Последний Маскарад

Цвета. Словно весна пришла в глубины зимы. Брайс приготовился защищаться от фей, но в тот момент, когда он шагнул из арки в огромное фойе, задрапированное цветными гирляндами и сверкающими люстрами, он был рад маске, скрывающей его изумление. Люди плыли туда и сюда, их костюмы – всплески цвета на фоне стен и мраморных полов. Кто-то предложил забрать плащ и перчатки. Следовало бы обратить внимания на то, кому именно, но он не мог отвести взгляд от роскоши и фантазии бала, как не мог остановить собственное сердце. Мелодия пианино звенела вне поля зрения. Сладкая музыка плыла сквозь болтовню, танцуя вокруг людей. И не знал реальна ли музыка вообще. Он шагнул из тьмы зимы в ярко освещённый сон. Ноги двинулись, неся его вперёд. Люстра наверху была размером с проданную им карету. Широкая лестница рассыпала свои ступени от площадки, расходясь надвое и поднимаясь на галерейный этаж. Наверху люди опирались о балюстрады, хрустальные бокалы в их руках, маски, скрывающие лица. Среди них, несомненно, есть феи, но в окружении столь щедрой красоты феи способны двигаться среди горожан, не раскрывая себя. Он не ожидал, что будет так трудно увидеть их и, следовательно, защититься. Какой-то мужчина задел его плечо и извинился проблеском улыбки – лицо, скрытое за пёстрой полумаской. Это может быть кто угодно из города, но все здесь вне контекста, каждый – незнакомец. В незнании была опасность, но также и трепет, который ускорил ритм сердца Брайса и снова согрел кровь. В городе, где все знают его имя, семью и его трагедию, он внезапно стал анонимен. Может делать, что пожелает, говорить с кем пожелает. И никто не станет осведомляться о доме, брате, перспективах. Он стал никем. Все были никем. Он сглотнул, увлажняя сухое горло, и, словно прочитав его желания, появилась девушка, одетая в платье из голубого шёлка, которое струилось с плеч и шуршало вокруг сверкающих туфель. Её маска из голубого атласа роняла жемчужины, словно слёзы, на её розовые щёки. Она подняла поднос, безмолвно предлагая бокал вина. Её улыбка была столь невинной, что он поймал себя на мысли, что берёт бокал, чтобы доставить ей удовольствие. В тот момент, когда она повернулась, чтобы уйти, намёк на заострённые уши выдал её. Он поставил бокал на изящный приставной столик и сжал ладонь, отогревая внезапный холод. Нельзя принимать дары. Съесть или выпить что-либо здесь, несомненно, затянет его глубже в фантазию. Он должен найти Шарона и уйти, прежде чем маскарад запустит в него свои когти. Музыка пианино ускорилась, аккомпанирующая теперь полным оркестром. Часть толпы потекла через обширный дверной проём к её источнику. Проблески над их головами намекали на столь же роскошную комнату, но куда бóльшую, вероятно, главный бальный зал. Шарон всегда искал свет. Он будет в центре всего. Толпа увлекла Брайса вперёд, к бальному залу. Он оказался внутри, когда ощущение, что за ним наблюдают, подняло тонкие волоски на затылке. Взглянув назад лишь не несколько секунд, прежде чем толпа увлекла его дальше, он заметил мужчину на лестнице, одетого в сшитый на заказ чёрный костюм, похожий на костюм Брайса. Его маска была полностью из чёрного шёлка с золотой отделкой. В нём чувствовалась некая атмосфера отличия, непохожая ни на кого из увиденных. Но только когда двери закрылись, отрезав фойе, Брайс осознал, что отличием было отсутствие улыбки, и быстрый взгляд феи, который обдал холодом Брайса до костей. Если бы он знал во что одет Шарон, это помогло бы. Но с таким количеством мужчин, возможно половина мужского населения города – найти брата будет не так просто, как он надеялся. Большинство одеты в скромные наряды по сравнению с их партнёршами, но некоторые выбирали более изысканные. Шарон будет одним из таких, но он будет намеренно держаться вне поля зрения. Появилась ещё одна девушка, предлагая поднос с вином. Та же самая девушка, подумал он. Миниатюрная, с овальным лицом и дерзкой улыбкой, она казалась девочкой, но её глаза были стары. – Вы очень настойчивы, – сказал он. Она застенчиво улыбнулась и взмахнула ресницами с голубыми блёстками. – Возьмите напиток, Брайс. Несколько встревожило услышать своё имя на её губах. – А если я не возьму? – Он уже тянулся, но ему любопытен ответ. – Тогда вы рискуете оскорбить нашего хозяина, – сказала она сладко. Он зажал ножку бокала между пальцами и снял его с подноса. – Пресловутый хозяин. Что ж, тогда мне лучше услужить. – Он сделал глоток, чтобы ублажить её, и в надежде, что она может быть сговорчива с ответами. Игристая сладость вина зашипела на кончике языка и скользнула вниз по горлу с прохладной лёгкостью. Один глоток, конечно, не повредит. – Вы знаете имя каждого гостя здесь? – Знаю. – Тогда, возможно, вы можете помочь мне найти моего брата? – Его имя? – Ах, ну, вот тут всё становится… сложно. – Её вежливая улыбка слегка изменилась с растущим интересом. – Вы можете хранить секрет? Её глаза заискрились. – Я люблю секреты. – Я так и думал. – Секреты валюта для фей, так говорила Мать. – У моего брата моё приглашение. Так что, видите ли, здесь двое с одним и тем же именем. Её улыбка дёрнулась. – Другой – это ложь? Учитывая реакцию стража на поддельное приглашение у входа, любого намёка на ложь лучше избегать. – Уловка. Не совсем неправда. Я отдал ему приглашение с другого года. – Если сказать ей, что Шарон украл, она не захочет помогать и доложит о нём хозяину. Если действия Брайса приведут к тому, что Шарона вышвырнут с маскарада, тот никогда не простит его. Лучше тихо удалиться. – Неправда, значит. – Она шагнула ближе, так близко, что её трёхцветные глаза ослепили. – Хозяин будет весьма заинтригован. Привлечь взгляд хозяина казалось наихудшим из возможных исходов. Он должен найти Шарона, прежде чем их присутствие поднимет слишком много бровей. – Возможно, это будет теперь наш секрет? Не отведёте ли вы меня к брату? – Хм, – промурлыкала она. – Ждите здесь, Брайс. Она начала поворачиваться, но, учитывая, как разрослась толпа, найти её снова может занять часы. – Ваше имя? – окликнул он. По крайней мере, он сможет спросить о ней. – Шантель. – Она просияла через плечо как раз в тот момент, когда толпа поглотила её из виду. Брайс посмотрел на бокал в своей руке, теперь полупустой. Он был так сосредоточен на Шантель, что не заметил, как выпил больше одного глотка. Быстро поставил бокал и отошёл от искушения. Помощь Шантель будет иметь цену. Но если цена будет мала, он с радостью заплатит и уведет Шарона подальше от этого места и приторной магии, часть которой, несомненно, влияла на его волю. Разложенные миниатюрные кусочки еды привлекли взгляд. Изящные маленькие пирожные и крохотные пирожки, все предназначенные для того, чтобы быть съеденными за один укус. Он мрачно уставился на изобилие и на людей, усердно наполняющих свои фарфоровые тарелки, столь охотно берущих то, что даётся даром. Его желудок заурчал. Когда он в последний раз наедался? В эти дни никогда не хватало, чтобы наполнить тарелку. При удаче Шантель отведёт Брайса к Шарону, они исчезнут в течение часа, и какова бы ни была истинная цель этой пантомимы, она произойдёт без них. Шарон возненавидит его, но что такое ещё немного ненависти, когда её уже так много? – Вы выглядите так, будто присутствуете на похоронах. Мужчина, который заговорил, подхватил одно крохотное пирожное и закинул в рот. Серебряно-чёрная маска закрывала верхнюю половину лица, но оставляла рот свободным для выражения улыбки. Маска завязана длинной лентой, которая струилась сквозь столь же длинные чернильно-чёрные волосы. Он без пиджака, и одет повседневно, но рубашка из тёмного шёлка мерцала под сверкающим светом свечей. Мужчина опёрся бедром о банкетный стол и сложил руки, усмехаясь. – Выставка не соответствует вашим высоким стандартам, милорд? – Он улыбался, его тон был лёгок, но нёс схожую неподвижность, что и у стража – вероятно фей. Или этот мужчина тот самый фей со входа? Кончики его ушей были скрыты под шелковистыми волосами. Но человеческие уши не гарантия, что он не фея. Они могли наложить гламур на свои заострённые уши, если желали казаться людьми на эту ночь. Слухи говорили, что феи способны менять всю свою внешность, даже свой пол. Они носят больше, чем одну маску. – Это прекрасно, – сказал Брайс, задаваясь вопросом, где Шантель и планирует ли она вернуться вообще. Мужчина в серебристой маске фыркнул. – Сказано со всей страстью того, кто не имеет собственных желаний. – Он выхватил второе причудливое пирожное с выставки, казалось бы, наугад, и сделал один шаг к Брайсу, встав неприятно близко. – Могу ли я? О чём он просит? Брайс удержал его взгляд. Пурпурные глаза имели золотые крапинки, и чем больше он смотрел, тем больше цветов появлялось и тем более ослепительными они становились. Жар разлился по венах Брайса до груди. Это тот же фей со входа – страж. Просто в другой одежде. Брайс уверен в этом. – Хм… – Глаза стража сузились за маской. – Вот оно, – загадочно сказал он, затем наклонил подбородок и откусил кусочек пирожного. Его язык скользнул по губам, собирая капельку крема. Затем последний кусочек исчез меж губ незнакомца, и он обсосал джем со своего пальца. Его взгляд удерживал взгляд Брайса и не отпускал. Или, возможно, Брайс не желал отвести взгляд. Он пойман между желанием и отвращением, что его можно так легко соблазнить. Эта мысль разорвала хватку стража на нём. С смехом страж оттолкнулся от стола и исчез, растворившись среди кружащейся толпы. Брайс остался ловить своё сорвавшиеся дыхание и замедлять сердце. Тяжело сглотнул и поправил манжеты, пальцы теребили запонки отца. Ты не сын мне. Голос Отца снова звучал в голове, так громко, словно он стоит рядом сейчас. Эти слова охладили жар в венах, заземляя его в реальности. Брайс повернулся спиной к толпе и опёрся руками о стол, игнорируя нелепую еду, соблазнительную музыку и смех. Всё это абсурд. Эти люди глупцы. – Брайс? Он дёрнул голову вверх и обнаружил улыбавшуюся Шантель. Она протянула руку. – Я нашла другого Брайса. Выпрямившись, он провёл пальцами сквозь волосы, зачёсывая их назад. Используя этот жест, чтобы унять нервы, он взял её руку в свою, удивлённый тем, какой маленькой и деликатной она была. Она пробиралась сквозь толпу, Брайс на буксире позади неё. Некоторые поглядывали в его сторону, но мало чьи взгляды задерживались. Всего лишь тело в море тел. Смех Шарона приплыл к Брайсу, и когда толпа наконец расступилась, вот он, опирающийся на подлокотник кресла, с тремя людьми, ловящими каждое его слово. Он одет в бледно-серый костюм с серебряными пуговицами и кружевом в качестве мерцающих акцентов. Маска из чисто белых голубиных перьев. Светлые локоны и типичное тело ЛеШуа – не слишком тяжёлое, не слишком лёгкое – он так хорош собой, как только может быть мужчина. Брайс открыл рот, чтобы окликнуть, но одна из женщин, в платье солнечно-жёлтого цвета, взяла его руку и повела к танцующим. Толпа расступилась, освобождая путь. Брайсу следовало бы проложить себе путь к Шарону и потребовать, чтобы они ушли, но танцоры уже начали двигаться под музыку. Их цвета кружились и смешивались. Среди них двигался Шарон с грацией и выдержкой джентльмена. Он шагал, и поворачивался, и вёл свою партнёршу в её платье солнечно-жёлтого цвета шуршало по полу, соответствуя шагам двадцати пар вокруг. Мать учила их танцевать, и, конечно же, Шарон преуспел. Он был лучшим танцором на балах их юности и, очевидно, всё ещё остался им. Люди, выстроившиеся по краям, восхищались им, как восхищался и Брайс. Гордость заполняла сердце. Шарон заслуживает, чтобы его видели. Он процветает, когда за ним наблюдают, и привлекает людей к себе, словно мотыльков на пламя. Это он должен стать наследником. Он не порочит древнее имя ЛеШуа, не разочаровывает каждым шагом, и не прячется в темноте. Брайс поискал Шантель, но она ускользнула. Он один, стоящий среди прекрасного, словно грозовая туча летним днём. Танец закончился, и волна аплодисментов наполнила бальный зал. Шарон поклонился своей партнёрше. Она сделала книксен и взяла его руку, чтобы подняться. Вместе они смеялись. Брайс узнал её смех и узнал женщину, на которую брат сейчас смотрит так, словно она единственная женщина здесь. София. Видя их вместе и то, как они идеально подходят друг другу, прошлое сдвинулось вбок. Они играли вместе детьми, всегда Брайс, Шарон и София. Ликование Шарона и беззаботная радость Софии. Всегда вместе на балах, на которые их тащили. Вместе на роскошных ужинах, которые устраивал Отец, чтобы обсудить предложения о браке между Брайсом и Софией. Вместе завтра, как только вся эта чепуха закончится. Шарон и София явно влюблены. Брайс отступил от толпы. Если он отнимет эту ночь у Шарона, он потеряет брата навсегда. Шарон мужчина в своём праве. Он может принимать собственные решения и защищать себя, как показал инцидент с волком. Шарон не нуждается в нём и, вероятно, никогда не нуждался. Шарон стал… его защитником? Он поднял взгляд на брата и наблюдал, как тот притягивает Софию ближе, его голова склонена, а губы шевелятся. Отец был прав. Брайс действительно неудачник. Музыка заиграла снова, плывя над болтовнёй, плетя своё заклинание. Танцоры заняли свои места, словно марионетки, застывшие на концах верёвок. Клавиши пианино танцевали, и люди тоже, кружась и плывя в совершенной синхронности, но тёмная нить вплелась среди ослепительных огней и соблазнительной музыки, словно музыкальная нота, внезапно заигравшая фальшиво. Мужчина в чёрном с лестницы, в маске из золота, шёл вдоль края толпы, медленно и обдуманно. Он сканировал людей, танцующих для него. Губы лишены улыбки, а лицо скрыто. Половина толпы не заметила его, всё их внимание – на танцорах, но многие заметили. Они феи? Их взгляды были устремлены на властную фигуру, удерживающую внимание. Хозяин. Точно он. Никто другой не смог бы командовать полным залом гостей, просто войдя в него. Хозяин остановил своё медленное шествие и повернулся лицом к танцорам, прямо напротив Брайса. А между ними танцевали Шарон и София, размытое пятно ярко-жёлтого и непоколебимого серого. Взгляд хозяина поднялся, пронзил танцоров и сжал сердце Брайса, вырывая его из груди. Или так ощущалось. Брайс чувствовал истинный страх лишь раз в жизни, но сейчас почувствовал его снова. Внезапно его пальцы переплели другие. Шантель вернулась. Прикосновение испугало, вырвав из цепкого взгляда хозяина. Он посмотрел на сплетённые руки – заострённые ногти, тонкие мужские пальцы – и затем вверх, на стража, стоящего рядом с ним. Серебряная маска и длинные чёрные волосы теперь так знакомы. – Ты. – Уйдём, – прошептал он, поворачиваясь и увлекая Брайса прочь от танцоров, и каким-то образом слова резали, как стекло, сквозь музыку, цокот каблуков, смех и шуршание юбок. – Кто это? – Ты уже знаешь. – Шаг стража ускорился, и Брайс спотыкался позади него, их руки всё ещё сплетены. – Мой брат? – Будет в порядке. – Он танцевал сквозь гостей, шаги столь быстры и легки, что Брайс с трудом поспевал. Ему следовало бы вырваться и потребовать, что, чёрт возьми, они делают, но он не стал. Возможно, дело в маске на лице Брайса, или осознание того, что брат вовсе не нуждается в нём. Но внезапно, безрассудно не имел желания останавливать всё, чем оно ни было. Он может притвориться? Совсем чуть-чуть? Как все здесь. Взять мгновение и забыть, что он ничего из себя не представляет. Какой вред в этом? Крепкая рука стража провела его через бальный зал наружу. Через открытый дверной проём в зал с высоким потолком. С одной стороны, он был обрамлён колоннами, сквозь которые Брайс увидел ночной сад, полный пурпурных лилий, мерцающих под лунным светом. Страж повернулся, отскочил назад и освободил руку Брайса с лёгким смехом. – Лучше? Действительно стало лучше, пусть он запыхался, но владел своими чувствами, когда они оказались снаружи. Достаточно, чтобы подарить этому интригующему стражу нерешительную улыбку. Страж увидел и, сверкнув ухмылкой в ответ, взбежал по ступеням в сад. Другие гости были там, слоняясь среди огромных растений и колонн или возлежа на скамейках под арками из роз. Их близость казалась… интимной. Брайс был осторожен и не смотрел слишком долго. Одна пара – оба мужчины обнимались горячо, частично скрытая среди колонн. Мужчина, который стоял спиной к Брайсу, закинул ногу вверх, прижимая партнёра к стене. Рука его возлюбленного вцепилась в ремень, дёргая вниз, обнажая поясницу и подъём его задницы. Брайс оторвал взгляд. В воздухе пахло сладким жасмином, вызывая воспоминание о запахе на приглашении. Возможно, страж послал его? Страж шагал впереди по аккуратно подстриженных дорожек, игриво проводя рукой над головками лилий и поднимая в воздух облачка сверкающей пыльцы. Двигался с гипнотической грацией, его бёдра и задница созданы для танцев. Жаль, что он не среди танцоров. – Ваше имя? – спросил Брайс, горестно тащась позади, временами переходя на бег, чтобы не отставать. Страж оглянулся, тёмные волосы текли через плечо, словно пролитые чернила. – Чего ты так боишься? – На развилке дорожки он свернул налево, не глядя, явно зная извилистые тропинки так хорошо, что, вероятно, мог пройти с закрытыми глазами. Всего. Брайс замедлился, когда дорожка подошла к концу. Страж повернулся перед крытой деревянной скамьёй и набросил всё своё элегантное «я» на неё, вытянув руку вдоль её спинки. Он выглядел, как грех в человеческой форме, словно из снов Брайса. Поджарый, но сильный – его хватка сказала Брайсу многое. Элегантный, но опасный. Из него вышел бы хороший фехтовальщик. Брайс оглянулся через плечо, на путь, которым пришли. Они были одни, в каком-то тенистом углу сада, куда более обширном, чем показалось вначале. Кто угодно может наткнуться на них. Но на что натыкаться? Они всего лишь двое мужчин, ведущие беседу. Ничего предосудительного. Брайс снова повернулся лицом к фее и обнаружил, что его взгляд снова прочно прикован к нему. Это не столько нервирует, сколько интригует. – Как я могу называть вас? – спросил Брайс. – Как угодно. – Он щёлкнул рукой по спинке скамьи и скрестил ноги. Его грация привлекала, напоминая Брайсу о том времени, когда он мальчиком нашёл змею у ручья, и наблюдал, как она скользит без усилий через траву и в воду, не оставляя следа позади. – Но вы знаете моё имя. Так что будет справедливо… – Справедливо? – Его губы искривились вокруг этого слова. – Когда феи вообще справедливы? В этом он прав. Но услышав очевидное фантазии превратились в суровую реальность. Брайс один на один с феем. Он не знал бежать или задать вопросы, которые мучили его с тех пор, как Мать впервые заговорила о феях. Как о настоящих, живых, дышащих существах, а не о какой-то волшебной сказке, рассказываемой, чтобы удержать юнцов от блуждания слишком глубоко в лес. – Чего вы хотите? – Брайс спросил храбро. Хотя не чувствовал себя таким. У него все ещё есть возможность убежать от этого существа, если потребуется. Но было любопытно. – Я бы подумал, что это очевидно? – Он наклонил лицо вверх. Бледный лунный свет лизнул его маску. Вопрос как ответ. Это становится темой с ним. Или игрой. Фей наклонился вперёд, его взгляд остановился на талии Брайса. Затем взгляд упал на пах, прекрасные ресницы трепетали. Взгляд намеренно брёл выше, скользя по застёгнутым пуговицам и вверх по груди к лицу Брайса. Трепет охватил Брайса. Он в маске. Его страхи не проявятся. Здесь это не имеет значения. Ничто не имеет значения. Он никто, чьё тело в огне. – Для начала, я бы хотел твой член у себя во рту. Остальное мы можем выяснить по мере… Брайс развернулся. И быстро зашагал прочь. Нельзя было следовать за этим феем в сад. Это его вина. Он знает куда они ведут. Неужели так очевидно, что он хочет то, чего не должен. Хватило нескольких взглядов и фей предложил ему то, чего он не может иметь? Он прошёл полпути назад по тропинке, когда пальцы обхватили его запястье и нежно призвали замедлиться. – Моё имя – Рауль, – сказал фей. Брайс остановился. – Но имена не имеют значения здесь. – Рауль обогнул его и встал перед ним, преграждая побег. Его палец зацепил подбородок Брайса и наклонил голову вверх. Серебряные акценты в маске блестели. – Тогда что имеет значение? – услышал Брайс свой собственный вопрос. Его тело ощущалось оторванным от разума и сердца, каждая часть требовала разного. Рауль шагнул вперед, и его грудь твёрдая прижалась к груди Брайса. Фей склонил голову. – Маски забирают твою боль. Отпусти себя. Смех притянул взгляд Брайса к другим в саду. Он забыл, что они не одни. Тени танцевали в свете факелов, смещая фигуры, заставляя их размываться вместе, когда они целовались. И более того. Мужская пара, что была раньше… Один прижат к стене, его руки расставлены по обе стороны. Партнёр стоял позади, руки сжаты на бёдрах, он двигался в медленном, лёгком ритме. В мягком, колеблющемся свете потребовалось мгновение, чтобы Брайс понял, что он видит, но в тот момент, когда совокупляющиеся любовники попали в фокус, вид этого ударил Брайса в грудь и украл дыхание. Жар хлынул по венам, его окатило столь яростное возбуждение, что он пошатнулся. Прошли годы с тех пор, как он потакал… а в прошлом это пошло так неправильно. Кончики пальцев Рауля коснулись щеки Брайса, возвращая обратно в его взгляд. Серебро коснулось глаз Рауля, или это лунный свет? Трудно сказать в темноте. – Сдайся маскараду. – Его мягкие губы скользнули по губам Брайса, выманивая хмельное желание из самой глубокой, самой тёмной дыры, в которой он его спрятал. – Сдайся мне, Брайс ЛеШуа. Это ничего не значит. Просто фантазия. Сон, от которого он проснётся завтра, когда маскарад исчезнет. Он потерпел неудачу во всём, так чем станет ещё один промах? Его томление стал вторым сердцебиением теперь, живущем в венах. Рауль предлагает всё, что Брайс никогда не может иметь. Прикосновение, которого он так жаждал. Губы Рауля мягко дразнили, скольжение, шёпот, заманивающий глубже. И единственное о чём Брайс мог думать, иметь это существо соблазна именно так, как он предложил, на коленях, эти сладкие розовые губы вокруг члена. Его желание проявилось в ноющей тяжести члена, готового к обещанному дару Рауля. Рауль выскользнул из поцелуя и потянул Брайса за собой к их потайной скамье. Они снова миновали лилии, их сладкий, густой запах обволакивал язык. Брайс моргнул. Обширный вихрь цвета струился от огромных цветов, ароматизируя воздух. Он упёрся каблуками, рывком остановив Рауля, разрывая его хватку на своей руке. Они предложат тебе то, чего ты больше всего желаешь, но это принесёт тяжёлую цену. Слова как заклинание хлестнули по Брайсу, словно жестокая пощёчина. Пыльца. Она повсюду, включая руку Рауля, с того момента, как он ранее касался цветов. Его улыбка угасла под испепеляющим взглядом Брайса. – Это уловка, – сказал Брайс. Пыльца – яд. Брайс вытер губы о рукав, размазывая сверкающую пыльцу. Весь сад пропитан ею. Гости, уже пойманные в упоительных муках, стали её жертвами. И Брайс чуть не оказался среди них. Брайс рассмеялся, но звук был пустым. – Ты почти заполучил меня, фей. Улыбка Рауля искривилась. Вся его небрежная грация затвердела, становясь ледяной, и мягкая улыбка раскололась. – Ты никогда не согласился бы без этого. – Нет. Не согласился. Вся эта фантазия была ядовитой ложью. С какой целью, Брайс не знал. Стряхивая ужасное, остаточное желание трахнуть хорошенького фея, он побежал из сада, обратно по коридору в бальный зал. Танцоры всё ещё кружились, цвет всё ещё заливал каждый угол, но стал кричащим и горьким. Неужели никто не видит правды этой гнилой лжи? И когда он подумал об этом, люстры потускнели, увядая, превращаясь обратно в свисающий плющ, разбросанный среди возвышающихся дубов, колонны – в узловатую кору. Всё это ложь. Брайс заметил Шарона и Софию среди танцоров и пробился сквозь тела. Ворвался на танцпол, налетев на испуганную пару и заслужил несколько злобных проклятий, пока расталкивал других со своего пути. Глаза Шарона сначала расширились, затем сузились в узнавании. Он выставил руку, вероятно, чтобы отбиться от Брайса, но Брайс схватил его за запястье. – Мы уходим. – Нет. – Шарон вырвался. – Если не ради меня, то уйди ради неё. – Он избегал имени Софии, чтобы избавить её от сплетен, которые, несомненно, распространятся, как лесной пожар, в городе завтра. – Это место – ложь, всё оно. Цвет, убранство, всё это фальшивка. Вспышка ненависти во взгляде Шарона застопорила Брайса. – Не отнимай это у меня, – сказал брат, кипя. – Не смей. – Он выпрямился, смотря глаза в глаза. Они равны в росте, но у Брайса было преимущество в годах и мышцы от работы на земле после того, как прислуга была распущена. – Я пытаюсь помочь тебе, – сказал он сквозь зубы. Толчок Шарона был неожиданным. Он никогда не поднимал руку на Брайса, но видел, как Отец пытался это делать. Толкнул Брайса снова. София потянулась к нему, но Шарон стряхнул её. – Ты не отнимешь это у меня, как ты отнял всё остальное! Третий толчок был уже слишком. Брайс почувствовал жжение в кулаке и увидел, как брат отшатнулся, прежде чем он осознал, что сделал. От удара маска Шарона слетела и с грохотом упала на землю. Танцы прекратились, и музыка тоже. У них теперь была зрители. Они и развлечение для фей и их игр. Действительно, многие из них ухмылялись, наслаждаясь зрелищем. Рауль был среди них, наблюдающий. – Вы все глупцы. – Он взмахнул рукой на увядший плющ, холодные дубы, голые ветви и леденящий зимний лес, который мгновения назад был одет в ложь. Ложь, среди которой они все танцевали. Марионетки для фей. – Иди домой, брат, – рявкнул Шарон и подобрал свою маску. Лицо, обычно столь полное солнечного света, выражало лишь жёсткую усмешку. – Шарон, – прошептала София, опустив глаза за маской. – Ты уйдёшь со мной, вы оба. Этот фарс заканчивается сейчас, прежде чем кто-то пострадает. Щелчок пальцев и развеянная иллюзия внезапно встала на место. Свет залил комнату, мерцающие мраморные полы раскинулись под их ногами. Роскошь и великолепие ослепили снова, заставляя голову Брайса кружиться. Шарон что-то сказал. Слова звучали злобно, но их смысл был потерян в пульсирующей голове. А затем человек, чьи пальцы щёлкнули, чтобы заново наколдовать это место обратно в существование, прошёл сквозь расступающихся гостей. Он излучал угрозу, как солнце излучает жар, но не в яркой манере большинства здешних фей. Его сила исходила изнутри, не ото лжи, из самого сердца. И его сердце было тёмным. Брайс знал это так же, как знал, что совершил ужасную ошибку. Хозяин остановился перед ними, и все вокруг наблюдали в молчании. – Брайс ЛеШуа? – Его голос резонировал через комнату и всех присутствующих, касаясь не только их ушей, но и их душ тоже. – Да, – сказал Шарон поверх ответа Брайса. Он поднял своё лицо без маски и встретил взгляд хозяина. Хозяин наклонил голову. Свет скользнул вниз по золотой маске и коснулся его губ. Всё ещё никакой улыбки. Другие его вида, казалось, так быстро изображали улыбки. Отсутствие казалось значительным. И ужасающим. Хозяин протянул руку. – Ваши приглашения? Брайс моргнул, на мгновение забыв, почему он так взбешён и снова вспомнил на следующем вдохе. – Надень свою маску, – сказал он Шарону. – Мы уходим. Опасный взгляд хозяина скользнул к Брайсу, пригвождая его к полу. – Вы уйдёте по моему дозволению. – Мой брат не имеет к этому отношения, – предложил Шарон, завязывая маску. И передал своё приглашение. Хозяин осмотрел, обводя пальцами. Толпа начала рассеиваться, теряя интерес. Когда хозяин протянул руку за приглашением Брайса, его взгляд задержался. Брайс не отвел взгляд. Этот фей, это существо, исчезнет завтра, и всё вернётся в норму. Всё скоро закончится. Ему нужно пережить следующие несколько мгновений. Брайс передал своё приглашение. – Эти приглашения принадлежат одному человеку, не двум, – объявил хозяин, возвращая приглашение Брайса. Он посмотрел на обоих. – Кто из вас заслуживает быть здесь? Шарон облизал губы. Рука Софии сжалась на его руке, и она посмотрела на Брайса с мольбой в глазах. Уйти или остаться? Шарон шагнул вперёд. – Я. Он пришёл только испортить всё. Брайс вздохнул. – Шарон… Хозяин поднял руку. – Моё гостеприимство заканчивается здесь, лорд ЛеШуа. Вам пора уйти. Возможно, мы встретимся снова в следующем году. – Хозяин двинулся прочь, но Брайс уловил мельчайшее движение, намекающее на улыбку, которая так и не появилась на губах хозяина. Шарон прижал Софию к своему боку, и пара ушла, оставив Брайса одного. Толпа хлынула обратно, словно вода вокруг камня. Брайс увидел Рауля среди толпы, но проигнорировал и нахмурился вслед брату. Завтра всё будет хорошо. У Шарона будет эта фантазия, свобода на одну ночь, а затем он вернётся домой, где ему и место. – Совета не желаешь? – осведомился Рауль, догоняющий размашистым шагом отступление Брайса в гулкое фойе. – Я ничего не хочу от тебя. – Такая сладкая ложь. Мы оба знаем, что ты хочешь кое-что особенно. Его перчатки и плащ ждали на столе рядом с длинной аркой выхода, которая уведёт обратно в холодную реальность. Надев и то и другое, он повернулся к Раулю, намереваясь высказать, что думает, но глаза Рауля уставились на него из-под маски. Тёмные ресницы, мягкие, как пёрышки, вокруг глаз цвета драгоценных камней – ничто истинное или реальное не может быть таким красивым. – Ты достиг кое-чего сегодня вечером, – сказал Рауль. Когда выход был близко, а холодная ночь нависала, Брайс продел пальцы глубже в перчатки, колеблясь. – И что же? – Мне никогда прежде не отказывали. – Он потёр свою грудь. – Это неприятное ощущение. Брайс не поверил этому ни на секунду. Рауль не чувствует ни хрена. – Неприятно – это когда манипулируют твоими желаниями. – Он снова дёрнул перчатки. Если бы он не осознал, что пыльца затуманила мысли, попал в ловушку Рауля точно так же, как другие в том запретном саду. А без свободной воли всё, что могло произойти между ними, полностью неправильно. – По-настоящему трагическая часть в том, – он поднял взгляд, – что, не попытайся ты соблазнить меня ложью, возможно, получил своё желание и мой член у себя во рту. Теперь ты никогда не узнаешь этого удовольствия. – Слова вырвались в спешке, но было приятно говорить о таких вещах. Возможно, маскарад дал ему этот маленький дар, возможно нечто больше. Как только он уйдёт, больше не будет разговоров о том, чтобы трахать мужчин, потому что лорд Брайс ЛеШуа, наследник Лэтчли-Холла и долгов ЛеШуа, не может быть замечен предающимся такому разврату. С мягким смешком Рауль выпрямился. Прижал палец к своим м губам и отдёрнул его с взмахом. – У меня всегда будет наш поцелуй. – Театрально поклонившись, он отступил назад, позаботившись о том, чтобы Брайс смотрел как направился к лестнице, а длинные чёрные волосы развеваются по спине. Арка вывела Брайса в зимнюю тьму. Не в силах вынести долгую дорогу домой, он снял комнату на чердаке в трактире и сидел у маленького окна, наблюдая как луна медленно ползет по небу, ожидая возвращение Шарона.