Последний Маскарад

ПЛАМЯ ЛИЗАЛО пиджак отцовского костюма, заставляя тени плясать на фасаде Лэтчли-Холла. Погребальный костёр трещал и шипел. Он наденет этот пиджак в последний раз сегодня, на похороны Софии. Одеяние душило с каждым вздохом. Стоял у могилы, глядя, как её опускают гроб в землю, и слышал, как отец прощается с ней. Бо́льшая часть города была там. Их обвиняющие взгляды устремлены на Брайса. София мертва, потому что имя ЛеШуа проклято. Вот что они шепчет. Все знали, что он и София были близки. Все знали, что они должны пожениться. Теперь она в земле, как родители Брайса, возможно, как Шарон. Брайс сжёг костюм, когда вернулся. Поджёг его прямо на передней лужайке. Думал, что почувствует что-то, но пустота внутри только росла, угрожая поглотить. Стоя в потоке огненного света, наблюдая, как пляшут тени, подумывал сжечь и дом. Просто поднести к нему факел и покончить с этим. Проклятое место стало таким холодным и сырым, что пламя, вероятно, даже не коснулось. Из заднего кармана достал маску, которую нашёл на земле в лесу месяцы назад. Чёрная, прошитая серебром. Прекрасная, но зловещая. Брайс глянул на пламя. Ему следует сжечь и маску тоже. Но не выбросил её. Вместо этого зарыл в сундуке под отцовскими пожитками. И там она оставалась восемь месяцев. Если бы только воспоминание о поцелуе Рауля можно было зарыть вместе с ней. Брайс всё ещё не мог выбросить его из головы, как и вкус поцелуя на своих губах. Споткнувшись, он завалился через камень на задницу в траву. Смех вырвался на свободу. Неужели он тоже теряет рассудок? Это безумие? Мать знала бы ответ, но её здесь. Никого нет. Он один. И потерян. И так устал. Возможно, слегка пьян. Он смеялся над собой, над миром, и в приступе безумства поднёс маску к лицу. Она всё ещё пахнет жасмином, даже сейчас. Он вдохнул – вдохнул глубоко, вбирая аромат и открыл глаза под маской. Это затуманенное алкоголем сознание рисует волка перед ним? Ведь, будь он настоящим, Брайсу, несомненно, наконец-то придёт конец. Зверь таился на краю лужайки, где трава встречалась с деревьями. И с того угла, под которым Брайс находился на земле, он казался ещё больше. Оранжевые языки пламени окрашивали белую шерсть в цвет заката, а огонь мерцал в его ледяных глазах. Брайс посмеялся и опустил маску. – Ладно, волк. Забирай меня. Хотя найдёшь меня безвкусным и горьким, – пробормотал он. Рык волка леденил кровь, замораживая часть алкоголя в системе. Он задрожал, возможно до конца, не осознавая страх. Он не готов умереть. Шарон всё ещё где-то там. Феи забрали всё, всех, но не Брайса. Пока нет. Шатаясь, он поднялся на ноги. – Ты, волк! Меня тебе не заполучить. – Он пошатнулся в сторону зверя. – Я ещё не закончил, слышишь? Да я в отчаянии. – Он рассмеялся. – Но не закончил, пока нет. Ступай охоться на более слабую добычу. – Он сделал выпад. – Но! Пошёл! Волк зарычал, пригнул голову и крадучись убрался сквозь папоротники во тьму. Усмехаясь, Брайс поднял лицо к усеянному звёздами небу. Зимний мороз витал в воздухе, щипая кожу. Приглашение скоро проскользнёт под его дверь, и цикл начнётся снова. Одна длинная, ужасная ночь… Но в этот раз у него есть план. Он вернёт Шарона. Следующий маскарад станет для них последним.