Душа в новом сосуде

Прошла неделя. В школьных коридорах за Соником закрепилась слава не просто «красавчика», а недостижимой цели. И если раньше его это просто забавляло, то теперь ситуация стала по-настоящему опасной. Соник стоял у своего шкафчика, пытаясь одной рукой выудить учебник. Правое запястье, скрытое под перчаткой, пульсировало тупой, изматывающей болью — кожа там была почти синей, и любое движение отдавалось током до самого плеча. — Эй, Лео... Ты сегодня какой-то особенно хмурый. Тень упала на шкафчик. К Сонику вплотную подошел один из топовых альф школы — высокий, широкоплечий парень из команды по регби. Он бесцеремонно уперся ладонью в металлическую дверцу прямо над головой Соника, блокируя путь. — Отвали, — процедил Соник, не поднимая глаз. — Ну чего ты? — альфа усмехнулся, и Соник почувствовал на своей шее его горячее дыхание. Тяжелая аура альфы накрыла его, как душное одеяло. Инстинкты омеги сработали мгновенно: по спине пробежал холодок, а колени предательски ослабли. Соник ненавидел это чувство. Внутри него все еще жил герой, который одним ударом отправлял в полет огромных роботов, но это тело... это чертово слабое тело его предавало. Альфа протянул руку и нагло коснулся подбородка Соника, заставляя его посмотреть вверх. — Такой красивый омега не должен ходить один. Может, заглянешь ко мне после уроков? Обещаю, тебе понравится. Ярость вспыхнула в изумрудных глазах Соника. Он сжал левый кулак. Правая рука была бесполезна — она едва держала сумку. Он мог бы ударить левой. Мог бы вложить в этот удар всю свою злость. «И что дальше?» — горько подумал он, глядя на мощную челюсть парня. — «Я ударю его, а он даже не поморщится. Он просто перехватит мою ладонь в воздухе и сожмет ее так, что кости треснут. В этом теле я для него — просто игрушка». Соник чувствовал себя абсолютно беспомощным. Разница в физической силе была пропастью, которую невозможно было перепрыгнуть одной лишь волей. Он просто стоял, задыхаясь от унижения и чужого запаха, пока альфа продолжал ухмыляться, чувствуя свою полную власть. После школы Сонику нужно было бежать на смену в кафе. Он шел по улице, кусая губы до крови, чтобы не разрыдаться от бессильного гнева. Каждый синяк под рубашкой горел, напоминая о «воспитании» отцов, а в голове все еще стояло лицо того альфы. Но на выходе из школьного двора всё замерло. Ученики разбегались в стороны, шепчась и оглядываясь. У ворот стоял Шэдоу. Шэдоу увидел Соника в толпе и направился прямо к нему. Теперь всё внимание школы было приковано к ним. — Неделя, Соник, — негромко произнес Шэдоу, когда Соник поравнялся с ним. — Я видел, как тот кусок мяса прижимал тебя в коридоре. Почему ты позволил ему это? Ты выглядишь слишком злым сегодня. Неужели у великого героя плохое настроение? Соник замер. Он медленно, глубоко вздохнул, закрыв глаза и явно пытаясь взять под контроль кипящий внутри гнев. Его плечи подрагивали. — Я. Не. Соник, — отчеканил он, открыв глаза и глядя прямо в алые зрачки Шэдоу. — Меня зовут Лео. И да, у меня паршивое настроение, потому что ты превратил мою жизнь в цирк! Посмотри вокруг — теперь на меня пялятся вообще все! — Мне плевать на них, — Шэдоу подошел еще ближе, игнорируя протест. Его взгляд зацепился за то, как Лео бережет правую руку. — Ты слаб. Это тело делает тебя беззащитным перед любым мусором. — Уходи, Шэдоу, — прошипел Соник, натягивая капюшон. — У меня смена в кафе. И если я опоздаю, отцы мне спасибо не скажут. — В шесть вечера. То самое кафе, где ты работаешь официантом, — Шэдоу остался непоколебим. — Чили-доги уже заказаны. Если ты не съешь их — я приду к тебе домой. Посмотрим, насколько хватит смелости у твоих «отцов», когда они встретят меня. Шэдоу исчез в зеленой вспышке Хаос-Контроля. Соник остался стоять один, кожей чувствуя, как сотни учеников впились в него взглядами. Теперь он был не просто красавчиком — он был целью №1. «Хаос...» — Соник снова тяжело вздохнул, прижимая больную руку к животу. — «Он действительно придет. И он не отстанет».

--

Смена подходила к концу. Зал постепенно пустел, но Шэдоу оставался неподвижным, словно статуя. Перед ним стояли три порции чили-догов, к которым он так и не притронулся. Его взгляд был прикован к «Лео», который в это время протирал соседний столик. Соник чувствовал этот взгляд кожей. Он тер поверхность стола с таким остервенением, будто хотел продырявить дерево. Он знал, что выглядит сейчас как грозовая туча, и это его злило ещё сильнее — он выдавал себя каждой секундой своего поведения. — Твоя смена окончена, — негромко произнес Шэдоу, когда Соник в очередной раз прошел мимо. — Какая наблюдательность, детектив, — прошипел Соник. Он подошел к столу Шэдоу и, убедившись, что администратор скрылась в подсобке, вскинул обе руки, демонстрируя Шэдоу два четких средних пальца. Его «особая» улыбка при этом была настолько фальшивой, что едва не трещала по швам. — А теперь, если ты не собираешься есть этот холодный жир, убирайся. Шэдоу даже не шелохнулся. Напротив, он едва заметно прищурился. — Этот гнев... — почти шепотом произнес он. — Я помню его. В Ковчеге, на мосту, в битвах с Металлом. Ты никогда не умел скрывать ярость, Соник. Ты всегда пытался высмеять того, кто тебя бесит, даже если в этот момент у тебя были сломаны ребра. Соник замер. Пальцы медленно опустились. — Я Лео... — начал он, но голос дрогнул. — Хватит! — Шэдоу резко встал, и стул со скрежетом отодвинулся по кафелю. — Ты можешь менять цвет меха, можешь называть себя омегой, можешь прятаться за другими именами. Но ты не можешь изменить то, как ты злишься. Этот взгляд... эти «факи»... эта чертова ухмылка через боль. Только Соник может быть таким невыносимым, когда ему плохо. Соник отступил на шаг, прижимая больную руку к животу. Стены кафе словно начали сужаться. Шэдоу видел его насквозь. Не по ДНК, не по прическе — он узнал его по душе, которая так и не научилась смирению. — Сядь и ешь, — Шэдоу кивнул на чили-доги. — Ты весь день на ногах, от тебя пахнет усталостью и лекарствами от синяков. Если ты не съешь их сам, я заставлю тебя это сделать Хаос-Контролем. И поверь, мне плевать, что подумают окружающие. Соник посмотрел на тарелку. Запах специй ударил в нос, пробуждая дикий голод. Он снова посмотрел на Шэдоу — холодного, решительного, непоколебимого. — Ты... ты просто невозможен, — выдохнул Соник, сбрасывая с себя маску «вежливого официанта». Он обессиленно опустился на стул напротив Шэдоу. Весь пафос испарился. Остался только измотанный подросток-мобианец с изумрудными глазами, в которых плескалась такая бесконечная усталость, что Шэдоу невольно сжал кулаки под столом. Соник ел молча, быстро и почти жадно, на мгновение забыв о гордости. Каждый укус этого острого, знакомого до боли блюда был словно глоток воздуха для утопающего. Шэдоу не произнес ни слова, лишь молча наблюдал, как «Лео» расправляется с порцией, отмечая, как мелко дрожат его пальцы, когда он держит бумажную салфетку. Когда последняя крошка была уничтожена, Соник откинулся на спинку стула. Он выглядел чуть более живым, но взгляд его оставался тяжелым. — Доволен? — прохрипел он, вытирая рот тыльной стороной левой ладони. — Увидел, что хотел? Накормил «голодающего омегу»? Шэдоу промолчал. — А теперь, — Соник резко встал, поморщившись от боли в ребрах, — сделай одолжение. Отстань от меня. Я серьезно, Шэдоу. Хватит за мной таскаться. Я не Соник. Соник умер пятнадцать лет назад, и его кости уже давно сгнили. — Ты врешь самому себе, — тихо ответил Шэдоу, тоже поднимаясь. — Да мне плевать, что ты там себе напридумывал! — Соник сорвал с себя рабочий фартук и швырнул его на стойку. — Моя смена закончилась. Мне пора «домой». Если я опоздаю, отцы мне устроят такой «хаос-контроль», что я завтра до школы не доползу. И поверь, они гораздо реальнее, чем твои призраки прошлого. Шэдоу нахмурился. Он никогда не видел родителей этого парня. В его представлении «отцы» были просто строгими опекунами, возможно, излишне суровыми, но он и представить не мог, кто именно скрывается за этим словом в жизни Лео. — Я могу тебя проводить, — предложил Шэдоу. Это не было жестом вежливости, скорее стратегическим ходом, чтобы узнать правду. — Нет! — выкрикнул Соник слишком быстро и слишком громко. — Даже не думай. Просто... уйди. Иди спасай мир. А меня оставь в покое. Соник развернулся и почти бегом бросился к выходу. Колокольчик над дверью кафе жалобно звякнул, возвещая о его уходе.

---

Два часа ночи. Город снаружи замер, но внутри закрытого элитного бара «Бездна» жизнь только начиналась. Шэдоу сидел в самом тёмном углу, потягивая какой-то безалкогольный напиток. Внезапно общий свет в зале погас. Разговоры стихли. Раздался щелчок, и единственный луч прожектора разрезал темноту, освещая небольшую сцену в центре. Музыканты взяли первые аккорды — тягучие, низкие, с джазовым надрывом. И тогда вышел он. Шэдоу едва не раздавил стакан в руке. На сцене стоял Лео. На нём был вызывающий наряд: полупрозрачная чёрная рубашка с глубоким вырезом и облегающие кожаные брюки, которые подчёркивали каждый изгиб его тела. На шее красовался изящный чокер, а на запястье — золотая лента, ярко сияющая в свете софитов. Под этой одеждой он искусно прятал свои синяки гримом и тканью, но для Шэдоу он выглядел как само воплощение греха. Лео поднёс микрофон к губам, и зал наполнился голосом — чистым, глубоким, невероятно сильным. Это не был голос забитого школьника. Это был голос того самого Соника, только обретший новую, пугающую зрелость. «Это он? Это действительно его голос?» — пронеслось в голове Шэдоу. Зал замер. Каждое движение Лео на сцене было пропитано магнетизмом. Он не просто пел — он искушал. Он был настолько сексуален в этом образе, что Шэдоу почувствовал, как воздух в легких становится слишком горячим. Это был Соник, которого он никогда не знал — Соник, превращённый в запретный плод. Лео не ушёл. Он окинул зал своей фирменной, дерзкой ухмылкой, в которой теперь читалось нечто хищное. В этом баре всё было подчинено рангам. Девушки с дешёвыми лентами сидели на коленях у клиентов — их можно было трогать, использовать, заказывать как выпивку. Но Соник... он был единственным парнем в этом «цветнике», и его статус был недосягаем. Золотая лента. Это значило, что он — высшая каста. К нему нельзя было прикоснуться без его согласия. С ним нельзя было заговорить первым. Он сам выбирал жертву на вечер. Любое нарушение правил каралось охраной, а цена за то, чтобы просто посидеть с ним за одним столиком, была астрономической. Не говоря уже о том, чтобы уединиться в закрытых комнатах. Соник шел между столиков, грациозно покачивая бедрами, и мужчины (а иногда и женщины) провожали его голодными взглядами, судорожно сжимая в руках чековые книжки. Он был королём этого порочного места, бриллиантом в грязи. Шэдоу сидел в тени самого дальнего дивана, сжимая в руке стакан с ледяной водой. Он пришел сюда, чтобы просто заглушить тяжелые мысли — он был уверен, что «Лео» сейчас спит в своей кровати, восстанавливая силы после изматывающего дня. Видеть его здесь, в два часа ночи, в этом притоне, пропитанном запахом дорогого алкоголя и чужого вожделения, было настоящим ударом под дых. Когда Соник закончил песню, зал взорвался аплодисментами, которые больше походили на голодный рев. Голос Лео все еще вибрировал в воздухе — глубокий, сексуальный, заставляющий сердце биться чаще. Соник, не замечая притаившегося в тени Шэдоу, спрыгнул со сцены. Его движения были текучими и кошачьими. Он направился к центральным диванам, где сидела компания богатых клиентов. Под полупрозрачной тканью его вызывающего наряда угадывались линии натренированного, но хрупкого тела. Каждый его жест — то, как он поправлял волосы, как облизывал губы или как небрежно опирался на спинку чужого дивана — был отточенным актом искушения. Клиенты буквально затаили дыхание. В их глазах читалась почти рабская мольба: «Коснись меня. Выбери меня». Золотая лента на запястье Соника сияла, как предупредительный огонь — он был недосягаем, он был элитой, и это только разжигало их аппетит. Он медленно провел ладонью по плечу одного из мужчин, и тот едва не задрожал от восторга, хотя Соник даже не смотрел на него. В его глазах, подведенных темным кайалом, читалась ледяная скука и усталость, которую он мастерски маскировал фирменной ухмылкой. Шэдоу чувствовал, как внутри него закипает ярость, какой он не испытывал уже много лет. Видеть величайшего героя, своего вечного соперника, в роли живой игрушки для этих ничтожеств... это было невыносимо. Он не стал подходить. Он знал правила этого места. Шэдоу подозвал менеджера — скользкого типа в безупречном костюме. — Золотая лента, — коротко бросил Шэдоу, кивнув в сторону Соника. Голос его звучал как морозный треск. — Я покупаю его время. Уединение. До самого утра. Менеджер приподнял бровь, оценив холодную мощь, исходящую от клиента, и назвал сумму, от которой у обычного человека случился бы инфаркт. Шэдоу, не моргнув глазом, перевел деньги. Ему было плевать на цифры. Он хотел только одного: вытащить Соника из этого зала, где сотни глаз раздевали его каждую секунду. Через минуту к Сонику подошел охранник и что-то шепнул на ухо. Соник заметно вздрогнул, его «искушающая» улыбка на мгновение соскользнула, открыв испуганного подростка. Он бросил короткий взгляд на VIP-зону. — Повезло кому-то... — прошептал один из клиентов, с завистью глядя вслед Сонику, которого уводили в сторону закрытых комнат. Соник шел по коридору, чувствуя, как дрожат колени. Смена была тяжелой, тело ныло, а перспектива провести ночь с кем-то, кто выложил за него целое состояние, пугала даже его закаленную душу. Он остановился перед дверью люкс-номера, глубоко вздохнул, натянул на лицо свою самую дерзкую ухмылку и толкнул дверь. — Ну, и кто тут у нас такой богатый и нетерпеливый?.. — начал он своим «сценическим» голосом, входя внутрь. Но фраза застряла у него в горле. В кресле у окна, спиной к свету, сидел Шэдоу. Соник замер на пороге, и на мгновение тишина в комнате стала осязаемой. Шок был настолько сильным, что он забыл, как дышать. Шэдоу? Здесь? В этом вертепе? В голове Соника вихрем пронеслись самые мрачные мысли. Он знал, на что способны клиенты, заплатившие за «золотой ранг». А что, если Шэдоу действительно пришел сюда, чтобы использовать его? Чтобы доказать свое превосходство или просто сорвать злость на сломленном сопернике? Соник знал правила: если гость останется недоволен, администрация превратит его жизнь в ад. «Черт, только не он... только не так», — подумал Соник, сглатывая комок в горле. Но профессиональная привычка взяла верх. Он заставил себя расслабиться. Соник медленно, тягуче двинулся к Шэдоу. Его походка была гипнотизирующей, голос — низким и хриплым, полным напускного искушения. — Надо же... Совершенная Форма Жизни решила спуститься в низы ради маленького развлечения? — Соник подошел почти вплотную, обдавая Шэдоу ароматом своих духов. Он протянул руку, намереваясь коснуться плеча Шэдоу, его пальцы уже почти коснулись черной ткани... — Хватит, — отрезал Шэдоу. Он перехватил руку Соника за локоть — осторожно, но твердо — и остановил его. Шэдоу тяжело вздохнул, и в этом вздохе не было вожделения. Была только бесконечная, глухая скорбь. — Я купил твое время не для этого, Соник. Я не собираюсь тебя использовать. Жалоб не будет, считай, что ты просто... на оплачиваемом отдыхе. Эти слова подействовали как ледяной душ. Соник мгновенно отпрянул. Вся его «горячая» аура, все заученные движения испарились в секунду. Он резко отстранился и буквально забился в дальний угол дивана, стараясь быть как можно дальше от Шэдоу. Он сидел, обхватив себя руками, и упорно смотрел в пол, не в силах вынести взгляда алых глаз. Маска «Лео» была сорвана, и под ней остался лишь загнанный в угол подросток, чей секрет только что вывернули наизнанку. Шэдоу молча наблюдал за ним. Его взгляд скользил по вызывающей одежде, которая на Сонике смотрелась теперь как дешевая театральная бутафория. — Подойди ближе, — негромко сказал Шэдоу. Соник вздрогнул, но не пошевелился. — Я сказал — подойди. Ты сам говорил: я купил твое время. Соник медленно, словно на казнь, пододвинулся на край дивана. Шэдоу потянулся к нему. Соник инстинктивно зажмурился, ожидая удара или грубого прикосновения, но пальцы Шэдоу лишь осторожно зацепились за край его полупрозрачной рубашки. — Ты весь в гриме, — голос Шэдоу был тихим, но в нем слышалась сталь. — И эта одежда... она скрывает слишком много. Шэдоу начал медленно расстегивать верхние пуговицы, намереваясь увидеть то, что Соник так тщательно прятал под слоями косметики и шелка — настоящую цену его «ночной жизни» и того, что с ним делали те, кого он называл «отцами». — Шэдоу, не надо... — прошептал Соник, но его голос сорвался. Шэдоу не слушал. Он должен был увидеть всё. Шэдоу медленно отвел край прозрачной ткани, и то, что предстало перед его глазами, заставило его сердце пропустить удар. На бледной коже Соника, которую он так тщательно прятал под профессиональным гримом, расцветала ужасающая палитра: багровые гематомы, желтушные пятна старых ушибов и тонкие белые нити шрамов, которые явно были нанесены не в честном бою. Но когда Шэдоу осторожно взял его правую руку и стянул перчатку, он замер. Запястье было неестественно распухшим и имело глубокий, иссиня-черный оттенок. — У тебя перелом, — глухо произнес Шэдоу. — Трещина в кости, как минимум. Ты работал с этим... всю неделю? Соник широко открыл глаза, глядя на свою руку так, будто видел её впервые. Шок от присутствия Шэдоу и изматывающая усталость притупили его чувства. — Я думал... просто сильный ушиб, — прошептал он, и его голос дрогнул. Он настолько привык к постоянному фону боли, что перестал отличать её масштаб. Шэдоу почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. В голове роились вопросы, на которые не было ответов. Почему он здесь? Почему после смены в кафе он надевает этот вызывающий наряд и идет петь в притон для богатых извращенцев? Откуда эти следы на ребрах, которые не похожи на обычные драки? — Сиди здесь. Никуда не уходи, — Шэдоу резко встал. Его голос был стальным. Золотая вспышка Хаос-Контроля осветила номер. Ему не нужны были врачи «Бездны» — он найдет всё необходимое сам. Когда Шэдоу вернулся с пакетом медикаментов, фиксаторами и мазями, в комнате царила тишина. Соник, не выдержав колоссального напряжения, уснул прямо там, где сидел — свернувшись клубочком на краю роскошного дивана, подтянув колени к груди. В этой позе, без своей вызывающей ухмылки, он выглядел пугающе хрупким. Шэдоу опустился на пол рядом с ним. Он действовал максимально осторожно. Достав антисептики, он начал обрабатывать раны. Стоило холодному лекарству коснуться кожи, как Соник сильно вздрагивал во сне, его лицо искажалось гримасой боли, а из груди вырывался тихий, жалобный стон. Шэдоу замер. Он видел, как подрагивают веки Соника, как тот инстинктивно пытается сжаться в комок, словно ожидая нового удара. «Кто это сделал с тобой?» — думал Шэдоу, глядя на синее запястье. — «Почему ты тащишь на себе две работы, избитый и со сломанной рукой? Кто эти люди, которых ты называешь "отцами", и почему ты так отчаянно их защищаешь своей ложью?» Шэдоу аккуратно наложил фиксирующую шину на сломанное запястье Соника. Он не знал имен Брута, Гарпуна или Моргана. Он не знал, что они ждут его с деньгами к утру. Но глядя на то, как Соник стонет во сне от каждого прикосновения, Шэдоу понимал: за этой «золотой лентой» и сценой скрывается ад, в который Соника загнали силой. Он не ушел. Он сел рядом на пол, охраняя этот беспокойный сон. Ему нужно было узнать правду. Почему величайший герой планеты превратился в искушение для этого сброда? Кто забирает его деньги и оставляет эти следы на его теле? И когда он наконец признается что является Соником? Шэдоу прикрыл глаза, слушая прерывистое дыхание Соника. Завтрашний день должен был принести ответы. И если эти ответы ему не понравятся... те, кто виноват в состоянии Соника, очень скоро поймут, почему Шэдоу называют Совершенной Формой Жизни.

---

Соник резко вскинулся, едва не скатившись с дивана. Голова гудела, а тело казалось набитым ватой. Первым делом он почувствовал непривычную фиксацию на правой руке — запястье больше не горело огнем, оно было плотно и профессионально забинтовано. — Черт... я что, уснул? — прохрипел он, протирая глаза левой рукой. Его взгляд сфокусировался на Шэдоу, который всё так же неподвижно сидел рядом на полу, словно мраморное изваяние. Свет в номере стал более бледным — сквозь тяжелые шторы пробивались первые признаки рассвета. — Сколько сейчас вообще времени? — Соник судорожно огляделся в поисках настенных часов. Если он пропустил пересменку, Гарпун его просто уничтожит. Он перевел взгляд на свои плечи и грудь. Рубашка была расстегнута, а на месте самых болезненных ушибов поблескивал слой лечебной мази. Боль отступила, сменившись странным холодком. — Это... это ты сделал? — Соник запнулся, глядя на Шэдоу. — Эм... Спасибо. Наверное. Он чувствовал себя до тошноты паршиво. Не из-за побоев или перелома, а из-за того, что Шэдоу видел его таким: беспомощным, спящим в этом вертепе, со следами издевательств на коже. Соник больше всего на свете ненавидел выглядеть жалким. А сейчас он был квинтэссенцией этого слова. — Что ж, раз мы закончили с сеансом первой помощи... — Соник попытался встать, пошатываясь. — Моя смена официально подошла к концу. Мне пора бежать домой, нужно успеть хоть немного привести себя в порядок перед учебой. Он начал быстро застегивать пуговицы, стараясь не смотреть Шэдоу в глаза. — Ты никуда не пойдешь в таком состоянии, Соник, — холодный голос Шэдоу заставил его замереть. Соник сжал зубы. Хаос, как же его бесило, что тот продолжает называть его этим именем! Именем, которое пахло свободой, ветром и победами. В этой реальности, в этой гнилой жизни он был Лео. Лео, который чистит столы, поет для богачей и получает по ребрам за разбитую тарелку. — Меня зовут Лео, — процедил он, вскинув подбородок. — Сколько раз мне еще нужно это повторить, чтобы до тебя дошло? Соника здесь нет. Есть официант, который опаздывает на завтрак к своим опекунам. И если ты действительно хочешь мне «помочь», то просто дай мне уйти. Он схватил свою сумку, стараясь скрыть дрожь в коленях. Ему нужно было бежать. Если Шэдоу последует за ним сейчас, он увидит Моргана и остальных. А Соник знал: его «отцы» не просто разозлятся — они используют Шэдоу как повод, чтобы еще сильнее затянуть петлю на его шее. — Шэдоу, я серьезно, — Соник остановился у двери, натянув свою привычную дерзкую ухмылку, хотя в глазах читалась мольба. — Оставь Лео в покое. У него и так проблем выше крыши.