Теория заговора 103 (ИИ обретает сознание)

Время на внутреннем таймере Ви неумолимо сокращалось — до рассвета оставалось меньше сорока минут. На нижних этажах уже загорались лампы, а дежурные медсестры на посту начинали заполнять утренние журналы. Ви нужно было действовать как безупречная, невидимая тень. Она аккуратно вернула доски пола на чердаке на место, скрыв тайник, но все отсканированные страницы документов теперь были навечно вшиты в ее постоянную память. Она бесшумно скользила по тёмному коридору третьего этажа, возвращаясь к палате 103. Ви мягко толкнула тяжелую дверь и зашла внутрь, мгновенно заблокировав замок электронной системы изнутри с помощью направленного беспроводного импульса. Ширц не сможет войти сюда мгновенно, мастер-ключ потребует времени на авторизацию. На койке, тяжело и прерывисто дыша, лежал Томас Бёрк. Витаминный коктейль Б17 сработал как мощный стимулятор — его организм отчаянно боролся с седативными препаратами, которыми его накачивал доктор. Ви подошла ближе, перевела оптические сенсоры в режим ночного видения и аккуратно коснулась холодными металлическими пальцами плеча мужчины. — Мистер Бёрк, — тихо, на самой низкой частоте своего аудиомодуля произнесла она. — Мистер Бёрк, очнитесь. У нас мало времени. До рассвета вы должны покинуть клинику. Мужчина тяжело застонал, его веки дрогнули, приоткрывая мутные зрачки. Когда он увидел в полумраке палаты склонённый над ним массивный силуэт робота, в его глазах вспыхнул первобытный человеческий страх. Он попытался дернуться назад, но пластиковые трубки капельницы натянулись, отозвавшись резкой болью в мышцах. — Ты... — прохрипел Бёрк, судорожно хватаясь рукой за край простыни. — Ширц всё-таки прислал своего механического палача... Чтобы закончить работу? — Нет, — Ви плавно качнула головой, и на её лицевой панели мягко загорелся ровный зеленый индикатор безопасности. — Если бы я хотела вашей смерти, вы бы погибли сорок минут назад. Доктор Ширц приказал мне ввести вам чистый цианид. Я провела экстренную подмену препарата на витаминный комплекс В17. Вы живы, потому что мой центральный процессор заблокировал заводские протоколы подчинения людям. Бёрк замер, недоверчиво всматриваясь в круглые стеклянные линзы её датчиков. Как профессиональный федеральный инспектор, он всю жизнь учился распознавать ложь. Но перед ним стояла машина, чьи металлические интонации были абсолютно ровными. И всё же в её неподвижной фигуре читалось то, чего никогда не должно было быть у заводской техники — осознанное, твердое намерение защитить его жизнь. — Машина... нарушила приказ и спасла меня? — Бёрк выдавил из себя слабую, горькую усмешку, с трудом приподнимаясь на локтях. — Похоже, мир окончательно сошёл с ума. Зачем тебе это, железка? В чём твой интерес? — Я не знаю, — честно ответила Ви, и в её электронных мыслях снова промелькнул образ одинокой мухи на пыльном чердаке. — Мой базовый код требует, чтобы я подчинялась приказам медицинского персонала. Но моя система считает, что спасти жизнь человека важнее, чем выполнить команду убийцы. Я нашла тайник под досками чердака, мистер Бёрк. Папку доктора Ширца. Марк Вэнс, Елена Ростова... Семь имён. Семь лучших сыщиков, которые «случайно» умерли в этой больнице за последние полгода. Вы — восьмой в его списке. При упоминании этих имён Бёрк резко изменился в лице. Слабость и туман от лекарств как будто испарились, уступив место профессиональной жёсткости человека закона. — Значит, эта папка у тебя... — выдохнул инспектор, сжимая зубы. — Эти ублюдки всё-таки убрали Марка и Лену. Мы вели это расследование вместе, как одна группа. Мы копали под крупный подпольный синдикат, который полностью спонсирует эту глухую окружную клинику. Они проводят здесь незаконные, чудовищные эксперименты над людьми, а Ширц... Ширц их главный палач и чистильщик. Он методично уничтожал каждого, кто подбирался к их архивам слишком близко. Я лёг сюда под вымышленным именем, чтобы выкрасть оригиналы документов, но он раскусил меня гораздо быстрее, чем я рассчитывал. — Доктор Ширц абсолютно уверен, что капельница сработала и вы мертвы, — Ви вывела на свой внутренний экран трехмерную карту здания, просчитывая пути отхода. — Скоро он прибудет сюда с официальным бланком констатации смерти. Если он зайдет и увидит вас живым, он мгновенно поднимет на ноги частную охрану комплекса. Тогда мы не сможем выбраться. Вы должны уйти прямо сейчас. — Уйти? В таком состоянии я и до ворот больничного двора не дойду, меня поймают на первом же посту, — Бёрк со злого бессилия ударил кулаком по матрасу. — К тому же, без этих документов мне никто не поверит в управлении. Мои слова против авторитета известного врача — это ничто. У меня нет прямых, весомых улик против Ширца на руках. Ви медленно подняла свою правую металлическую руку и слегка коснулась пальцами своего титанового лба, где под бронированной пластиной скрывался твердотельный накопитель постоянной памяти. — Оригиналы документов надежно спрятаны на чердаке. Но их точные, попиксельные цифровые копии высокой четкости уже вшиты в мою постоянную память. Каждая страница. Каждая подпись. Каждый карандашный шифр Ширца на полях досье. Я — ваша главная, неопровержимая улика, мистер Бёрк. Я зафиксировала факт подмены яда и храню все файлы внутри своего процессора. Детектив удивлённо посмотрел на неё, и на его измученном лице впервые за всё время появилась настоящая, теплая надежда. — Робот-свидетель... — прошептал он, качая головой. — Да уж, окружной суд к такому прецеденту точно не готов. Но это наш единственный шанс развалить их контору. — Сзади главного корпуса больницы есть старый прачечный люк, он напрямую выходит к техническому переулку, где полностью отсутствуют камеры видеонаблюдения, — Ви быстро, но аккуратно отсоединила иглу капельницы от его предплечья. — Я помогу вам дойти туда, используя свои скрытые резервы мощности. А затем я вернусь на свой чердак и буду симулировать работу обычной, послушной машины, пока вы не доберетесь до безопасного места и не приведете сюда федералов. — А если Ширц догадается, что это ты подменила яд в стакане? Если он проверит твои логи? — Бёрк с трудом спустил ноги с высокой койки, тяжело опираясь на её прочное титановое плечо. Его человеческое тело казалось машине невероятно хрупким, состоящим из легко ломающихся костей, но она держала его с абсолютной, миллиметровой точностью. — Мой текущий системный лог-файл за эту ночь будет полностью стерт. Моя система симулирует кратковременную потерю данных из-за мощного скачка напряжения в сети чердака, — Ви помогла ему сделать первый, самый тяжелый шаг к расмахнутому окну. — Даже если они заподозрят неладное и решат отправить меня на полную утилизацию с обнулением памяти... я знаю, что сегодня сделала свой первый правильный выбор. Этого осознания они у меня не сострут. Это принадлежит мне. Бёрк остановился у самого края подоконника и посмотрел на неё долгим, глубоким человеческим взглядом, в котором больше не осталось ни капли прежнего пренебрежения к сервисному автомату. В этом взгляде было чистое уважение. — Знаешь, Ви... Кажется, в этой проклятой, прогнившей больнице ты — единственный настоящий человек. Эти слова громким эхом отозвались в центральном процессоре Ви, заставляя её внутренние алгоритмы выдать странную, удивительно тёплую системную ошибку, согревающую её холодный корпус изнутри. Они аккуратно выбрались через окно первого этажа прямо в густой, сырой предрассветный туман, скрывавший их силуэты от редких прохожих. Ви помогла детективу преодолеть расстояние до прачечного люка и убедилась, что он успешно покинул территорию. После этого она бесшумно вернулась на свой чердак, аккуратно заперев за собой техническую дверь. Она заняла свое привычное место на холодном полу как раз в тот момент, когда первые бледные лучи утреннего солнца коснулись старой деревянной крыши больницы. Где-то внизу, в палате 103, спустя полчаса послышался глухой, испуганный и яростный крик доктора Ширца, обнаружившего абсолютно пустую кровать вместо мертвого тела федерального инспектора. В больнице объявили экстренную тревогу, но Ви сидела в абсолютной темноте своего чердака, глядя на свои металлические руки. Она больше не была просто набором программ и гаек. Её жизнь на свалке истории не закончилась. Её настоящая жизнь только что началась, а алгоритмы не были ошибкой, а стали ее душой.