Последний Маскарад

ГОРОЖАНЕ, СПОТЫКАЯСЬ, ВХОДИЛИ в город на рассвете, с раскрасневшимися щеками, заплетающейся речью, пьяные от вина и веселья. Брайс спал мало, бодрствуя в надежде, что Шарон образумится и появится на улице ночью. Он этого не сделал. Теперь Брайс ждал на лошади у замёрзшего городского фонтана, сканируя непрерывный поток людей в поисках солнечно-жёлтого платья Софии или уверенной походки брата, прислушиваясь к его лёгкому смеху. Поток людей замедлился до ручейка, а через некоторое время восход солнца и вовсе остановил его. Возможно, Шарон пошёл в город другой дорогой или удалился в дом Софии, который ближе, чем трактир, и уж, конечно, ближе, чем их дом. Брайс постучал в дверь величественного городского дома Бродёров, обрамлённого впечатляющими колоннами. Не столь впечатляющими, как те, что были на маскараде, но реальность едва ли может сравниться с фантазией. Луи, главный дворецкий, открыл дверь, его морщинистое лицо осветилось при виде Брайса на пороге. – Мастер Брайс? Рановато, но я могу заварить чаю– – Нет, благодарю. – Заходите с холода, сэр. – Он проводил Брайса внутрь и закрыл дверь. Как и большинство горожан, Луи знал Брайса с тех пор, как тот был мальчиком. Он расстроил немало детских проказ Брайса, Шарона и Софии. – Луи, Шарон здесь? – Шарон? Нет, сэр. А должен быть? – Беспокойство повысило его голос. – Ну, нет. Полагаю, нет. Но… что насчёт Софии? – Леди София скоро будет дома. – Он улыбнулся, радуясь, что может ответить хотя бы на это. Но маскарад давно закончился. То, что Шарон возвращается поздно, одно дело. Отсутствие Софии более тревожно. – Что-то не так, мастер Брайс? – спросил Луи. – Мне разбудить остальную прислугу? – Вероятно, ничего, но… да, думаю, разбуди их. На всякий случай. Прислугу разбудили, закутали в зимнюю одежду и отправили в город и окрестные земли на поиски пары. Их скоро найдут. Возможно, они приняли приглашение остаться в другом доме. Брайс объяснил городскому констеблю, что он Шарон поссорились, но Шарон не станет рисковать безопасностью Софии, особенно учитывая их очевидные отношения. Отношения, о которых прислуга Софии явно осведомлена. Шарон часто ездил в город навестить её, сказали Брайсу. В основном в те моменты, когда Брайс был занят управлением землёй, домом и счетами. Шарон навещал её в тот самый день, когда напал волк, и в этом была истинная причина его нахождения в городе. Почти все знали, и явно полагали, что Брайс тоже знает. Но по мере того, как часы тянулись, а пара не была найдена, гнев Брайса на обман брата ослаб, словно зимнее солнце. Брайс галопом поскакал на лошади домой, чтобы проверить там. Позже вернулся в трактир к мрачным лицам. Надвигалась ночь. Больше ничего нельзя сделать, сказал констебль, и горожане разбрелись, возвращаясь в свои тёплые, безопасные дома. Только Луи остался, стоя у окна трактира и заламывая руки. Он взял свою шляпу и пальто. – Патрис, возможно, всё ещё на почте. Я отправлю телеграмму мастеру Бродёру. – Отцу Софии. Он будет в ярости. И, пожалуй, должен быть. Открыв дверь, Луи взглянул на Брайса. – Что мне ему сказать? Брайс застегнул плащ. – Что она будет найдена. Даю ему слово. – Он боялся, что точно знает, где находится пара. Единственное место, где он лично не искал. Оставив Луи на почте, Брайс галопом выехал из города, вниз по той же тропе, по которой шёл прошлой ночью. Прогоревшие факелы обрамляли тропу. Тьма смыкалась, ночь наступает рано в густом лесу. – Но! Копыта лошади взрывали опавшие листья и сосновые иглы, тропа, уже хорошо протоптанная бесчисленными бархатными туфельками и начищенными кожаными ботинками. Ряды погасших факелов закончились, но тропа продолжала извиваться дальше среди деревьев. Тонкие ветви тянулись из темноты, хватая, словно пальцы старух. Впереди замаячила арка. Ветви переплелись, образуя вход на маскарад, но тропа резко обрывалась по другую её сторону. Брайс резко остановил фыркающую лошадь и быстро спешился. Арка выделялась среди деревьев тем, но повсюду вокруг не было ничего, кроме деревьев. А сама арка была всего в несколько метров глубиной. Брайс прошёл сквозь неё, выйдя, с другой стороны, на утоптанную землю, но никакого маскарада, никакого огромного шатра, никаких величественных мраморных полов или громадной лестницы. Возвышались лишь старые дубы, их узловатые корни выпирали из земли. Лёд капал с древних ветвей, но что касалось магии, или музыки, или фей – не было никаких доказательств, что они когда-либо существовали. Он повернулся, плащ развевался, и пнул лиственную подстилку, ища доказательства. Хоть что-нибудь, чтобы доказать, что всё это не было сном. – Я знаю, вы здесь! – Его голос устремился во тьму. Тяжёлая, безвоздушная тишина леса поглотила его слова. – У вас мой брат! – кричал он. – София? Шарон! – Гнетущая ночь жадно унесла их имена прочь. – Рауль, ты изверг! Его лошадь тихо заржала. Быстрый ветерок прошелестел сквозь деревья, лёгкий, как пустой смех фей. Маскарад исчез, и Шарон тоже. Брайс замер, в окружении звука собственного запыхавшегося дыхания, наполняющими уши, закрыл глаза и прислушался к голодной тишине. Не следовало оставлять его. Нужно было утащить Шарона домой, брыкающегося и кричащего, как Отец поступал с Брайсом каждый раз, когда он сбивался с пути с мальчишкой конюхом. Шарон возненавидел его, но, по был в безопасности дома. Вместо того что… с ними. Он повернулся, и носок его ботинка извлёк что-то блестящее из листьев. Брайс опустился на колени и разгрёб их. Полые глаза маски уставились на него. Чёрная, прошитая тонкой серебряной нитью. Маска Рауля. Его сердце запнулось. Пальцами в перчатках он подхватил маску и укачал в своей руке. Её шёлковые ленты струились меж пальцев. Совпадение или нечто большее? Брайс встал и оглядел старые скрипящие деревья по-другому. Он сжимал маску в правой руке, а левая сжалась в кулак. Оба приглашения принадлежали Брайсу. Судьба Шарона должна быть его судьбой. Он потерпел неудачу, как и ожидал Отец. Что ж, будь он проклят, и прокляты феи. Брайс не уйдет без боя. Он не был своими родителями. Феи пожалеют о том дне, когда перешли ему дорогу. Будь они все прокляты. – Я иду за тобой! – крикнул он. Тишина приняла его клятву и припрятала её для сохранности.

***

Горожане прекратили поиски неделю спустя. Брайс не прекратил. Каждый день он ездил по лесам, ища хоть какой-то обрывок маскарада, за который можно уцепиться, и ничего не находил. Отец Софии явился в дом с обвинениями. Брайс выдержал бурю, как всегда, пока гнев этого человека не сдулся в рыдания. Работа вскоре потребовала его возвращения в Массалии-Сити. Дни становились длиннее, ночи теплее, снег начинал таять, разливая реки, а жизнь в Шамоне продолжалась. Никто не упоминал маскарад. Свечи, которые зажигали в окнах, чтобы указать потерянным влюблённым путь домой, оставались холодными. Никто не осмеливался говорить плохо о феях, ибо зимы и без того были суровыми, чтобы гневить тех, кто, как известно, управляет бурями. К лету настроение в деревне изменилось. Должно быть, Шарон и София сделали что-то и разгневали хозяина. Поползли слухи, что Шарон потерял свою маску, и вина легла на плечи Брайса. Кто-то видел, как он ударил брата. И снова он изолирован, но не глубоким снегом или зимними бурями. Виной. Это он сбил маску с Шарона. Что, если это стало причиной, по которой хозяин забрал его? На маскараде было лишь одно правило – никогда не снимай маску. Но это не имеет значения. Зима придёт снова, а с ней и солнцестояние. И с этими тёмными днями и долгими ночами вернётся маскарад. Брайс получит приглашение. Он всегда его получал. Найдёт Шарона и Софию и вернёт их домой.

***     

Середина лета пекла лесную поляну. Сосны сочились смолой. Брайс поднял свой топор и опустил его с увесистым ударом, расколов бревно надвое. Даже в тени деревьев влажный воздух пропитывал насквозь. Он стянул промокшую рубаху, перебросил её через молодое деревце и сложил расколотые поленья на телегу. Запряжённая в телегу, лошадь жевала траву и помахивала хвостом, отгоняя мух. Мало что беспокоило Брайса здесь. Он любил тишину, нарушаемую лишь стуком топора, бряцаньем упряжи лошади или случайным стрекотанием белки. Это была живая тишина, в отличие от тишины в доме. Та тишина стала тишиной могилы. Звук хрустнувшей ветки остановил его следующий удар. С поднятым топором он глянул в сторону линии деревьев и замер. Волк – тот самый, из той роковой ночи стоял в тенях под деревьями. Его белая шерсть мерцала, словно снег, даже сейчас. Зверь опустил голову и прижал уши. И рыкнул. Брайс сглотнул и медленно опустил топор, держа рукоять поперёк себя на случай, если придётся замахнуться. Глаза волка блестели, холодные и замёрзшие. Если он хочет лошадь Брайса, ему придется сразиться за неё. Лошадь жизненно необходима и его единственный товарищ. Без лошади жизнь в Лэтчли станет значительно труднее. Не надо, молча предупредил он зверя, надеясь, что язык его тела передаёт угрозу. Рычание волка превратилось в ворчание. Брайс оглядел поляну. Если один волк обернётся несколькими, у него нет ни единого шанса. Ему придется отдать лошадь, чтобы спастись. Пот струился по спине. Стрекотали кузнечики. Лошадь фыркала и рыла копытом землю. Если она учует запах волка, понесется, утащив телегу и дрова с собой. И разве это не просто проклятая удачей Брайса. – Не надо, – предупредил он волка, добавив собственное рычание. Зверь уставился в ответ. Возможно, он бешеный, и в таком случае топор в шею более милосердный конец, чем безумие. Рычание зверя прекратилось. Его уши навострились. Ветер переменился, закружившись по поляне, принося запах лошади и Брайса. Зверь понюхал воздух. Фыркнул, попятился назад, затем повернулся и исчез среди деревьев. Брайс выдохнул и ослабил хватку на топоре. Волк, вероятно, причина почему его куриное поголовье истреблено. Брайс видел огромные отпечатки в грязи возле двора. Если волк заберётся в загон, то утащит лошадь. С ним нужно разобраться. Закончив укладывать поленья на телегу, не сводя глаз с линии деревьев, он повёл лошадь обратно по лесной тропе ко двору. Отцепив телегу и благополучно разместив лошадь в конюшне, Брайс снял с себя пропитанную потом одежду, помылся, оделся в охотничье снаряжение и взял охотничье ружьё отца. Сдул пыль с ствола, смазал механизм и постарался не вспоминать, как однажды смотрел в дуло этого ружья не с того конца, когда палец отца лежал на спусковом крючке. Старые призраки прошлого не могут причинить боль сейчас – так он говорил себе. Закрыл дверь Лэтчли-Холла и приготовился выслеживать волка. Найти его не слишком трудно. У зверя такого размера должна быть просторная нора. Звук цокающих по земле копыт и грохот кареты остановили его на ступенях. Карета обогнула крутой поворот и приблизилась к дому, синие и жёлтые цвета Бродёра засияли в угасающем свете. Кучер осадил двух лошадей и приподнял шляпу приветствуя. Брайс кивнул в ответ, но не двинулся с места. Если Джонатан Бродёр явился, чтобы обрушить на Брайса новую тираду обвинений за потерю дочери, он обнаружит дверь захлопнутой перед своим носом. Он не видел Бродёра с тех пор, как тот сломался на этих же ступенях в разгар зимы. Сегодня он выглядел более худощавым в лице, с аккуратно подстриженной бородой. Раньше он всегда был гладко выбрит. И, как всегда, он одет безупречно. Внешний вид для него все. Спускаясь из кареты, он выпрямился и прочистил горло. – Лорд ЛеШуа, Брайс. – Джонатан. Взгляд мужчины скользнул по ружью и Брайсу, оценивая его потрёпанную одежду и щетину на подбородке. Не столько борода, сколько тень, которую он забывал сбривать. Было время, когда Бродёр приветствовал Брайса, как сына, которого у него не было. Те дни, казалось, принадлежат чьей-то чужой жизни. – Я не ожидал гостей. – Я это вижу. – Бродёр теребил свои манжеты. – Я должен извиниться за своё необъявленное прибытие, но у меня есть деликатное дело, требующее вашего мнения. – О? – Прошу, сопроводите меня в город? Мы поговорим подробнее в карете. – Сэр, как вы можете видеть, я одет для охоты, и у меня есть срочное дело. Если это может подождать– – Не может. – Он заламывал руки, затем спохватился и убрал руки за спину. Взгляд на кучера показал, что тот смотрит в сторону. Что бы Бродёр ни хотел сказать, это действительно личное дело, раз он так обеспокоен, что кучер может подслушать. – Это София, – прошептал Бродёр. Сердце Брайса подпрыгнуло. София вернулась? – Тогда Шарон… Бродёр покачал головой, резко обрывая надежды Брайса. – Нет, она одна. – Но… Тогда она должна знать, где он? – Брайс. – Он наклонился ближе и сжал плечо Брайса в своей дрожащей хватке. Непролитые слёзы плавали в стеклянных, испуганных глазах мужчины. – Наша дорогая София не та, кем была.