Душа в новом сосуде

Соник намеренно обходил зеркало в ванной по дуге. Он знал, что там увидит: разбитую губу, новые синяки на теле и тот самый потухший взгляд, который он ненавидел больше всего. Ему не нужно было подтверждение собственной боли. Ему нужно было просто пережить еще одно утро. На кухне было холодно и пахло старым табаком. Соник двигался как робот: достать сковороду, разбить яйца, нарезать бекон. Механические действия помогали не думать. Он готовил три порции — ровно на троих. Ни крошки для себя. В прошлый раз, когда он попытался приготовить завтрак и себе, Гарпун просто молча подошел и перевалил яичницу из тарелки Соника в свою, даже не глядя на парня. С тех пор Соник перестал тратить силы. В этом доме существовало негласное, извращенное правило: Лео — это ресурс. Это было высшим проявлением абсурда. Именно Соник пропадал на подработках, именно он приносил в дом деньги, на которые покупались продукты, оплачивались счета за свет, воду и газ. Он фактически содержал этих троих паразитов, но не имел права даже на яблоко из собственного холодильника без их молчаливого «дозволения». Весь его заработок уходил в их бездонные карманы, оставляя ему лишь жалкие гроши на школьные обеды, которые он часто тратил на лекарства от кашля. Он искал выходы. Один раз он даже решился сбежать. Это было полгода назад. Он просто ушел ночью, добравшись до соседнего города. Ему казалось, что он свободен. Но система в этом мире работала против омег-одиночек. Его задержали через два дня. — Мальчик, ты несовершеннолетний. Ты не имеешь права жить один, не имеешь права снимать жилье. Тебе нужны опекуны, — твердил ему полицейский в участке, пока за дверью уже слышался тяжелый шаг Брута. Его вернули домой как беглую вещь. Наказание, последовавшее за этим, Соник помнил до сих пор — это были три дня в темноте спальни без еды и воды, наполненные лишь визитами «отцов». Когда завтрак был готов, Соник расставил тарелки на столе. Из гостиной уже доносилось ворчание проснувшихся мужчин. Не дожидаясь, пока они войдут и начнут комментировать его внешний вид или вкус еды, Соник быстро юркнул в коридор. Он вернулся в свою комнату и закрыл дверь на защелку. Нужно было переодеться. Соник стоял посреди своей комнаты, стараясь дышать ровно. Каждое движение отдавалось в ребрах тупой болью, но сейчас его внимание привлекло кое-что другое. Он взглянул на свою правую руку и замер. Он только сейчас обратил внимание. Запястье выглядело скверно. Оно не просто опухло — оно налилось тяжелым, иссиня-черным цветом, который пугающе выделялся на фоне бледной кожи. Соник осторожно попробовал шевельнуть пальцами, и по руке тут же ударил электрический разряд боли, от которого в глазах на секунду потемнело. — Фигня, — прошептал он, стиснув зубы. — Просто сильный ушиб. Пройдет. Он и понятия не имел, что кость там не просто треснула, а фактически раздроблена. Для него это была лишь очередная отметина в длинном списке повреждений. Подумаешь, запястье посинело — на груди и животе живого места не было, там синяки переливались всеми цветами радуги. Он достал из ящика свои любимые черные перчатки без пальцев. Они плотно обхватили ладонь, создавая подобие фиксации. Сверху — длинный рукав худи, и всё, «шикарно». Никто ничего не заметит. Соник наконец заставил себя подойти к зеркалу, висящему на дверце шкафа. Из отражения на него смотрел Лео — парень, которого обожала вся школа. Соник глубоко вдохнул, выпрямил спину, превозмогая боль в сломанных ребрах, и по привычке натянул на лицо ту самую дерзкую ухмылку на левую сторону. Пальцами здоровой руки он подправил уложенную челку. — Вот это красавец, — хрипло усмехнулся он своему отражению. — Ну что, синий герой, покажем им, как нужно держать удар? В этих изумрудных глазах снова вспыхнул тот самый пожар. Несмотря на ад, через который он проходил каждую ночь, его дух оставался нетронутым. Его тело могли ломать, его могли выгибать, его могли унижать физически, но добраться до того пламени, что горело внутри, этим ублюдкам было не под силу. Соник никогда не сдавался в прошлой жизни — не собирался сдаваться и в этой. Никогда. Он подхватил рюкзак, закинул его на одно плечо (стараясь не задеть самые болезненные места) и вышел из комнаты. На кухне уже слышалось чавканье и грубый смех «отцов», но Соник прошел мимо, не оборачиваясь. Он шагнул за порог квартиры, вдыхая свежий утренний воздух. Пусть тело было слабым, пусть оно предавало его каждую секунду, но дух Соника всё еще был свободен. И сегодня в школе он снова будет тем самым «самым крутым парнем», за которым тянутся остальные. Он направился к школе, чеканя шаг, скрывая хромоту и бережно прижимая к себе сломанную руку, спрятанную в кармане куртки. Очередной день борьбы начался.

---

Дорога до школы казалась бесконечной. Соник шел, стараясь держать ритм, но резкий порыв утреннего ветра спровоцировал новый приступ. Он едва успел отвернуться к дереву, как грудь сдавило спазмом. — Черт... — прохрипел он, зажимая рот здоровой рукой. Кровь просочилась сквозь пальцы, пачкая черную перчатку. Соник судорожно достал бумажный платок, вытер губы и сплюнул алую густую слюну на асфальт. Голова закружилась. Потеря крови и бессонная ночь делали свое дело, но он лишь сильнее сжал зубы. Не здесь. Не сейчас. В школьных коридорах он мгновенно преобразился. Стоило ему переступить порог, как по рядам учеников прошел шепот. — Смотрите, Лео пришел! — Боже, он сегодня выглядит еще горячее, чем обычно... Соник шел сквозь толпу со своей фирменной, слегка ленивой ухмылкой. Его окружала толпа друзей. Они смеялись, хлопали его по плечу (от чего он едва не терял сознание от боли в ребрах, но даже мускул на его лице не дрогнул), рассказывали какие-то сплетни. Были ли они настоящими друзьями? Нет. Соник не доверял им ни единой тайны своего «домашнего ада». Он знал: в этом мире омега, над которым издеваются, вызывает либо жалость, либо еще большее презрение. А Соник не хотел ни того, ни другого. Спрашивали ли они, почему он иногда бледный или почему носит закрытую одежду в жару? Нет. Замечали ли они, как он вздрагивает от резких звуков? Тоже нет. Для них он был идеальной картинкой, крутым парнем с обложки, за которым приятно идти. Зайдя в нужный кабинет, Соник привычно бросил пару дежурных шуток одноклассникам, сохраняя ту самую жестикуляцию и манеру речи, которая когда-то заставляла друзей на Мобиусе улыбаться. — Эй, Лео, ты чего такой сонный? Опять всю ночь тусил? — крикнул кто-то с задней парты. — Ага, — бросил Соник через плечо, небрежно потирая нос. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на сон, ребят. Он дошел до своей парты в углу, скинул рюкзак и буквально рухнул на стул. Сил больше не оставалось. Пока учитель не пришел и класс гудел от болтовни, Соник сложил руки на парте, осторожно пристроив больную правую кисть поверх левой. Он положил голову на локоть и закрыл глаза. Всего несколько минут. Ему нужно было украсть у этого дня хотя бы крошечный кусочек забвения, прежде чем школьный звонок заставит его снова играть роль идеального, непобедимого Лео. В голове шумело, а перед глазами всё еще стояли изумрудные вспышки и призрачное прикосновение Архитектора, пока он медленно проваливался в тяжелую, тревожную полудрему.

---

— Лео! Голос доносился словно из глубокого колодца. Соник спал мертвым сном — тем самым страшным сном омеги, чье тело было вымотано до предела ночными кошмарами и болью. Он буквально отключился, вырубился прямо на твердой парте, не слыша ни шума перемены, ни звонка на урок. — Лео! Лео! Лео! — девичьи голоса наперебой звали его, кто-то щелкал пальцами прямо у самого уха, но Соник не реагировал. Он был слишком далеко от этой реальности. Но стоило чьему-то пальцу осторожно коснуться его плеча, как сработал древний инстинкт бойца. Соник резко, рывком открыл глаза и вскочил на ноги, едва не опрокинув стул. Сердце бешено колотилось в ребрах, правая рука инстинктивно дернулась, но отозвалась такой вспышкой боли в запястье, что он окончательно пришел в себя. — А? Что?.. — он помотал головой, отбрасывая челку с глаз и пытаясь понять, где он. Класс замер. Учительница истории, мисс Грейс, стояла у доски, сложив руки на груди. — Рада, что ты снова с нами, Лео, — иронично заметила она. — Раз уж ты решил проснуться, может, ответишь на мой вопрос? Мы как раз обсуждали битву при Файнал Виджил. Какова была главная стратегия Соника в том столкновении с армией Эггмана? Соник на мгновение замер. Это был новый предмет — «Наследие Синего Героя». После его смерти мир так изменился, что правительство ввело в школьную программу отдельный курс, посвященный его подвигам. Учебники, даты, схемы... Для всех это была сухая история, но для него это была жизнь. Соник выпрямился. Сонливость как рукой сняло. — Стратегия? — он усмехнулся той самой дерзкой ухмылкой, от которой у девочек на передних партах перехватило дыхание. — В книгах пишут, что он ждал подкрепления от G.U.N., но это чушь. На самом деле подкрепление опаздывало на сорок минут. Соник не ждал. Он использовал перепад высот и магнитное поле роботов против них самих. Он заставил их столкнуться в узком каньоне, используя эффект домино... Он начал рассказывать. Сначала спокойно, но потом увлекся. Соник говорил с такой страстью, с такой точностью в деталях, будто он сам стоял там, среди взрывов и скрежета металла. Он активно жестикулировал (стараясь не слишком дергать правой рукой), описывал выражения лиц своих друзей и даже то, как пахло озоном в воздухе перед решающим ударом Хаоса. Его рассказ был намного глубже, ярче и честнее любого учебника. Класс слушал, затаив дыхание. Кто-то охал, кто-то ахал, а учительница и вовсе забыла, что хотела сделать ему выговор за сон на уроке. Она слушала его, завороженная этой живой картиной. Когда Соник закончил и победно облокотился на парту, в кабинете повисла тишина, которую прервали аплодисменты мисс Грейс. — Поразительно, Лео, — сказала она, вытирая очки. — Вот видите, класс? Лео хоть и проспал пол-урока, но тему раскрыл лучше любого профессора. Садись, пять с плюсом. Соник сел, чувствуя, как адреналин медленно уходит, оставляя место привычной ломоте в теле. Но стоило ему оглянуться, как он поймал на себе взгляды нескольких парней-альф с задних рядов. Те сидели, сжав кулаки, их глаза горели ненавистью и завистью. «Выскочка», «любимчик», «омега, который возомнил себя героем» — эти мысли читались на их лицах без слов. Соник лишь привычно прищурился. Он знал этот взгляд. Он знал, что после уроков его будут ждать за углом школы. — А зачем нам вообще этот предмет? — вдруг раздался скептичный голос с задней парты. — Соник мертв уже пятнадцать лет. Какая разница, как он там бегал или что взрывал? Это просто древняя история. Класс зашумел, поддерживая вопрос. Учительница, мисс Грейс, на мгновение замолчала, поправляя очки. Она обвела учеников долгим, серьезным взглядом, а потом мягко улыбнулась. — Вы правы, для многих это просто параграфы в учебнике, — тихо начала она. — Но я веду этот предмет не потому, что так велит программа. А потому, что я видела его. Настоящего. Своими глазами. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Соник, который до этого пытался незаметно растереть ноющее запястье, замер. Его взгляд приковался к учительнице. — Мне было десять лет, — продолжала она, и её голос задрожал от нахлынувших чувств. — Это случилось во время последней атаки на город. Мой дом рушился, я оказалась заблокирована на верхнем этаже под завалами. Вокруг был только дым и огонь. Я была уверена, что это конец. Но потом... я увидела синюю вспышку. Она начала описывать тот день с такой страстью, что казалось, стены класса растворились. Она рассказывала о том, как герой появился из ниоткуда, как он подмигнул ей, когда вытаскивал из-под обломков, и как тепло ей было в его руках, когда он уносил её в безопасное место. — Он спас меня, — прошептала она. — И не только меня. Он подарил нам будущее ценой своей жизни. Поэтому мы учим это. Чтобы помнить, что такое настоящая храбрость. Соник слушал её, и внутри него всё перевернулось. Память — та самая, настоящая, не из книг — услужливо подкинула картинку: испуганная десятилетняя девочка в розовом платье, прижимающая к себе испачканного мишку. Он помнил её! Помнил, как аккуратно держал её, чтобы не напугать еще сильнее. Сейчас этой девушке было двадцать пять. Она была взрослой, уверенной в себе женщиной, которая посвятила свою жизнь тому, чтобы память о нем не угасла. А он... он сидел перед ней в теле избитого пятнадцатилетнего подростка, не способного даже признаться, кто он на самом деле. Мисс Грейс закончила рассказ, на её глазах блестели слезы, но она быстро их смахнула. — Герои живут, пока мы о них помним, — добавила она. В этот момент пронзительно зазвенел школьный звонок. Урок был окончен. Ученики начали шумно собираться, обсуждая услышанное, но Соник продолжал сидеть, глядя на учительницу. Он знал, что те парни с задних парт уже направились к выходу, бросая на него многозначительные взгляды. Но сейчас его мысли были заняты другим: той маленькой девочкой, которая выросла и сохранила его свет в этом жестоком, изменившемся мире. — Лео, ты идешь? — окликнул его кто-то из друзей. — Да, — бросил Соник, надевая маску безразличия и пряча сломанную руку в карман. — Уже иду. Соник медленно поднялся, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного коктейля чувств: гордости за ту маленькую девочку и горечи от своего нынешнего положения. Он бросил последний взгляд на мисс Грейс — она убирала тетради в сумку, всё еще пребывая в своих воспоминаниях. Она и понятия не имела, что тот самый герой только что спал на её уроке. Как только Соник вышел в коридор, реальность тут же ударила в лицо холодным сквозняком и тяжелыми взглядами. — Эй, «профессор»! — раздался за спиной грубый голос. Соник даже не обернулся. Он знал, что это Марк — местный альфа, капитан футбольной команды, который не выносил, когда кто-то другой оказывался в центре внимания. Особенно если этот «кто-то» был омегой с вечным кашлем. — Чего тебе, Марк? У тебя возникли вопросы по стратегии Хаос-Контроля? — Соник обернулся, прислонившись спиной к шкафчикам и засунув здоровую руку в карман. На его губах играла та самая дерзкая ухмылка, хотя ребра ныли при каждом вдохе. — Мне кажется, ты слишком много на себя берешь, Лео, — Марк подошел вплотную, нависая над ним. Его сопровождали еще двое прихлебателей, те самые, что сжимали кулаки на уроке. — Рассказываешь сказки, строишь из себя умника... Думаешь, если учительница от тебя потекла, то ты теперь неприкосновенный? — Я просто умею читать книги, Марк. Тебе тоже советую, там иногда буквы в слова складываются, — парировал Соник, сверкнув изумрудными глазами. — Ты нарываешься, щенок, — процедил Марк. Он резко схватил Соника за воротник худи, и Соник невольно вскрикнул: рывок пришелся прямо на избитые ключицы. — Встретимся после уроков за спортзалом. Если не придешь — найду в раздевалке и тогда пеняй на себя. Марк толкнул его обратно к шкафчикам. Соник ударился затылком о металл, и в глазах на мгновение вспыхнули искры. Сломанное запястье пронзило огнем. — Обязательно буду, — бросил Соник вслед уходящей компании, хотя его голос слегка дрогнул. — Не забудь взять с собой мозги, а то бить меня без причины — это как-то скучно. Когда они скрылись за поворотом, Соник сполз по шкафчику, тяжело дыша. Он прижал раненую руку к груди. Кровь снова подступила к горлу. «Черт...», — подумал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — «Интересно, если бы они знали, кого собираются бить... испугались бы или смеялись еще громче?» Он знал, что шансов у него нет. В теле Лео он не мог развить скорость звука, не мог свернуться в клубок и разнести этих качков в щепки. Но внутри него всё еще жил Соник. А Соник никогда не убегал.

---

Весь оставшийся учебный день прошел как в тумане. На переменах друзья хлопали его по плечу, приглашали куда-то, но Соник лишь отшучивался. Он считал минуты до конца последнего урока.

Звонок.

Школьный двор быстро пустел. Соник медленно направился в сторону спортзала, туда, где за кирпичной стеной начиналась зона, скрытая от камер и глаз учителей. Там его уже ждали. Марк и его компания стояли в кругу, разминая кулаки. — О, пришел, — усмехнулся Марк. — А я думал, ты уже уполз к своей училке жаловаться. — Зачем мне она, когда у меня есть вы? — Соник скинул рюкзак на землю и медленно снял куртку, оставаясь в одном худи. Он понимал, что сейчас его снова будут ломать. Опять. Как и каждую ночь дома. Соник стоял перед ними, слегка расставив ноги. Его тело ныло, но азарт битвы — тот самый, из прошлой жизни — на мгновение заглушил боль. — Ну же, Марк, — подначил он, поправляя челку здоровой рукой. — Или ты только на поле умеешь мячик пинать? Марк взревел и бросился вперед, занося тяжелый кулак. Но Соник, даже в этом слабом теле, обладал реакцией, которую невозможно было пропить или выбить. Он резко ушел вправо, пропуская удар мимо уха. Второй парень попытался схватить его сзади, но Соник ловко нырнул вниз, заставляя нападавших едва не столкнуться лбами. — Да стой ты на месте, кусок дерьма! — закричал Марк, задыхаясь от ярости. — Что ты скачешь как девка? Дерись нормально! — «Нормально» — это стоять и ждать, пока твоя пустая голова во что-то врежется? — усмехнулся Соник, делая несколько быстрых прыжков назад. — Извини, у меня другие планы на этот вечер. Его ненавидели за всё. За то, что он был «слишком идеальным». Учителя ставили его в пример, называя лучшим учеником. Никто не знал, что за каждой пятеркой стоял страх вернуться домой с «четверкой» и получить за это порцию побоев от Моргана или Брута. Его отличная учеба была не выбором, а способом выживания. Их бесило, что он был чертовски привлекательным. Омега, который выглядел как сошедший с подиума бог, притягивал взгляды всех альф и бет школы, оставляя Марка и его свиту в тени. — Поймайте его! — скомандовал Марк. Трое парней бросились на него одновременно. Соник резко развернулся и рванул с места. В этой жизни он не мог преодолеть звуковой барьер, но в школе Лео не было равных на беговой дорожке. Он был чемпионом, местной молнией. Он петлял между деревьями и кирпичными выступами спортзала, заставляя качков спотыкаться о собственные ноги. — Что такое, ребят? — бросил он через плечо, на бегу вытирая проступившую у губ кровь. — Дыхалка подводит? Поменьше курите за гаражами! Но Соник знал, что долго это не продлится. Ребра горели огнем, а легкие, пораженные болезнью, начали отказывать. Резкий приступ кашля согнул его пополам прямо на повороте. Он запнулся, и этого мгновения хватило. Марк настиг его, сбивая с ног мощным толчком в спину. Соник упал на землю, проехавшись плечом по гравию. — Попался, сучонок! — Марк навис над ним, хватая за воротник и поднимая на ноги. Соник понял: бегать больше не получится. Нужно драться. Первые две минуты он держался на чистом упрямстве. Он успел нанести Марку точный удар в челюсть и пнуть второго парня под колено. Он двигался четко, профессионально, используя инерцию противников против них самих. На мгновение в его глазах вспыхнул тот самый Соник, который когда-то раскидывал роботов сотнями. Но тело Лео достигло предела. Правое сломанное запястье окончательно онемело, а при вдохе в груди что-то подозрительно хрустнуло. Соник пропустил тяжелый удар в живот, который выбил из него все силы. Он упал на колени, судорожно хватая ртом воздух. — Всё, выдохся, «герой»? — Марк сплюнул на землю, вытирая разбитую губу. — Сейчас мы покажем тебе, где место таких выскочек. Трое альф окружили его, закрывая небо. Соник поднял голову, с трудом фокусируя взгляд. На его губах всё еще была кровь, но в глазах не было ни капли страха. — Это... всё, на что вы способны? — прохрипел он, пытаясь подняться, хотя левая рука предательски дрожала. — Мои отцы... бьют гораздо сильнее. Этого признания они не поняли, приняв его за очередную издевку. Первый удар ботинком пришелся Сонику прямо в бок. Соник, шатаясь, начал подниматься на ноги. Отплевываясь от крови и пыли, он снова встал в стойку. Его била дрожь, но в изумрудных глазах горело упрямое, сумасшедшее пламя. Он не собирался оставаться лежать на земле, как побитый пес. Никогда. — Ты еще можешь стоять? Ну ты и живучий гад, — Марк сплюнул на землю, и в его глазах вспыхнула звериная ярость. Ему не нравилось, что этот омега не ломается. Марк сделал знак своим прихлебателям. Они не стали бросаться на Соника с кулаками. Вместо этого двое альф — Джаг и Смит, такие же громилы, как и Марк — резко зашли с флангов. Соник попытался увернуться, но его тело было слишком измотано, а легкие отказывали. Джаг, здоровяк с бычьей шеей, мертвой хваткой вцепился в его левую, здоровую руку. Смит же, не церемонясь, схватил Соника за правую. Резкий, ослепляющий разряд боли прошил всё тело Соника от запястья до плеча. Это был предел. Он вскрикнул, и этот звук был полон такой агонии, что Джаг на мгновение ослабил хватку, но Марк тут же рявкнул: — Держите его крепче! Гниду! Альфы сжали его запястья так, что кости захрустели, а в поврежденной правой руке, казалось, что-то окончательно раздробилось. Соник повис на их руках, его ноги подкосились. Он был полностью обездвижен. Его руки были растянуты в стороны, словно его готовили к распятию на фоне кирпичной стены спортзала. Марк, с перекошенным от ненависти лицом, медленно подошел к нему. Теперь Соник был беспомощной мишенью, запертой в тисках чужой силы. — Ну что, «самый горячий парень школы»? — Марк усмехнулся, поправляя кулак. — Сейчас мы посмотрим, какой ты будешь привлекательный после того, как я закончу. Соник поднял голову. С его разорванной губы капала кровь, а челка скрывала глаза. — Знаешь, Марк... — прохрипел Соник, с трудом ворочая окровавленным языком. — Ты... всё еще... жалкий... Этого было достаточно. Марк с рычанием занес кулак, вкладывая в удар всю свою ярость и зависть. В тишине за спортзалом раздался глухой, тошнотворный звук удара, а голова Соника резко откинулась назад. Когда Марк и его банда наконец закончили, они разом разжали руки. Соник тут же мешком рухнул на колени, не в силах удержать равновесие. Земля под ним поплыла, а из груди вырвался тяжелый, надрывный кашель. На серый гравий щедро плеснула ярко-алая кровь. Марк, вытирая пот со лба, посмотрел на свои сбитые костяшки и довольно ухмыльнулся. Они чувствовали себя победителями — наконец-то этот «идеальный» Лео валялся у их ног, избитый и раздавленный. — Надеюсь, ты усвоил урок, омега, — бросил Марк, разворачиваясь, чтобы уйти. Но тут за их спинами раздался тихий, хриплый смех. Соник, всё еще стоя на коленях и вытирая подбородок здоровой рукой, смеялся. — Идиоты... — прошептал он, поднимая взгляд. — Вы действительно думали, что я просто так приду сюда подставляться? Соник всё продумал заранее. Он знал, что Марк не сдержится, и знал, где именно камеры в этой школе всё-таки работают, пусть и скрыто. У него не было сил драться, но у него остался его разум. Сегодня этих «королей школы» ждет очень неприятный разговор с директором и полицией прямо в стенах учебного заведения. Ловушка захлопнулась в тот момент, когда Марк нанес первый удар. Кое-как поднявшись и пошатываясь, Соник побрел к главному выходу. У ворот его уже ждала толпа «друзей», которые хотели позвать его в кафе или на каток. Но стоило ему подойти ближе, как их весёлый гомон стих. — О боже, Лео! Твоя губа... — вскрикнула одна из девушек. — Тебя опять зацепили эти придурки из футбольной команды? Соник коснулся разбитой губы и поморщился. Странно, удары Марка были тяжелыми, прицельными — прямо в челюсть, в скулы. Но, взглянув на себя в отражение витрины, он увидел только рассеченную губу и небольшое покраснение. Почему-то после ударов этих парней синяки на его лице почти не проявлялись. «Может, тело просто привыкло к настоящему аду?» — мельком подумал он. По сравнению с тем, как его вбивали в стену Брут или Гарпун, удары школьных хулиганов казались детскими шлепками. Его организм, закаленный еженощными пытками дома, словно перестал реагировать на «мелкие» повреждения. Ребра под худи ныли, но лицо оставалось почти чистым. Это была жуткая адаптация — тело омеги научилось скрывать следы побоев, чтобы выживать. — Лео, пойдем с нами, мы это так не оставим! Нужно заявить... — начал один из парней. — Забейте, ребят, — перебил его Соник, натягивая свою привычную, чуть усталую маску спокойствия. Он небрежно поправил лямку рюкзака. — Сегодня не получится потусить. У меня работа, смена начинается через полчаса. — Но ты же весь в крови! — ахнула подруга. — Ерунда. Просто царапина, — он подмигнул ей, хотя внутри всё горело. — В следующий раз, обещаю. Он развернулся и зашагал прочь, стараясь не хромать. Ему нужно было добраться до работы. Там, в тишине и среди чужих людей, он мог на несколько часов забыть о том, что он — сломанный омега Лео, и снова почувствовать себя хотя бы немного свободным. Главное — успеть заработать достаточно, чтобы дома было чем оплатить счета и не дать «отцам» повода для нового раунда «воспитания».

---

Работа официантом была для Соника одновременно и спасением, и очередной пыткой. В этом кафе всегда было много людей, и даже в простой белой рубашке с закатанными рукавами и черном фартуке он выглядел вызывающе притягательно. Его движения, несмотря на боль, сохраняли ту самую естественную грацию, которую он пронес через жизни. Мимо витрины часто проходили школьники. Соник слышал щелчки затворов их телефонов и приглушенный смех. Даже на случайных снимках, сделанных через стекло, где он просто пополнял запасы салфеток или записывал заказ, он выглядел невероятно «горячо». Усталость и легкая бледность только добавляли его образу роковой загадочности, которую так любили сверстники. Прошли часы. Состояние Соника стремительно ухудшалось. С самого утра в его желудке не было ничего, кроме горькой желчи и крови, которую он сглатывал во время приступов кашля. Сознание начало подводить: на несколько секунд мир вокруг него просто гас, превращаясь в черную пустоту. Он замирал с подносом в руках, судорожно вцепившись в край стола, но не позволял себе рухнуть. «Не здесь. Не при всех. Держись, синий...» — шептал он себе. Ему безумно хотелось спать. Хотелось есть. Хотелось просто исчезнуть, но только не возвращаться домой. Дом был местом, где его ждал новый круг ада. Внезапно администратор подозвал его к стойке. — Лео, это тебе. Клиент оплатил и просил передать, — мужчина кивнул на поднос, на котором лежали три дымящихся, ароматных чили-дога и стояла бутылка прохладной воды. Соник замер. Сердце пропустило удар. Чили-доги? В этом мире это было просто блюдо, но для него это был вкус его настоящей души, вкус свободы и старых добрых времен. Он быстро оглядел зал, пытаясь найти того, кто мог это сделать. Неужели кто-то из школы? Или... Архитектор? Но зал был полон незнакомых лиц, и никто не выдал себя ни жестом, ни взглядом. Голод взял верх над осторожностью. Первый же укус вызвал волну почти болезненного наслаждения. Он лопнул все три чили-дога за считанные минуты, едва успевая проглатывать куски. Теплая еда начала разливаться по телу, давая ту самую необходимую энергию, чтобы продержаться еще пару часов. Запив всё ледяной водой, Соник прикрыл глаза. На мгновение ему показалось, что он снова в Грин Хилл, сидит на холме после очередной победы над Эггманом. — Спасибо... кто бы ты ни был, — тихо прошептал он.

---

Восемь вечера. Улицы города начали тонуть в синих сумерках, зажигались вывески, и город постепенно переходил в режим ночного бодрствования. Соник шел по знакомым переулкам, стараясь не думать о том, что тело едва слушается после смены. Сегодня домой он не собирался — впереди была еще одна работа. В узком проходе между домами, где свет фонаря едва пробивался сквозь тени, воздух вдруг стал тяжелым и холодным. — Снова прячешься в тени, Лео? Или мне называть тебя иначе? Из темноты выступил Шэдоу. Он выглядел как всегда безупречно и опасно. Соник не остановился, лишь слегка замедлил шаг, натянув на лицо маску безразличия. — Опять ты? Слушай, у меня сегодня был долгий день, — бросил Соник через плечо. — Если хочешь поболтать о смысле жизни, выбери другое время. Он попытался прошмыгнуть мимо, как делал это раньше, используя свою гибкость, но в этот раз Шэдоу был готов. Прежде чем Соник успел среагировать, Шэдоу резко сократил дистанцию и впечатал руки в стену по обе стороны от головы парня. Все пути отступления были перекрыты. — Хватит бегать, Соник, — голос Шэдоу звучал низко и уверенно. — Я Лео, — Соник поднял взгляд, глядя прямо в алые глаза. — Сколько раз тебе повторять? — Доказательства? Хорошо. Я следил за тобой с самого утра. Ты — Соник. — Нет. — Да. Я разговаривал с твоей учительницей истории, мисс Грейс. Она в восторге от тебя. Рассказала, как страстно ты описывал подвиги «умершего героя». Я проверил учебники, — Шэдоу наклонился ближе, его взгляд сверлил насквозь. — Половины того, что ты рассказал, нет ни в одном архиве, ни в одном сайте. Ты описывал такие детали боя, которые мог знать только тот, кто был там. Или ты сам это придумал, или ты это помнишь. Соник сглотнул, чувствуя, как ловушка захлопывается. — У меня просто богатая фантазия. Я много читаю, — парировал он. — Фантазия? Учительница сказала, что ты разбираешься в теме лучше любого профессора. А потом я зашел к твоему классному руководителю. Ты — лучший бегун школы. Какое совпадение. — И что? — Соник дернул плечом, поморщившись от боли в ребрах. — Это просто увлечение! У меня нет его скорости, нет сил. Я просто парень, который любит бегать. Это не преступление. — Это не мешает тебе быть Соником в другом теле, — отчеканил Шэдоу. — Но вот что странно: ты сказал нам в тот день, что ты двоечник. А на деле — ты круглый отличник. Зачем лгать о своей успеваемости, если тебе нечего скрывать? Если бы ты был Соником, ты бы наверняка косил под дурачка, чтобы отвести подозрения. Но ты переиграл сам себя. Соник попытался отшатнуться, дернуться в сторону, но Шэдоу только сильнее зафиксировал его, придавливая своим присутствием к стене. Соник чувствовал запах кожи и холода, исходящий от него. — И последнее, — Шэдоу прищурился. — Ты ведь любишь чили-доги? — Это... просто популярная еда, — голос Соника стал тише. — Соник обожал их. Это была его страсть. — Ну и что? Совпадение! Теперь мне и есть нельзя то же самое? Чуть что — и сразу «Ты Соник». — Врешь, — Шэдоу почти коснулся своим лицом лица Соника. — Я видел, как ты только что в подсобке лопал их с таким удовольствием, будто это лучшая еда во вселенной. Три штуки за пять минут. У тебя кончились аргументы, «Лео». Соник тяжело дышал. Ему хотелось кричать, хотелось просто толкнуть Шэдоу и убежать, но тело омеги было слишком слабым, а Шэдоу — слишком проницательным. Он держался до последнего, сжимая кулаки. — Посмотри на меня, Шэдоу! — выкрикнул он, и в его голосе прорезалась та самая дерзость. — Я выгляжу по-другому! У меня другое тело, другая жизнь, я вообще омега! Где ты тут увидел синего ежа? Мы внешне вообще не совпадаем! Шэдоу молчал несколько секунд, внимательно изучая каждую черту его лица. — Твоя манера речи... твои жесты... то, как ты дерзишь, когда прижат к стене... — Шэдоу протянул руку и кончиками пальцев приподнял подбородок Соника, заставляя его смотреть прямо в глаза. — Этот огонь внутри. Его не спрячешь за человеческой кожей. И глаза. Цвет твоих глаз, Лео. Это те же самые изумруды, которые я видел сотни раз. Ты можешь лгать словами, но твои глаза кричат правду. Соник замер. Хватка Шэдоу на его подбородке была твердой, не дающей отвернуться. В этом тесном переулке, где их разделяли считанные сантиметры, Соник отчетливо видел, что Шэдоу, несмотря на свою мощь, выглядит почти его ровесником. Да, он был выше, его плечи были шире, а фигура — гораздо более атлетичной и накачанной, но лицо оставалось лицом подростка. Бессмертный юноша против сломленного омеги. «Плохо следишь...» — ядовито прошептал внутренний голос Соника. — «Если бы ты видел, что происходит, когда в нашей квартире закрывается дверь, ты бы не задавал эти идиотские вопросы». Но вслух он выдал совсем другое. Соник заставил себя рассмеяться — сухо и дерзко, как умел только он. — Огонь? Изумруды? Шэдоу, ты пересмотрел романтических фильмов? — Соник попытался дернуть головой, но Шэдоу лишь плотнее зафиксировал его. — Цвет глаз — это просто генетика. А манера речи... может, я просто его фанат? Подражаю кумиру, все дела. — Твои фанаты не знают, как пахнет озон перед твоим рывком, — отчеканил Шэдоу, и его взгляд стал еще пронзительнее. — И они не едят чили-доги так, будто это единственное, что связывает их с прошлой жизнью. Кстати, как тебе сюрприз? Соник на секунду запнулся. Так это действительно был он. — Так это ты заказал их в кафе? — Соник прищурился. — Решил проверить реакцию? Знаешь что, «Лео» тебе наврал. Я ненавижу чили-доги. Меня от них тошнит! А то, что ты видел... я просто умирал с голоду. Мне было плевать, что закидывать в желудок, хоть подошву от ботинка! — Врешь, — Шэдоу наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Ты ел их с наслаждением. Аргументы закончились, Соник. Признай это. — Послушай ты, «Гэндальф» недоделанный! — Соник сорвался на крик, и Шэдоу заметно вздрогнул от этого старого прозвища. — Ты понимаешь, как это выглядит?! Взрослый мужик зажимает в подворотне несовершеннолетнего! Ты пристаешь к школьнику! Мне полицию позвать или ты сам свалишь в ту тень, из которой вылез? Шэдоу на мгновение опешил. Он привык сражаться с богами и роботами, а не оправдываться перед подростком за нарушение границ. Соник воспользовался его замешательством и резко оттолкнул его руки, отскакивая на пару шагов. — Отстань от меня, Шэдоу! — выпалил Соник, тяжело дыша и прижимая больную руку к животу. — У меня... меня ждут дома! Если я опоздаю, отцы будут в бешенстве. У них тяжелая рука, и твои философские бредни мне не помогут, когда я буду объяснять, где я шлялся! Он бросил это как очередную дерзость, пытаясь скрыть за сарказмом настоящий страх перед тем, что его ждало. Шэдоу не знал, что под «ждут дома» Соник подразумевал ночную смену, на которую его выпихнули Гарпун и Брут, чтобы он отрабатывал их долги. — Иди спасай мир, пафосно стой на крышах, делай что хочешь! — Соник развернулся и бросился бежать по переулку. — Но оставь Лео в покое! Его больше нет! «Надо же, какие отмазки я нашел...» — горько подумал Соник, ныряя в темноту соседней улицы. — «Прикрываться возрастом перед тем, кто сам выглядит как подросток — это дно. Но это сработало. Пока что».