руки успевают их смахнуть, и каждый вдох тяжело давит на горло. Возьми себя в руки, Рагата. Она пытается успокоить дыхание, получая небольшую помощь от Королера, который продолжает ритмично поглаживать руку Рагаты. «Прости», — всхлипывает Рагата, и Королер утешительно успокаивает её, пресекая её ненужные извинения. Он достаёт из кармана новый платок (сколько платков у этого человека?), передавая его Рагате. Кукла тихонько всхлипывает, вытирая глаза. «Тебе не за что извиняться, слышишь?» — шепчет Королер, и Рагата кивает. Ей понадобится время, чтобы по-настоящему поверить этому человеку, но сейчас не время зацикливаться на этом. Сейчас ей нужно быть рядом с Помни. Раз уж зашла речь о шуте, Королер издает звук удивления, смешанного с облегчением, увидев, как веки девушки приоткрылись. Рагата вытирает остатки слез с щек, сосредотачивая все свое внимание на Помни. Она, безусловно, испытывает глубокое облегчение, увидев ее снова в сознании. Ну, если это вообще можно назвать сознанием. Помни выглядит... не совсем в себе. Она открыла глаза, это правда, однако взгляд остается неподвижным, словно она сосредоточена на одной из многочисленных странных картин на стене. «Эй, Помни, с тобой всё в порядке. Тише, мы здесь», — нежно говорит Королер. Он прикладывает руку ко лбу шута и чувствует жжение. У неё жар? «Джекс?» — тихо и спокойно спрашивает Королер (совсем не похожий на человека в свете), и кролик кротко издает недоуменное «хм, что?». «Не мог бы ты принести мне холодную мокрую тряпку?» — просит Королер. Джекс на мгновение заколебался, словно собираясь что-то сказать. В его голове крутилось миллион вопросов. Однако, в отличие от того, как он обычно себя вел, Джекс оставался молчаливым и внимательным, ненадолго отлучившись, чтобы выполнить просьбу Королера. «С ней все в порядке?» — слабо шепчет Рагата, вытягивая шею, чтобы взглянуть на лицо Помни. «Она еще не совсем пришла в себя, — говорит Королер. — И у нее немного повышена температура». «У неё температура?» — спрашивает Зубл, и Королер пожимает плечами. Ну, насколько это вообще возможно , если плечи отсутствуют. «Я не знаю. Хотя после приступов у нее обычно поднимается температура. По крайней мере, после того, который я наблюдал», — говорит Королер. «Ну же, Помни», — нежно произносит Королер, пытаясь разглядеть на ее лице хоть какие-то признаки сознания. Она все еще смотрит в пустоту, словно погруженная в глубокие размышления. Спустя несколько мгновений возвращается Джекс с влажным полотенцем в руке. Он передает его Королеру, который осторожно прикладывает его к теплому лбу Помни. «Сейчас я приложу тебе к лбу холодное полотенце, хорошо? Ты так хорошо справляешься», — нежно говорит Королер, прежде чем приложить полотенце. Скорее всего, Помни не в сознании и не слышит его, но если она всё же в сознании, то заслуживает предупреждения. «Молодец», — повторяет Королер, поглаживая руку Помни. Неудивительно, что шут никак не отреагировала на ощущение холода. Это лишь подтверждает прежние подозрения Королера о том, что она еще не полностью пришла в себя. Спустя мгновение Королер предпринимает еще одну попытку. «Эй, Помни, ты меня слышишь?» — спрашивает Королер, продолжая поглаживать руку Помни. Дай ей что-нибудь, чтобы она пришла в себя; верни её в реальность. «Если ты меня слышишь, сожми мою руку», — нежно ласкает Королер, беря руку Помни. Он делает это, нежно сжимая её. «Вот так, хорошо? Можешь так сделать, Помни? Сожми мою руку, если слышишь». Королер замирает в ожидании реакции. Веки Помни слегка дрожат, однако пожатие руки остается безответным. «Ничего?» — спрашивает Зубл, и Королер качает головой. «Ничего. Думаю, она всё ещё в этом состоянии», — говорит Королер. «Дай ей немного времени. В конце концов, она выйдет из этого». В группе воцаряется тишина, пока Королер, Рагата и Зубл ждут момента, когда Помни придет в себя. Тишина, конечно, недолгая, как вдруг из-за спины появляется Джекс. «Ладно, что, чёрт возьми, происходит?» Королер с беспокойством поднимает взгляд, но Рагата и Зубл тут же раздражаются и бросают на кролика гневный взгляд. «Припадки? Больше одного? Что я упускаю?» — продолжает Джекс, указывая на приходящую в себя шута на диване. «Всё довольно просто, придурок», — рычит Зубл, но Королер нежно кладёт руку ей на плечо, чтобы заставить её замолчать. Он определённо не злится; сейчас все они на взводе, и её вспышки враждебности вполне оправданы. «С Помни все в порядке, Джекс. Не волнуйся», — говорит Королер. Джекс фыркает. Он скрещивает руки, глядя куда угодно, только не на Королера. «Я за неё не беспокоюсь», — говорит он, но ничто не может скрыть очевидную ложь, написанную на его лице. Любой другой в цирке быстро указал бы на это как на повод для унижения, но не Королер. Вместо этого взгляд мужчины смягчается, и он жестом приглашает Джекса подойти ближе. Джекс напрягается, переводя взгляд с Королера на Помни своими быстрыми, черными радужками. «Ты хочешь, чтобы я…» «Подойди поближе, — подтверждает Королер. — Она захочет увидеть твоё лицо, когда проснется». Я сомневаюсь в этом. Джекс хочет произнести эти слова, убежденный в их правдивости. Никто не хочет видеть его рядом, и, другими словами, Джекс тоже не хочет видеть никого из них рядом. Однако он не возражает и подходит к Королеру. Он приседает, глядя в лицо Помни. Издалека можно было бы предположить, что она не спит. Однако в её глазах нет ничего; никаких признаков сознания. Это вызвало у Джекса мурашки по коже, и он никогда бы не признался, что испытывал их. В его сознании беспокойство — слабое чувство. В глубине души он его сейчас чувствует, но никогда бы в этом не признался. Джекс хочет что-то сказать, потому что сидеть здесь ужасно неловко. Однако, прежде чем он успевает что-либо сказать, выражение лица Помни меняется. Шут слабо стонет, всё её тело напрягается. Её глаза, прежде безучастно устремлённые в пустоту, теперь закатываются. Джексу не нужно ничего знать о эпилептических припадках, чтобы понять, что это плохой знак. «Помни!» — восклицает Рагата, крепче сжимая шута. Затем судороги у девушки возобновляются. Пена и слюна стекают ручейками по ее подбородку, а шут издает тихие стоны и хрипы. «Ладно, это не к добру», — говорит Королер, явно обеспокоенный. Для самого спокойного человека в комнате это довольно пугающее замечание. «Ну же, Помни», — подбадривает Королер, снова доставая платок, чтобы собрать слюну с ее подбородка. Зубл снимает тряпку со лба Помни, так как она слишком сильно бьется, и полотенце не может удержаться на месте. Джекс застыл на месте, не в силах отвести взгляд от Помни, как бы сильно ему этого ни хотелось. Это как проезжать мимо места автомобильной аварии на шоссе: страшно наблюдать, но отвести взгляд невозможно, как бы моральный компас ни подсказывал, что нужно это сделать. «Ты уже справлялась с этим раньше, и сможешь снова», — нежно говорит Королер, поправляя подушку так, чтобы голова Помни оставалась защищённой. «Просто знай, что мы здесь, рядом с тобой. Мы никуда не уйдем, хорошо?» Рагата тревожно оглядывается по сторонам, выискивая хоть какой-то признак присутствия эксцентричного циркового директора. Ну же, Кейн, где ты? «Уф.» Весь воздух вырывается из легких куклы, когда что-то твердое ударяет ее в грудь. Это Помни. Ее судорожные движения заставляют ее безжалостно бить Рагату локтями. Это должно быть больно; для любого человека это было бы так. Однако Рагату прокалывали, кололи и лишали пуха бесчисленное количество раз. Она привыкла к сильным телесным травмам, большая часть которых в этом цифровом мире происходит без боли. «Ты в порядке, Рагата?» — спрашивает Зубл, переводя взгляд с Помни на Рагату. Кукла кивает. «Да, я в порядке», — говорит Рагата, голос её дрожит от каждого удара в грудь. «Мне не больно. Я просто рада, что Помни в безопасности». Безусловно, Помни будет в большей безопасности, если Рагата будет служить ему подушкой. Это не первый случай, когда мягкость Рагаты окажется полезной в подобной ситуации. «Всё в порядке, милая», — нежно говорит Рагата, поглаживая Помни по плечу. «Кейн скоро будет здесь». Раз уж зашла речь об ИИ, Зубл оглядывает просторную главную палатку, выискивая любые признаки присутствия Гэнгл или Кейна. Давай, Гэнгл. Я знаю, ты сможешь, — думает про себя Зубл. Пока трое ухаживают за Помни, Джекс ничего не может сделать, кроме как неподвижно сидеть в стороне. Он испытывает эмоции, которых не испытывал целую вечность; эмоции, которые он подавлял из-за стыда и неразрешенной травмы. Джекс испытывает очень сильное чувство, которое он не может выразить словами. «Переживу… и, наверное, забуду о тебе». Сердце Помни разбилось вдребезги, когда он произнес эти слова. Он видел это на ее лице. Видел, как это подтолкнуло ее к насилию и гневу. И все же он отказался извиняться из-за собственного эго. Неужели это были последние слова, которые Джекс ей сказал? Станет ли состояние Помни причиной её рассеивания, оставив Джекса снова совсем одного, наедине лишь со своим чувством вины? Это безымянное чувство… чувство вины. «Она захочет увидеть твоё лицо, когда проснётся». Но захочет ли она? Захочет ли она посмотреть в глаза Джексу, человеку, который предал ее, в такой уязвимый момент? Нет-нет-нет, Джекс. Перестань так думать. В последний раз, когда он почувствовал связь в этом цифровом аду, он её потерял. Джекс не доверяет себе, его мучает иррациональный страх, что, если он выразит беспокойство за Помни, это отправит её на скоростном поезде в абстракцию. Вот что происходит со всеми, к кому кролик привязывается… Уши Джекса опустились под тяжестью душевных страданий, и его мысли прервал возглас тряпичной куклы. «Кейн! О, слава богу!» Гэнгл бежит, ленты развеваются на ветру, а Кейн плывет совсем рядом. Она задыхается, слезы текут с ее маски, но тут же появляются на блестящем фарфоре. «Я… я извиняюсь, что так долго», — всхлипывает Гэнгл, согнувшись пополам, пытаясь отдышаться. «Я не могла… не могла его найти». Гэнгл запинается, но Зубл мягко успокаивает её. «Тише, эй, всё в порядке. Я знала, что ты справишься, Гэнгл. Спасибо тебе огромное», — нежно говорит Зубл, и сквозь слёзы на маске Гэнгл появляется слабая улыбка. Кейн плавно опускается на один уровень с Помни, а конферансье явно обеспокоен и даже немного растерян. Это не может быть хорошим знаком. «Ну, это… нехорошо», — констатирует очевидное Кейн, вызывая у Зубл наигранное закатывание глаз. Она вот-вот отпустит колкий ответ, но Королер говорит первым. «Кейн, пожалуйста, помоги ей», — шепчет Королер, измученный душевной силой и постоянной тревогой сегодняшнего дня. «Я постараюсь выяснить, в чём проблема», — заявляет Кейн. Затем он наклоняется и обхватывает руками лицо Помни. Глаза Помни вспыхивают ярким светом, когда распорядитель цирка проникает в её сознание. Джекс содрогается, отчётливо вспоминая, как Кейн делал то же самое с ним совсем недавно. Это способ распорядителя цирка внедрять информацию или искать любые аномалии в цифровом сознании людей. Тот факт, что он может совершать такие действия, вызывает тревогу, но иногда помогает в подобных ситуациях. «Хм, интересно…» — говорит Кейн, но отказывается вдаваться в подробности. «Что тут интересного?» — спрашивает Рагата, продолжая получать толчки от Помни. «Действительно очень интересно…» — добавляет Кейн, но, как всегда, умалчивает о какой-либо информации от собравшихся людей. «Ладно, Кейн, клянусь, если ты нам не скажешь…» — начинает Зубл, но её быстро прерывает Кейн, отстраняясь от Помни. Она не перестает испытывать судороги, но ясно, что Кейн обнаружил важную информацию, которая может ей помочь. «Сначала я предположил, что симптомы Помни — это сбой в коде, поэтому вчера я не заметил ничего необычного. Но оказалось, что это на самом деле проблема с электрикой», — задумчиво говорит Кейн, почесывая десны, как человек почесывает подбородок. «Что?» — со слезами на глазах спрашивает Гэнгл, теребя свои ленточки. «Ты не знаешь?» — спрашивает Кейн, и в ответ слышит недоуменное молчание. «Ах, наверное, я не объяснил», — Кейн откашливается, как будто это всего лишь пустяк. «Видите ли, ваши цифровые тела имеют коды, которые, как вы знаете, иногда могут вызывать проблемы», — объясняет Кейн. «Да, как в тот раз, когда Джекс подхватил цифровой грипп и…» — легкомысленно начинает Королер. «Да ладно, не будем об этом говорить», — проворчал Джекс, перебивая его. «Всем вам знакомы потенциальные проблемы, которые может вызвать сбой в коде», — продолжает Кейн. «Однако по вашему телу постоянно проходит небольшой электрический ток. Что-то вроде… цифровой версии нервов». «Ладно? И что?» — ворчит Зубл, поднимая бровь, глядя на конферансье. «И, дорогая Зубл, то, что сейчас испытывает Помни, — это сильный всплеск электрической активности. Через неё проходит гораздо больше электричества, чем обычно, и я… понятия не имею , почему». «О… это замечательно», — слабо отвечает Рагата, с трудом сглатывая комок в горле. «Но не волнуйтесь! Я могу её вылечить!» — восклицает Кейн. «Но если бы вы подождали ещё немного, прежде чем сказать мне, последствия могли бы быть необратимыми, и состояние Помни стало бы неизлечимым». Кейн тревожно сжимает руки, но тут же возвращается к своему обычному, эксцентричному состоянию. «Вам всем следовало сказать мне раньше!» Кейн высовывает язык, изображая невинность, в которую никто не верит. Присутствующие люди бросают на Кейна гневный взгляд, который распорядитель цирка тут же игнорирует. Кейн снова кладёт руки на голову Помни, молча пытаясь починить её. Когда проблема Помни решена, становится очевидно, что судороги у неё немедленно прекращаются. Она перестаёт толкать Рагату, и её тело расслабляется. Она закрывает глаза, погружаясь, судя по всему, в глубокий сон. Кейн отстраняется от шута, довольный, уперев руки в бока. «Вот и всё! Теперь всё в порядке!» — восклицает Кейн, и все вместе вздыхают с облегчением. «Эй, милая, с тобой всё в порядке», — нежно ласкает Рагата, поглаживая Помни по лбу. Помни отвечает лишь тихим всхлипом. «Тише, я знаю, дорогая», — шепчет Рагата. «Просто дыши…» «Когда она очнется, ей потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя. Можете быть уверены, что после сегодняшнего дня у нее больше не будет приступов», — заявляет Кейн. «Однако… Раз уж вы все здесь, давайте обсудим, что у меня запланировано на сегодня, хорошо? Думаю, сегодняшнее приключение будет…» « Кейн. Никто из нас сегодня не отправится в это приключение», — резко заявляет Зубл, и распорядитель цирка явно недоумевает. «Но… с вами все в порядке», — отвечает Кейн, недоумевая, как эмоциональное потрясение может влиять на собственное здоровье. В глазах Кейна, если человек не находится в состоянии активного рассеивания или не испытывает неотложной медицинской помощи, он явно пригоден для участия в запланированном им травмирующем приключении. «И что? То, что случилось с Помни, было страшно для всех нас», — говорит Зубл. «Кроме того, мы хотим быть здесь, чтобы позаботиться о ней». Остальные согласно кивают, кроме Джекса. Однако кролик предпочел бы остаться рядом с Помни, если бы не рисковал быть воспринятым как чрезмерно заботливый. «О… ты хочешь сказать, что не хочешь знать, о чём моё приключение? Моё суперкрутое приключение, над которым я весь день размышлял?» — Кейн надувает губы и отворачивается от группы, как капризный малыш. «„День“? Ты же искусственный интеллект. Разве тебе не потребовалось, скажем, две секунды?» — фыркает Джекс, и Кейн поворачивается к кролику, обвиняюще тыкая ему пальцем в лицо. «Не связывай меня с этим искусственным интеллектом!» — кричит Кейн, но почти сразу же берет себя в руки. Остальные даже глазом не моргнули, так как это совершенно нормально и ожидаемо от главаря. Однако Рагата прижимает Помни к себе чуть ближе во время восклицания Кейна. «Послушайте, я гораздо продвинутый, чем Уилл Смит, который ест спагетти, или что там вы, люди, делаете со своим ИИ». Кейн жестикулирует с явным раздражением. Когда Кейн сталкивается с безразличием остальных, распорядитель цирка перестаёт дуться, и его решимость ослабевает. «Ладно, хорошо. Никаких приключений сегодня», — ворчит Кейн, явно затаив обиду. Люди больше не обращают внимания на Кейна, так как слишком заняты попытками мягко разбудить Помни. Их отчуждение от ИИ-распорядителя, несомненно, скажется на хрупком самолюбии Кейна. Однако в данный момент они не могут думать ни о чем, кроме заботы о Помни. «Я оставлю вас всех наедине с вашими… делами, но будьте уверены, завтра я запланирую невероятное приключение!» — восклицает Кейн, прежде чем исчезнуть с громким хлопком . «Слава богу. Я думала, он никогда не уйдёт», — проворчала Зубл, положив руку на бок Помни. «Эй, Помни, ты с нами?» — нежно спрашивает Зубл, но в ответ слышит лишь молчание. «Приди в себя, Помни», — добавляет Королер, беря шута за руку и нежно сжимая её. Спустя несколько мгновений Помни начинает проявлять признаки сознания. Из глубины её горла вырывается тихий стон, и веки девушки медленно открываются. Первое, что осознает Помни, придя в себя, — это невероятная яркость окружающего мира. Шут щурится от света, издавая тихий стон боли. Второе, что замечает Помни, — это то, что ее конечности горят , и по резкой боли во рту она понимает, что снова прикусила язык . Третье, что она замечает? Количество окружающих её людей, которых, к счастью, она всех знает и узнает. Однако шут должна признать, что находиться в окружении такого количества заинтересованных людей немного ошеломляет. От того, что на неё так пристально смотрят… ей становится не по себе. Шут всхлипывает от растерянности и страха, ее взгляд скользит по всем вокруг, пока не останавливается на Королере. «Хммгх», — стонет Помни, собираясь дотянуться до мужчины, но понимает, что он уже держит её за руку. «Эй, Помни. Тише, с тобой все в порядке. Все хорошо», — нежно говорит Королер, сжимая руку Помни. В горле Помни ощущается щекочущее чувство, и все её тело содрогается. «Всё в порядке», — нежно говорит Королер, кладя руку на спину Помни. Он мягко поглаживает, чтобы снять напряжение. «Выдохни». Королер достает из халата платок, тот самый, который бесчисленное количество раз становился свидетелем приступов Помни. Он подкладывает его под рот Помни, чтобы она могла откашлять излишки слюны, случайно вдыхаемые во время приступа. Помни кашляет, струйка слюны попадает на платок Королера. Это, конечно, неприятное зрелище, но Помни далеко не отвратительна. Это просто неприятная часть процесса выздоровления. Рагата легонько похлопала Помни по спине, чем испугала шута. Она даже не заметила, что Рагата стоит за ней. Она издала тихий испуганный звук, который Рагата быстро попыталась заглушить. «Тише, прости, милая. Это просто Рагата. Все в порядке», — нежно говорит Рагата. Она продолжает похлопывать Помни по спине, уговаривая ее снова покашлять. Это не требует больших усилий. Помни снова кашляет в платок Королера, издавая тихие стоны дискомфорта. «Я знаю… вот, Помни», — шепчет Королер, вытирая Помни рот платком и убирая его. При каждой попытке вдоха Помни издает еще один жалкий звук. Ее легкие горят огнем, и каждый вдох застревает у нее в горле. Королер видит, как Помни начинает паниковать, и быстро вмешивается, чтобы успокоить её. «Эй, тише, дыши, Помни», — нежно говорит Королер. «Я знаю, тебе трудно дышать», — отвечает Королер, и Помни кивает, начиная задыхаться. «Спокойно, спокойно…» — шепчет Королер, поглаживая Помни по плечу круговыми движениями. «Эй, милая, можешь посмотреть на меня?» — нежно ласкает Рагата, обхватывая лицо Помни ладонями и привлекая её внимание. Глаза Помни словно оживлённые каракули, выражающие её сильный страх и тревогу. От этого выражения сердца Рагаты почти мгновенно разрывается. «Дыши со мной, хорошо?» — шепчет Рагата, поглаживая щеку Помни большим пальцем. «Вдох через нос… выдох через рот». Конечно, у цифрового аватара Помни может и не быть носа, хотя она всё ещё может дышать через него, как будто он у неё есть. Это странная особенность их цифровых тел; подобно своей потребности дышать, люди приучены дышать через нос, хотя у многих из них таких конечностей сейчас нет. Помни хватает руку Рагаты, обхватывая ее щеку, и на мгновение тряпичная кукла начинает беспокоиться, что Помни некомфортно. Однако Помни не выражает никакого дискомфорта и не отталкивает руку Рагаты. Она просто держит руку куклы, крепко сжимая ее, пытаясь успокоиться. Следуя примеру Рагаты, Помни быстро приходит в себя. Ощущение стянутости в груди ослабевает, и Помни наконец-то может снова дышать. — Хорошая работа, Помни… — воркует Рагата. «Хм-хм», — снова стонет Помни, прикладывая руку ко лбу. «Мне жарко…» — слабо бормочет Помни, и Королер жестом просит Зубл передать ему холодное полотенце. Она подчиняется, и Королер протягивает полотенце Помни. «Мы так и предполагали», — мягко говорит Королер. «У меня есть для тебя холодный компресс. Можно я приложу его к твоему лбу?» Помни слабо кивает, издавая тихий вздох испуга, когда холодное полотенце касается её лба. «Я знаю, что немного холодно», — усмехается Королер. «Ты отлично справляешься, Помни». Холод, безусловно, приносит облегчение разгоряченному телу Помни, и шут чувствует, что расслабляется еще больше. Она наслаждается ощущением нежного поглаживания Рагаты по спине, на мгновение закрывает глаза и приходит в себя. Ты в порядке, Помни… ты в порядке. Окружающие её люди молчат, пока шут пытается прийти в себя. Ей дадут столько времени, сколько потребуется, чтобы прийти в себя. Это был ужасный припадок. Помни снова открывает глаза и на мгновение оглядывает окружающих её друзей. Королер, разумеется, смотрит на Помни взглядом, выражающим лишь нежную привязанность и заботу. Он всё ещё держит её за руку, нежно рисуя круги большим пальцем. Зубл, как и Королер, демонстрирует едва уловимую обеспокоенность. Её выражение лица спокойное, что, в свою очередь, помогает Помни чувствовать себя спокойнее. Гэнгл стоит прямо за Зубл, явно встревоженная. Она сжимает ленточки, ее комическая маска разбилась с тех пор, как Помни видела ее в последний раз. Шут надеется, что это не ее вина, но понимает, что, скорее всего, это так. Увидев, что Помни смотрит на нее, Гэнгл улыбается и машет ей рукой. Помни улыбается в ответ. Черт, ей даже шевелить губами больно. Помни бросает взгляд на Джекса, который слабо улыбается шуту. Его радужки широко раскрыты, практически скрывая желтые склеры. Помни ничего не может сделать, кроме как ответить на слабую улыбку. Честно говоря, Помни удивлена, увидев кролика рядом с собой. Хотя с момента их ссоры перед церемонией награждения прошло немало времени, они так и не обсудили произошедшее. Помни часто задается вопросом, испытывает ли Джекс хоть какое-то раскаяние или чувство вины за то, что сказал ей. Она никогда не думала, что он проявит достаточно заботы, чтобы остаться рядом с ней. Это одновременно и согревает сердце Помни, и сбивает её с толку. И, конечно же, Рагата, которая оставалась рядом с Помни с момента её прибытия в цирк. Последние пару дней она отложила все дела, чтобы заботиться о шуте, как это делали Зубл и Королер. Увидев, что Помни смотрит на неё, кукла нежно проводит рукой по её волосам и ласково улыбается ей. Помни пытается вспомнить, что произошло, но в её затуманенном сознании это оказывается непросто. Хотя девушка не может сказать, что именно она только что пережила, она помнит два предыдущих приступа и быстро приходит к выводу, что у неё случился ещё один . Шут почувствовала, что ей стало немного легче на душе от мысли, что она, по крайней мере, помнит, кто есть кто. На этот раз память у неё не оторвали. «Мне… мне очень жаль», — всхлипывает Помни, и в ответ слышится оглушительный утешительный возглас от окружающих её людей. «Эй, эй, не извиняйся, Помни, — говорит Зубл. — Ты ничего плохого не сделала». «Я… я знаю. Просто…» — вздыхает Помни, готовая продолжить извинения. Бесконечно рассуждать о том, как она, должно быть, обременительна, нуждаясь в такой поддержке. Сколько рук потребовалось, чтобы удержать её на боку и не дать ей задохнуться. Логически Помни понимает , что друзья помогли бы ей в мгновение ока, но другая часть её души считает, что они чувствуют себя обязанными помогать. Как будто Помни ничего не делает, кроме как заставляет их быть свидетелями её травмирующих медицинских переживаний, ничего не получая взамен. Помни подавляет чувство вины и вместо этого задает вопрос, который неустанно ее мучил. «У…у меня был ещё один?» — запинается Помни, во рту пересохло. «Да», — нежно мурлыкает Королер, сжимая руку Помни. — «Так и было. На самом деле, у тебя их было два». «Два?» — хрипло спрашивает Помни, не вспоминая даже одного приступа, не говоря уже о двух. «Пару раз подряд, да». На этот раз вмешивается Зубл. «И ты не приходила в себя между этими событиями». «Черт!» — выругалась Помни, приложив руку ко лбу и еще сильнее вдавливая влажное полотенце в обжигающую кожу. Это плохо. Мне нужно поговорить с Кейном прямо сейчас. Подожди, Кейн. Где Кейн? Помни пытается сесть, но хор возражений останавливает её движения. Рагата мягко толкает её обратно, помогая принять горизонтальное положение. «Нет, нет, не садись пока, Помни», — нежно ласково произносит Королер, и в ответ слышит лишь хныканье шута. «Кейн. Где Кейн?» — отчаянно хнычет Помни. «Мне нужна его помощь. Пожалуйста, пожалуйста, я не хочу еще один приступ». Дыхание Помни прерывается, горло перекрывается слезами. Ей стыдно видеть, как затуманивается зрение, и она отказывается моргать, чтобы слезы не покрыли ее щеки. «Эй, тише, глубоко дыши, Помни. Всё в порядке. Кейн уже был здесь», — шепчет Королер. «Он нашёл причину твоей проблемы и решил её. Теперь с тобой всё хорошо…» Королер нежно успокаивает Помни, с заботой и нежностью поправляя полотенце у неё на лбу. «Подожди… ты имеешь в виду, что они закончились?Их больше не будет?» — шепчет Помни, ее голос едва слышен. «Они прошли, Помни. После сегодняшнего дня тебе не нужно беспокоиться о новых приступах», — отвечает Королер. «Ты… ты уверен?» — тихонько шмыгает Помни, и Королер кивает в знак подтверждения. О боже… их больше нет. Все кончено. Ощущение сдавленности в горле и груди Помни ослабевает. Она чувствует себя свободной… лёгкой от облегчения. Словно она могла бы просто взлететь и коснуться кончика палатки пальцем. Она чувствует вкус солёных слёз, когда они касаются её губ, и её тело содрогается, когда из неё вырывается рыдание. «Ты серьёзно? Всё кончено? Всё действительно…» — бормотание Помни внезапно прерывается громким рыданием. Шут громко плачет, закрыв лицо рукой. Она рыдает на виду у всех, включая Джекса, но Помни уже было всё равно. Весь страх последних 24 часов вырывается наружу. Каждый приступ, головная боль, мышечные боли, потеря памяти… все ужасы прошедшего дня вырываются наружу, перехватывая дыхание и покрывая щёки тёплыми слезами. Тихий голос что-то ей сказал, и внезапно Помни подняли и нежно обняли. Рагата провела руками по макушке Помни, мягко поглаживая её. «Я знаю, милая. Тише, я знаю», — нежно шепчет Рагата, и Помни от её нежного тона лишь ещё сильнее всхлипывает. Ничто не может описать то чувство безопасности и защищённости, которое сейчас испытывает Помни. Всё в порядке. Она в безопасности. Она под защитой. Помни не понимает, как всё это произошло; почему этот цифровой мир устроил ей приступы, когда ей кажется, что она и так достаточно настрадалась. Впрочем, это вопрос для другого дня. А пока Помни плачет, пока не выбьется из сил. Она плачет, пока её рыдания не переходят в всхлипы. Она плачет, пока наконец не слышит нежные слова утешения Рагаты. Пока не чувствует успокаивающее покачивание груди куклы. Помни расслабляется, чувствуя облегчение и проблески остаточного страха, который не рассеется, по крайней мере, ещё день, пока наконец не спадет адреналин. Когда ей кажется, что она чувствует себя в полной безопасности, под защитой, понятой, шут ощущает, как тела её друзей окружают её со всех сторон. Она оказывается в групповых объятиях, наполненных словами утешения и нежными поглаживаниями по голове. Между ними раздается небольшая потасовка, недовольное ворчание, и к объятиям присоединяется еще один человек, обнимая группу своими длинными руками. Помни сдерживает смешок, зная, что это Джекс, и чувствует себя еще более утешенной от мысли, что он тоже рядом с ней. Это её семья. И как бы страшно это ни было порой, это её дом. Возможно, они оказались здесь в ловушке, переживая ужасы, которым их подвергает этот цифровой мир. День за днём они задаются вопросом, какие новые травмы они соберут, словно коллекционные карточки. Однако они вместе. Открывают новые сбои, новые пугающие формы физических и психологических пыток… вместе. Это кажется пугающим и далёким от идеала. Недавно прибывшая Помни могла бы так подумать. Но теперь? Это успокаивает её, потому что она знает, что она не одна. Ей никогда не придётся быть одной. Эта поддержка согревает её сердце и укрепляет её упорство. С ней все будет в порядке. Всё будет хорошо.