Душа в новом сосуде

Прошло ещё несколько дней. Жизнь Соника превратилась в бесконечную петлю, которая с каждым витком затягивалась всё туже. Если смотреть со стороны, он оставался всё тем же: дерзким «Лео», который за словом в карман не лезет, чья походка полна уверенности, а жесты — той самой «сониковской» стремительности. Но внутри этот механизм работал на износ. Будни стали полосой препятствий. Утро начиналось с вязкого, удушающего кашля. Соник сгибался пополам в ванной, зажимая рот ладонью, чтобы не разбудить спящих после пьянки отцов. Глядя на алые пятна на раковине, он лишь равнодушно смывал их водой. «Жив — и ладно», — проносилось в голове. Ему было уже почти плевать на собственное здоровье. Боль стала фоновым шумом, к которому привыкаешь, как к гулу старого холодильника. В школе его ждал новый вид пытки. Статус «самого горячего парня» работал против него на полную мощность. — Эй, Лео, ну чего ты такой колючий? — очередной альфа-старшеклассник бесцеремонно закинул руку ему на плечи в коридоре. — Ты же знаешь, я могу решить твои проблемы. Просто будь паинькой. Соник почувствовал, как внутри всё вскипает. Рука сама сжималась в кулак, готовая пробить наглецу челюсть, но... он не мог. Хрупкое тело омеги, измотанное бессонными ночами и не до конца зажившими травмами, просто не имело того веса, чтобы дать физический отпор. Забинтованное запястье под перчаткой ныло, напоминая о его беспомощности. — Руки убрал, если они тебе ещё дороги, — процедил Соник, вырываясь. Его манера общения оставалась прежней — острой, как бритва, — но за ней не стояло былой силы. И альфы это чувствовали. Они не уходили, они лишь смеялись, считая его дерзость «игривостью». После учёбы — бегом в кафе. Фартук, подносы, фальшивые улыбки. Потом — короткий перерыв, во время которого он иногда позволял себе пробежку по старым докам, чтобы хоть на минуту почувствовать ветер. Но бег теперь заканчивался не триумфом, а хрипами и кровью на губах. А ночью — «Бездна». Свет софитов, золотая лента на руке и тысячи глаз, которые раздевают тебя за деньги. Когда же выпадал редкий выходной, возвращение домой после кафе — превращалось в чистый ад. Стоило ему переступить порог, как из темноты гостиной раздавался голос Гарпуна, Моргана или Брута. — Деньги на стол, щенок. И почему так мало? Далее следовало «воспитание». Удары по рёбрам, по лицу, унизительные слова. Ему было, по большому счету, поебать. По крайней мере, он так себе внушал. Терпимо? Да. Смертельно? Пока нет.

Школа, работа, бар, побои. Повторить.

Новый день не принес облегчения. Напротив, тучи над Соником сгущались. После последнего урока он надеялся проскользнуть к черному входу, чтобы срезать путь до кафе, но стоило ему завернуть в узкий проулок за спортзалом, как путь преградили трое. Это были те самые старшеклассники, что липли к нему всю неделю. Они не просто ждали его — они выследили его, расчетливо выбрав место подальше от камер и лишних глаз. — Куда так торопишься, Лео? — вожак компании, рослый альфа с неприятной ухмылкой, сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Соник инстинктивно отступил, но спина встретилась с холодной кирпичной кладкой. Загнали в угол. Черт. Внутри него все кричало: «Беги!», но зажатое пространство и трое противников не оставляли шансов на маневр. — У меня смена. Дайте пройти, — Соник постарался придать голосу привычную сталь, но противный кашель снова защекотал горло, заставляя его болезненно поморщиться. — Смена подождет, — альфа протянул руку и уперся ладонью в стену рядом с головой Соника, нависая над ним всей своей массой. — Мы тут подумали... такой горячий омега, и все время один. Неужели у тебя никого нет? Никакого альфы, который бы присматривал за тобой? Они начали давить. Специально. Трое альф одновременно выпустили свои феромоны, создавая тяжелую, подавляющую ауру превосходства. Для обычного омеги это было бы сродни физическому удару. Тело Соника, и без того избитое, истощенное бессонницей и вечной борьбой с болезнью, предательски отозвалось. Ноги стали ватными, а в голове зашумело. — Или ты ждешь кого-то особенного? — другой парень подошел ближе, бесцеремонно разглядывая синяки, которые виднелись над воротником Соника. — Кто это тебя так пометил, а, крошка? Может, нам стоит показать тебе, как должен вести себя настоящий альфа? Соник сжал зубы так, что челюсть свело. Он ненавидел свою слабость. Ненавидел эту биологическую ловушку, в которой оказался. В его прежнем мире сила определялась волей и скоростью, а здесь... здесь он был просто добычей. — Пошли... вон... — выдохнул он, чувствуя, как сознание начинает плыть от тяжелого запаха чужой доминанты. — Какой дерзкий, — вожак схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Нам нравятся колючие. Но в углу ты долго не продержишься. Соник замахнулся левой рукой, надеясь на внезапность, но альфа легко перехватил его запястье, сжав его до хруста. Боль прошила тело, и Соник не выдержал — сухой, надрывный кашель вырвался из груди, а на губах выступила свежая кровь. Старшеклассники на мгновение замерли, глядя на кровь, но это не остановило их. Напротив, вид слабости только раззадорил их хищные инстинкты. — Похоже, ты совсем разваливаешься, Лео. Тебе определенно нужна «забота». В этот момент тень перекрыла вход в переулок. Воздух вокруг внезапно стал ледяным, а тяжелая аура альф-подростков была просто стерта в пыль чем-то гораздо более древним и опасным. — Я бы на вашем месте убрал от него руки, — раздался тихий, вибрирующий от ярости голос. — Если, конечно, вы не планируете провести остаток жизни в отделении интенсивной терапии. Шэдоу стоял в начале проулка, и его алые глаза в полумраке светились потусторонним светом. Шэдоу не сделал ни шага, но по переулку прокатилась такая мощная волна жара и давления, что старшеклассники инстинктивно отпрянули от Соника. Вожак, еще секунду назад сжимавший запястье Лео, в ужасе отдернул руку, словно обжегся об раскаленный металл. — Это... это же он... — пробормотал один из парней, бледнея на глазах. Они прекрасно знали, кто стоит перед ними. Шэдоу не нужно было представляться — его лицо было на всех каналах как символ силы, способной уничтожать флотилии. Против такой мощи их «альфья природа» была не более чем шуткой. — Вон. Пока я не передумал оставить вас целыми, — бросил Шэдоу. Его голос был лишен эмоций, но в нем слышался приговор. Подростков не нужно было просить дважды. Они бросились прочь, едва не сбивая друг друга с ног, лишь бы оказаться как можно дальше от этого ледяного взгляда. Соник сполз по стене, тяжело дыша. Он прижал ладонь к груди, стараясь унять раздирающий кашель, и вытер кровь с подбородка рукавом. Чувство подавленности от чужих феромонов медленно отпускало, но внутри остался горький осадок. Соник знал: эти выродки не из тех, кто усваивает уроки с первого раза. Они затаят обиду, и в следующий раз будут действовать хитрее. Шэдоу подошел ближе, останавливаясь в паре шагов. Он смотрел на дрожащие руки Соника, и его кулаки непроизвольно сжимались. — Спасибо... — выдохнул Соник, стараясь вернуть голосу прежнюю твердость, хотя он всё еще звучал хрипло. — Я не просил тебя о помощи, но... признаю, вовремя. Он судорожно глянул на свои старые часы и выругался сквозь зубы. — Черт! Из-за этих идиотов я и так уже опоздал! — Соник рванулся вперед, едва не задев Шэдоу плечом. — Мне нужно в кафе. Если администратор меня вышвырнет, мне нечем будет платить за... за дом. Он даже не дождался ответа. Прихрамывая и стараясь скрыть хромоту за быстрыми движениями, Соник выбежал из проулка. Ему было не до разговоров о «спасении» или «безопасности». В его мире опоздание на смену было куда страшнее, чем пара синяков от старшеклассников. Шэдоу остался стоять в тени кирпичных стен, глядя вслед убегающему ежу. Он видел, как тяжело дается Сонику каждый шаг, как он бережет сломанное запястье и как сгибается в попытке сдержать очередной приступ кашля. — «Дом»... — негромко повторил Шэдоу, и в его голосе прозвучала опасная нота. — Скоро мы посмотрим, что это за место, ради которого ты так убиваешь себя, Лео.

---

Вечер в кафе выдался бесконечным. Соник буквально падал с ног, но доработал смену до последней минуты, игнорируя колкие замечания администратора по поводу опоздания. Когда он наконец вышел на ночную улицу, стягивая фартук, прохладный воздух показался ему спасением. Сегодня в «Бездне» был выходной, и Соник планировал просто дойти до дома и провалиться в сон, если «отцы» будут в хорошем настроении. Но он не прошел и десяти метров, как из тени деревьев бесшумно вышел Шэдоу. — Опять ты? — Соник закатил глаза, но в глубине души почувствовал странное облегчение. — Послушай, Шэдоу, я уже сказал «спасибо» в переулке. Лимит вежливости на сегодня исчерпан. — Уже поздно, Лео, — произнес Шэдоу, намеренно сделав акцент на имени, которым Соник так отчаянно прикрывался. — После того, что произошло сегодня, оставлять тебя одного в это время — неоправданный риск. Ты едва стоишь на ногах. — Я не хрупкий! — огрызнулся Соник, взмахнув здоровой рукой. — И я умею кусаться, если припрет, ясно тебе? Я справлюсь сам. — Да-да, конечно, — в голосе Шэдоу промелькнула едва заметная ироничная нотка, но он тут же снова стал серьезным. — Послушай. Я решил играть по твоим правилам. Раз ты хочешь быть Лео — будь им. Но у меня есть предложение, которое может решить твои главные проблемы. Соник остановился, подозрительно прищурившись. Шэдоу, предлагающий «сделки» — это было что-то новенькое. — Звучит заманчиво. В чем подвох? — Тебе нужны деньги, — Шэдоу не спрашивал, он констатировал факт. — Я знаю, что ты вкалываешь на двух работах и отдаешь почти всё тем людям, с которыми живешь. Я готов платить тебе. В два, в три раза больше, чем ты зарабатываешь сейчас, поставляя им суммы, которые заставят их... умерить пыл. Соник горько усмехнулся: — И что я должен сделать за эти деньги? Украсть Изумруд Хаоса? Уничтожить базу Эггмана? — Нет, — Шэдоу сделал шаг ближе, глядя прямо в изумрудные глаза. — Я предлагаю тебе фальшивые отношения. Роль моей пары. Соник открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость о том, что Шэдоу окончательно лишился рассудка, но тот поднял руку, призывая к тишине. — Прежде чем ты начнешь возмущаться, дослушай до конца. Подумай, насколько тебе это выгодно. Во-первых, финансовая независимость от твоих «отцов». Ты принесешь им столько денег, что они не посмеют поднять на тебя руку, боясь потерять источник дохода. Во-вторых, статус. Если вся школа будет знать, что ты — мой омега, ни один старшеклассник-альфа больше не рискнет подойти к тебе в переулке. Мое имя станет твоим щитом. Шэдоу на мгновение замолчал, давая Сонику обдумать сказанное. — И в-третьих, это даст тебе время. Время на то, чтобы твое тело наконец начало восстанавливаться. Тебе не придется петь по ночам в баре, чтобы выжить. Ты сможешь просто... быть Лео. Под моей официальной защитой. Соник молчал. Мысль о том, чтобы перестать каждую секунду ждать нападения или липких прикосновений, была слишком соблазнительной. Но играть в любовь с Шэдоу? Перед всем городом? — А тебе-то это зачем? — тихо спросил он, пряча взгляд. — Зачем Совершенной Форме Жизни фальшивая пара в виде избитого омеги-официанта? — У меня свои причины, — уклонился Шэдоу. — Так что скажешь, Лео? Ты готов заключить сделку с дьяволом, чтобы вернуть себе право на спокойный сон? Соник замер. Слова Шэдоу вливались в сознание, словно сладкий яд. Шэдоу сделал шаг еще ближе, склонившись к самому уху ежа. Его голос стал тихим, вибрирующим, почти гипнотическим. — Подумай, Лео... Больше никаких синяков, которые нужно прятать под гримом. Никакого страха перед возвращением домой. Ты просто будешь приходить, швырять им пачку денег и закрывать дверь в свою комнату. Я стану твоим алиби, твоим банком и твоим личным телохранителем. Тебе нужно только согласиться... Соник слушал, и на мгновение его воображение нарисовало эту картинку: чистая постель, тишина и отсутствие боли. Его разум уже был готов потянуться к этой спасительной соломинке, но вдруг по позвоночнику пробежал ледяной холод. — СТОП! — Соник резко отпрянул, едва не потеряв равновесие. — Прекрати это! Он смотрел на Шэдоу широко раскрытыми глазами, в которых плескалась смесь ярости и нарастающей паники. Дыхание стало рваным, а сердце заколотилось о ребра, как пойманная птица. — Откуда... — голос Соника сорвался на хрип. — Откуда ты знаешь о моих отцах? Откуда ты знаешь, что я отдаю им деньги? И про... про то, что они делают? Шэдоу замолчал, внимательно наблюдая за реакцией ежа. Он видел, как зрачки Лео сузились, как он инстинктивно сжался, словно ожидая удара не от хулиганов, а от самой мысли, что его грязная домашняя тайна раскрыта. Шэдоу понял, что задел самый оголенный нерв. Для Лео «семья» была зоной абсолютного отчуждения, позорным клеймом, о котором никто не должен был догадываться. — Я не слепой, Лео, — спокойно ответил Шэдоу, хотя внутри у него всё сжималось от вида того, как сильно дрожат руки Соника. — Я видел твои шрамы. Я видел твой страх, когда ты говорил об опоздании. Мне не нужно проводить расследование, чтобы понять: люди, которых ты называешь семьей, — это твои тюремщики. — Ты ничего не знаешь! — выкрикнул Соник, делая еще несколько шагов назад. — Ты не имеешь права лезть в мою жизнь! Это... это мои проблемы, понятно? Мои долги! Моя семья! Его голос дрожал от унижения. Ему было не по себе от того, что Шэдоу — этот символ идеальной силы — копается в его ничтожном, гнилом быту. Соник привык, что мир видит в нем либо героя, либо официанта, но не жертву домашних садистов. — Если ты хоть слово кому-то скажешь... если ты решишь пойти к ним... — Соник задохнулся от кашля, прижимая ладонь к губам. — Я тебе этого никогда не прощу, Шэдоу. Слышишь? Никогда. Шэдоу видел, как «Лео» буквально разваливается на части от осознания, что его щит из лжи треснул. Ему было физически больно видеть Соника таким напуганным именно из-за того, что кто-то узнал о его «семье». — Я не собираюсь болтать, — Шэдоу сложил руки на груди, стараясь выглядеть максимально нейтрально. — И я не пойду к ним, если ты этого не хочешь. Но мое предложение в силе. Фальшивый контракт. Ты получаешь защиту и деньги, я получаю... свою выгоду. Подумай об этом не как о жалости, а как о сделке, которая позволит тебе дожить до выпуска. Соник стоял неподвижно, его пальцы судорожно впились в лямку поношенного рюкзака. Раскрытая тайна жгла изнутри сильнее, чем сломанное запястье. Он чувствовал себя голым под этим пронизывающим взглядом алых глаз. — Мне... мне нужно время, — наконец выдавил он, не поднимая головы. — Я не могу вот так... сразу. Это безумие. Шэдоу слегка склонил голову, и в тусклом свете уличного фонаря его силуэт казался почти мистическим. — Я не тороплю тебя, Лео. Думай. День, два, неделю — сколько потребуется. Но помни: каждый твой «выходной» дома сокращает время, которое у тебя осталось до того, как ты окончательно сломаешься. Соник ничего не ответил. Он просто развернулся и побрел прочь, стараясь не хромать и не оглядываться. Его фигура быстро растворилась в ночном тумане, оставляя Шэдоу одного на пустой улице.

---

Морган швырнул Соника в угол комнаты, как надоевшую игрушку. Удар о косяк отозвался звоном в ушах, а вкус крови во рту стал невыносимо знакомым. — Чтобы к утру деньги были, — бросил Морган, выходя и громко хлопая дверью. — Иначе я сам пойду в твое кафе и поговорю с твоим менеджером. Тебе это не понравится. Соник лежал на холодном полу, прижимаясь щекой к пыльным доскам. Его тело трясло от мелкой дрожи. Угроза Моргана прийти на работу была реальной — это означало окончательный позор и потерю источника дохода. Он вспомнил предложение Шэдоу. «Фальшивые отношения». Деньги. Защита. Соник ненавидел признавать поражение, но сейчас он чувствовал, что задыхается. У него не было телефона, чтобы позвонить. У него не было интернета. Но у него было то, что Шэдоу всегда мог почувствовать. С трудом поднявшись, Соник подошел к окну. Он приоткрыл раму, впуская в комнату ледяной ночной воздух. Зажмурившись, он сосредоточился. Он не мог вызвать Хаос-Контроль, но он мог позвать. Соник сконцентрировал всю свою боль, свою решимость и остатки воли в один короткий, беззвучный ментальный импульс, направленный в пустоту ночи. «Шэдоу... Приходи завтра. Я согласен». Это было похоже на слабую вспышку света в абсолютной темноте. Соник не знал, услышит ли его Шэдоу, но это был его единственный шанс. Изможденный, он сполз по стене под окном и провалился в тяжелое забытье.

---

На следующее утро Соник выглядел хуже обычного. Свежий синяк на скуле едва скрывал слой дешевого тонального крема, а рука в шине была плотно прижата к животу. Он шел к школьным воротам, стараясь не смотреть по сторонам, когда путь ему снова преградили вчерашние альфы. — О, посмотрите, кто приполз! — вожак компании ухмыльнулся, переглядываясь с друзьями. — Что, Лео, вчерашний защитник не пришел тебя проводить? Сегодня мы закончим наш разговор... Он протянул руку, чтобы схватить Соника за плечо, но внезапно замер. По школьному двору пронесся мощный поток статического электричества. Воздух зазвенел. Из-за угла школы, не скрываясь, вышел Шэдоу. Но сегодня он не был просто «прохожим». На нем была черная кожаная куртка, а в руках он держал дорогой шлем. Его взгляд был направлен исключительно на Соника. Шэдоу подошел вплотную, игнорируя остолбеневших задир. Он остановился перед Соником и, к шоку всех присутствующих, осторожно, почти нежно прикоснулся кончиками пальцев к его подбитой скуле. — Ты опоздал на завтрак, — негромко произнес Шэдоу. Его голос был спокойным, но в нем слышалось собственничество, от которого у альф-подростков задрожали колени. — Я же просил тебя подождать меня. Соник сглотнул. План начался. Он заставил себя натянуть свою фирменную, чуть наглую ухмылку, хотя в глазах всё ещё читалась усталость. — Прости, «дорогой», — Соник намеренно выделил это слово, наблюдая, как вытягиваются лица его обидчиков. — Решил, что прогулка мне не повредит. Шэдоу перевел ледяной взгляд на старшеклассников. — У вас были какие-то вопросы к моему омеге? — спросил он, и в воздухе отчетливо запахло озоном. — Я с удовольствием на них отвечу. Вместо него. Хулиганов словно ветром сдуло. Они попятились, бормоча извинения, и скрылись в здании школы быстрее, чем Соник успел бы моргнуть. Шэдоу снова повернулся к Сонику. Его рука всё ещё лежала на его плече, транслируя тепло и негласную поддержку. — Ты правильно сделал, что позвал, — тихо сказал он, так, чтобы слышал только Соник. — Теперь слушай: вечером я еду к тебе домой. Пора познакомиться с твоей «семьей». Соник вздрогнул. — Шэдоу, подожди... мы так не договаривались! Я не готов... — Ты заключил сделку, Лео, — отрезал Шэдоу, увлекая его в сторону входа под прицелом сотен любопытных глаз. — А я не привык оставлять своих партнеров в беде. Сегодня твои «отцы» узнают, что у тебя появилась очень дорогая и очень опасная страховка.

---

Школьный день тянулся невыносимо долго. Соник сидел на задней парте, стараясь слиться с тенью, но каждый раз, когда тишину класса разрывал его надрывный, лающий кашель, на него оборачивались десятки глаз. Он прижимал к губам скомканный платок, чувствуя, как ткань становится горячей и липкой. Очередное алое пятно. Соник равнодушно спрятал платок в карман. «Ещё пара часов, и можно будет уйти», — стучало в висках. Когда прозвенел последний звонок, он буквально вывалился из здания школы. Свежий воздух немного протрезвил голову, но тело требовало одного — лечь и не двигаться. Однако график был беспощаден: сейчас — кафе, подносы и беготня, а вечером... встреча Шэдоу с «семьей». От одной мысли об этом желудок сжимался в тугой узел. У ворот школы его уже ждал знакомый черный мотоцикл. Шэдоу сидел на нем, скрестив руки на груди, и его присутствие создавало вокруг него зону абсолютного вакуума — никто из учеников не решался подойти ближе чем на три метра. Соник подошел, стараясь идти ровно, хотя в глазах слегка темнело. — Я же сказал, что мне нужно на работу, — прохрипел он, останавливаясь рядом. — Мотоцикл — это, конечно, пафосно, но я могу и дойти. Шэдоу молча протянул ему второй шлем. Его взгляд моментально отметил бледность Соника и едва заметный след крови, который тот не успел стереть с уголка губ. — Садись, Лео. Я довезу тебя до кафе. А потом заберу, когда смена закончится, — тон Шэдоу не предполагал возражений. Соник вздохнул, понимая, что спорить бесполезно, и залез на заднее сиденье. Когда он обхватил Шэдоу за талию (стараясь игнорировать то, как предательски дрожат его собственные пальцы), он почувствовал, как от Совершенной Формы Жизни исходит ровное, спокойное тепло. Дорога до кафе заняла считанные минуты. Шэдоу остановился прямо перед входом, привлекая внимание прохожих и персонала. — Во сколько тебя забрать? — спросил Шэдоу, когда Соник спрыгнул на асфальт и начал распутывать ремешки шлема. — В восемь, — Соник вернул ему шлем, стараясь не смотреть в глаза.

---

Когда смена в кафе подошла к концу, Соник вышел на крыльцо, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Шэдоу уже ждал его, прислонившись к мотоциклу. Его решительный вид не предвещал ничего хорошего. — Поехали, Лео. Пора навестить твой дом, — спокойно сказал Шэдоу, протягивая шлем. Соник не взял его. Он замер, судорожно перебирая в голове оправдания. Паника накатывала волнами. Шэдоу видел шрамы, видел перелом, но он не понимал главного: Брут, Гарпун и Морган — профессиональные лжецы. — Нет, Шэдоу, подожди! — Соник замахал руками, едва не поморщившись от боли в запястье. — Сегодня никак нельзя. Там... там трубы прорвало! Да, сантехники везде, грязь, вонь, тебе там совершенно нечего делать. Давай в другой раз? Шэдоу приподнял бровь, не двигаясь с места. — Трубы? Серьёзно, Лео? — Ладно, не трубы, — Соник начал быстро тараторить, делая шаг назад. — Просто Морган сегодня ужасно болен. Заразный грипп! Ты же не хочешь подхватить какую-нибудь дрянь? Да и они... они очень стеснительные. Если они увидят тебя, они просто закроются в комнатах, и ты ничего не увидишь. Шэдоу, пожалуйста, давай просто поедем покатаемся? Я куплю тебе кофе! — Ты боишься, — констатировал Шэдоу, выпрямляясь. — Ты боишься, что они сделают с тобой, когда я уйду. — Ты не понимаешь! — Соник сорвался на шепот, подходя ближе, чтобы их не услышали прохожие. Глаза его лихорадочно блестели. — Они не просто бьют. Они... они актёры. Шэдоу, они убедили полицию и опеку, что я психически неуравновешен. У них есть поддельные справки, что я пью таблетки и воображаю всякое. Если ты придешь, они наденут маски «любящих папочек», предложат тебе чай и будут сокрушаться, какой я трудный ребёнок. А когда ты закроешь дверь... Соник замолчал, невольно коснувшись своего горла. Он знал, что последует за «предательство» — за то, что он привел в их логово кого-то вроде Шэдоу. — Они вывернут всё так, будто ты — мой очередной «глюк» или опасный знакомый, который втягивает меня в неприятности, — продолжал Соник, его голос дрожал. — Шэдоу, прошу тебя. Не иди туда. Ты сделаешь только хуже. Я сам... я принесу им деньги от нашего «контракта», скажу, что нашёл богатого спонсора, и они успокоятся. Пожалуйста. Шэдоу молча смотрел на него. В его груди бушевало пламя. Он видел перед собой не просто героя в беде, а затравленного зверька, который так долго жил во лжи, что перестал верить в возможность спасения. — Значит, они играют в театр? — голос Шэдоу стал опасно тихим. — Хорошо. Я тоже умею играть роли. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Соника, и приподнял его лицо за подбородок. — Слушай меня внимательно, Лео. Если они хотят играть в «заботливую семью», пускай пробуют. Но я — агент ГАН. Я видел лучших лжецов галактики. Они не смогут обмануть меня чаем и улыбками. И если ты думаешь, что я оставлю тебя там одного после того, как узнал о «справках» и таблетках... ты плохо меня знаешь. Шэдоу силой впихнул шлем в руки Соника. — Садись. Мы едем туда прямо сейчас. И если они попытаются выставить тебя сумасшедшим при мне — я устрою им такой сеанс «терапии», который они не забудут до конца своих дней. Соник понял: спорить бесполезно. Шэдоу был настроен идти до конца. С тяжелым сердцем, чувствуя себя приговоренным к казни, он залез на мотоцикл.

---

Соник приложил дрожащую руку к замку. Металл ключа казался ледяным. Обычно это был самый страшный момент дня: дверь открывается, и ты не знаешь, что прилетит первым — кулак Брута, тяжелый сапог Гарпуна или едкое слово Моргана. Соник привык встречать удар сразу, на пороге, едва успев переступить черту «дома». Он повернул ключ. Дверь со скрипом поддалась. В прихожей уже стоял Брут — огромный, пропахший табаком и застарелым гневом. Его кулак уже был полусжат, а на лице играла привычная плотоядная ухмылка. Он замахнулся, готовясь «поприветствовать» омегу за опоздание, но его рука замерла в воздухе на полпути. Из-за спины щуплого, измотанного Соника в квартиру вошел Шэдоу. Тишина в коридоре стала такой густой, что её можно было резать ножом. Брут мгновенно изменился в лице. Ярость в его глазах сменилась фальшивым удивлением, а замах превратился в неуклюжее почесывание затылка. — Ох, Лео! Ты не один? — голос Брута внезапно стал мягким, почти елейным. — А мы уж заждались. Гарпун даже волноваться начал, думал, не случилось ли чего с тобой в кафе... Из кухни вышел Гарпун, вытирая руки полотенцем. Увидев Шэдоу, он натянул на лицо добродушную маску «заботливого папаши». Морган показался из гостиной, поправляя очки с видом интеллигентного человека. — Проходите, проходите! — Морган радушно засуетился, подходя к ним. — Лео, что же ты не предупредил, что приведешь гостя? Да ещё такого... внушительного. Вы, должно быть, тот самый новый знакомый, о котором наш мальчик вскользь упоминал? Соник стоял между ними, чувствуя, как его начинает бить крупная дрожь. Это был не тот страх, который он испытывал в бою. Это был липкий, удушающий ужас. Он видел, как Гарпун «дружески» положил руку ему на плечо, и почувствовал, как пальцы монстра мертвой хваткой впились в его ключицу, прямо через тонкую ткань куртки. Соник едва не вскрикнул от боли, но лишь сильнее сжал челюсти. Этот жест был невербальным обещанием. «Ты привел его сюда. Ты предал нас. И когда он уйдет, мы будем ломать тебя медленно». — Проходите на кухню, мы как раз собирались пить чай, — Морган мягко коснулся локтя Шэдоу, пытаясь увлечь его вглубь квартиры. — У Лео бывают... — он замялся, бросив на Соника полный притворного сочувствия взгляд, — ...непростые периоды. Он иногда склонен к фантазиям, знаете ли. Нам приходится очень внимательно следить за тем, с кем он общается, чтобы его хрупкое душевное состояние не пошатнулось ещё сильнее. Шэдоу не сдвинулся с места. Его взгляд был прикован к руке Гарпуна, которая всё еще сжимала плечо Соника. Он видел, как еж побледнел, как его дыхание стало поверхностным и частым. — Я здесь не ради чая, — голос Шэдоу прозвучал как лязг металла по камню. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Гарпуна. — Я здесь, чтобы обсудить наше сотрудничество. Поскольку теперь я официально являюсь парой Лео, я намерен взять на себя все его финансовые обязательства. И его безопасность. Брут и Гарпун переглянулись. В их глазах на долю секунды мелькнула хищная искра — они почуяли большие деньги. Но Шэдоу продолжал смотреть на них так, словно уже видел их трупы. — Лео, иди в свою комнату и переоденься, — не оборачиваясь, приказал Шэдоу. — Нам с твоими «отцами» нужно поговорить по-мужски.

---

Шэдоу сидел в кресле, сохраняя безупречную, почти пугающую осанку. Он не прикоснулся к чаю и не сводил взгляда с мужчин. Когда в комнате повисла пауза, он заговорил — его голос был низким, вибрирующим от скрытой силы. — Для начала, давайте проясним, кто я такой, чтобы у вас не возникло иллюзий, — Шэдоу обвел их ледяным взглядом. — Меня зовут Шэдоу. Я — специальный агент высшего ранга и Совершенная Форма Жизни. Если вы надеетесь на закон, полицию или свои связи — забудьте. Я стою выше этих институтов. Брут и Гарпун переглянулись. Имя Шэдоу было им знакомо из новостей, но видеть его в своей обшарпанной гостиной, заявляющим права на их «собственность», было за гранью реальности. — Теперь к делу, — Шэдоу подался вперед. — Раз я вступаю в официальные отношения с Лео, я прекрасно осознаю, что беру за него полную ответственность. И я пришел сюда, чтобы мы установили новые правила. Морган натянул подобострастную маску, но Шэдоу не дал ему вставить ни слова. — Лео — мой партнер. И мне крайне неприятно видеть его в нынешнем состоянии. Я видел его тело. Я видел шрамы, ушибы и это сломанное запястье. Я не намерен больше этого терпеть. Шэдоу медленно достал из внутреннего кармана куртки увесистую пачку купюр и с глухим стуком бросил её на старый кофейный столик. Глаза отцов синхронно расширились, в них вспыхнула жадность. — Здесь достаточно денег, чтобы насытить ваши аппетиты на первое время, — Шэдоу проследил за их взглядами, которые буквально прилипли к банкнотам. — Но уясните: я плачу вам не ради халявы. Эти деньги вы получаете исключительно за то, чтобы не трогать его. Он встал, возвышаясь над ними, и его тень накрыла стол вместе с деньгами. — С завтрашнего дня правила меняются. Я буду лично проверять тело Лео каждый день. Если я обнаружу на нем хоть что-то «новенькое» — малейшую царапину, свежий след или лишний синяк — наш разговор перейдет в совершенно иную плоскость. И поверьте, вам это не понравится. Вы его биологические отцы, в вас течет одна кровь — так начните вести себя соответственно, пока я даю вам такую возможность. Соник, стоявший за дверью своей комнаты, слышал каждое слово. Его сердце колотилось в самом горле. Он видел через щелку, как Морган потянулся к деньгам, но Брут сжал кулаки так, что побелели костяшки. Для них это были легкие деньги, но одновременно — унизительный приказ на их же территории. Шэдоу направился к выходу, бросив короткий взгляд на дверь Соника. — Завтра я заберу его после школы. Позаботьтесь о том, чтобы к моему приходу он был в покое. Едва замок входной двери щелкнул, отрезая Соника от присутствия Шэдоу, воздух в квартире стал невыносимо густым. Тишина не была мирной — она была хищной. — Лео... — вкрадчивый голос Моргана прозвучал как скрежет ножа по стеклу. — Выходи к нам, дорогой. Нам нужно обсудить твоего... «щедрого» друга. Соник вышел, прижимая поврежденную руку к груди. Ноги едва слушались. В гостиной всё выглядело как в кошмарном сне: Брут сидел за столом, методично пересчитывая пачку денег, шуршание купюр в этой тишине казалось оглушительным. — Сядь, — приказал Гарпун. Соник подчинился, опускаясь на край дивана. Его тут же зажали с двух сторон. Морган и Гарпун начали медленно, нарочито нежно проводить руками по его плечам и волосам. Эти «ласки» были пропитаны ядом. Они гладили его так, словно оценивали товар, который внезапно подскочил в цене. Соника мутило; он знал, что за этой тишиной скрывается первобытная ярость за то, что он посмел привести в их дом «хозяина». — Хм... — Брут закончил счет и откинулся на спинку стула, хищно прищурившись. — А ведь наш щенок стоит дороже, чем мы думали. Если этот агент так сильно его «любит», он отдаст нам всё до последнего цента, лишь бы его драгоценный омега дышал. Внезапно Морган рванулся вперед. Одним резким движением он схватил Соника за горло и пригвоздил его к стене. Спина болезненно ударилась о кирпич, а пальцы отца сомкнулись, перекрывая доступ к кислороду. — Ты думал, этот пафосный ублюдок тебя спасет? — прошипел Морган прямо в лицо Сонику, игнорируя то, как еж судорожно пытается вдохнуть. — Ты думал, ты можешь натравить его на нас и выйти сухим из воды? Нет, дрянь. Теперь ты будешь делать всё, чтобы выбить из него максимум. Ты будешь скулить, просить, умолять его о каждой копейке. Морган ослабил хватку лишь на секунду, чтобы перехватить Соника за загривок и грубо толкнуть в сторону коридора, ведущего к спальням. — Шэдоу сказал, что завтра будет проверять твое тело? — Гарпун поднялся с кресла, разминая кулаки, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. — Что ж, мы позаботимся о том, чтобы следы были там, где он не догадается посмотреть под твоей одеждой. А сейчас... последует наказание за твой длинный язык. Соника потащили по полу. Он пытался сопротивляться, вцепиться когтями в косяк двери, но слабое, измотанное тело омеги не могло противостоять троим разъяренным альфам. Дверь спальни захлопнулась, отсекая последний свет из коридора. Этой ночью «дом» Соника превратился в камеру пыток, где жадность его отцов смешалась с желанием сломать его волю окончательно, прежде чем Шэдоу вернется за ним утром.