Последний Маскарад

Наши Дни.

Маскарад! Танцуйте самую тёмную ночь напролёт… Забудьте о своих тревогах! Приходите на Маскарад! Объявляли кричаще-яркие плакаты на каждом столбе и рыночной стене. Торговцы нараспев рекламировали свои товары, продавая тончайшие шелка и фальшивые драгоценности из далёких земель, чтобы горожане могли прихорашиваться и подготовится, если им посчастливится получить приглашение. Маски порхали на каждом рыночном прилавке, некоторые – искусно украшенные перьями и жемчугом, в то время как другие были более обыденными – из картона и кружев. Брайс протискивался сквозь толпу, игнорируя эту лихорадку. Все горожане теряли рассудок во время зимнего солнцестояния. Он иногда задавался вопросом, не единственный ли он остался здравомыслящим. Все здесь хорошие люди и все работали долгими летними днями, чтобы выжить каждой суровой зимой. Он не мог осуждать их за веселье. Ему лишь хотелось бы, чтобы они не полагались на фей. Свернув с главной улицы, он пошёл кратчайшим путём через задний переулок и, лавируя между лужами снежной слякоти, поспешил к почтовому отделению. Впереди Иеремия, местный пекарь, грузил буханки в свою тележку с помощью мальчика-помощника. – Мастер Брайс! – позвал Иеремия. – Эсме шлёт вам привет. Не зайдёте на ужин… Брайс приподнял шляпу и поспешил дальше. – В другой раз. – Они хорошие люди. Помогли ему и Шарону, когда случилось худшее. Он должен им по крайней мере обед. Должен принять их в своем доме, как и подобает. Но без прислуги дом не в том состоянии, чтобы устраивать приёмы. Как и Брайс. Снег пошёл сильнее. Торговцы скоро упакуют товары, и толпы засядут в своих домах. Брайс натянул подбитый мехом воротник плаща к шее и нырнул в почтовое отделение. Почтмейстерша Патрис стояла за стойкой спиной к нему. Внушительная женщина как по физической стати, так и по характеру, она всегда улыбалась Брайсу. Из всех горожан Патрис знала его дольше всех, с тех самых пор, как он прятался за фалдами отцовского сюртука и смотрел на неё большими тёмными глазами. О чём она постоянно с восторгом напоминала ему последние двадцать пять или около того. – Ах, мастер Брайс, как раз тот, кто нужен. Ну и куда же я положила? – Патрис похлопала по своему фартуку и порылась в кипах посылок и писем, грозивших опрокинуться со стойки. – А! – Она выхватила письмо из-под одной из многочисленных стопок и протянула. Он осмотрел надпись. Тот, кто написал её, давил глубоко в тяжёлую пергаментную бумагу. Брайс ЛеШуа Лэтчли-Холл – Выглядит официально, не находите? – осведомилась Патрис, приподняв серебристые брови над тонкими очками, склонив полную фигуру над стойкой. – Почтовый штемпель гласит «Массалия». Он не мог представить, зачем кому-то писать ему из Массалии. Светские контакты отца перестали переписываться годы назад, а у Брайса нет своих светских контактов. Он надёжно убрал письмо внутрь пальто и коснулся полей шляпы. – Благодарю, Патрис. – Я бы послала мальчика отнести его вам, но дороги становятся хуже, а с ночами, как они есть… Он отмахнулся от её извинений. – Нет нужды. – Одно письмо не стоит того, чтобы кто-то сбился с пути и потерялся на старых горных дорогах. – Знаете, рада вас видеть. Некоторые люди в последнее время задавались вопросом, всё ли ещё вы и Шарон в том большом старом доме. – Благодарю ещё раз, Патрис. – Он открыл дверь. – Брайс. Этот тон осадил его на месте. Мало кто мог остановить его на ходу так, как Патрис и её материнский тон. Когда он оглянулся, на её лице была жалостливая улыбка, из тех, что дарят людям, оказавшимся в жестоких руках судьбы. Если она пригласит на ужин, будет трудно ответить улыбкой. – В эти холодные ночи никто не должен быть один. Почему бы вам не заглянуть в трактир пропустить стаканчик? – Мне нужно возвращаться к Шарону. Она услышала оправдание таким, каким оно было. – Завтра солнцестояние… – Я прекрасно осведомлён. – Он закрыл дверь за собой слишком сильно и поднял воротник, преграждая снегу путь за шиворот. Снежинки стали крупнее за то короткое время, что он был внутри, и теперь заполнили улицу, налетая порывами ветра. Наступившая буря украла остаток дневного света. Придётся поторопиться, если он собирается добраться до дома до темноты. Он прошёл мимо трактира, игнорируя, сияние тепла и веселье из окон. Добравшись, он сел на свою кобылу и пустил её рысью в направлении долинных дорог, которые в конечном счёте приведут домой. Небеса были яснее, когда он уезжал. Если бы он знал, что будет буря, не приезжал вовсе. Ничего не оставалось теперь, только склонить голову перед ветром и стараться держаться дороги. Он проехал всего несколько миль, прежде чем снег сомкнулся со всех сторон, размывая путь впереди добела. Нет никакой возможности безопасно добраться до дома. Если лошадь упадёт, и он с ней, они оба погибнут от холода. Лучше потерять несколько монет за ночлег в трактире, чем свою жизнь. Он остановил лошадь и развернул её на дороге. Белое размытое пятно метнуло из-за деревьев. Лошадь испугалась, встала на дыбы, и Брайс соскользнул с седла. Он схватился выше по поводьям, но было слишком поздно. Воздух проскользнул сквозь тянущиеся пальцы. Спина ударилась о землю, выбив дыхание из лёгких. Его лошадь снова взвилась на дыбы, визжа от того существа, что пришло за ними. Её копыта молотили воздух и грозили обрушиться на Брайса. Он откатился в сторону и, карабкаясь, отполз от испуганного животного. Обретя опору, попытался встать, но поскользнуться на льду и упал снова, запутавшись в своём плаще. Раздалось рычание, сквозь звук визжащей лошади и колотящееся сердце Брайса. Он поднял взгляд и застыл. Волк был размером с человека, и с человека крупнее, чем Брайс. Уши прижаты. Пасть ощетинилась острыми зубами. Брайс был так близко, что видел, его кристально-голубые глаза, словно дно замёрзшего озера. Холодные и отстранённые. Непрощающие. Ружьё рявкнуло, грохот спугнул и лошадь, и зверя. Его лошадь унеслась в белую мглу, а волк нырнул в деревья, оставив Брайса смотреть вверх на закутанную в плащ фигуру верхом на лошади. – Ты в порядке, Брайс? – спросил Шарон, откидывая свой капюшон. Копна золотистых волос обрамляла его веснушчатое лицо, но плащ скрывал остальное. Брайс с трудом поднялся на ноги снова, стараясь не поскользнуться. – Что ты здесь делаешь? – Следовал за тобой из города. Рад, что последовал. Этот волк положил на тебя глаз. – Он засунул свой дробовик обратно в седельную петлю и протянул руку с улыбкой. – Давай вернёмся в город. – Его улыбка немного увяла, когда он увидел хмурый взгляд Брайса. – Мы замёрзнем здесь, пока найдём твою лошадь, если волк не найдёт её первым. Он прав. Нет смысла топать в темноте и холоде. Ночь таит гораздо худшие вещи, чем голодные волки. Брайс ухватился за руку брата и сел позади него. Тот пришпорил лошадь, толчок едва не сбросил Брайса снова. Шарон не должен был выходить в такую погоду. Зубы Брайса стучали от холода. – Т-ты должен оставаться в доме. – Будь благодарен, что я не остался. – Шарон… – Брайс, – сказал он. Порыв холодного ветра и снега заморозил дальнейший спор между ними. К тому времени, как они добрались до трактира, холод пропитал кости Брайса. Жара и шум из переполненного зала трактира расшатали его и без того издёрганные нервы. Большинство людей не обращали на них внимания, пока они пробирались внутрь. Но некоторые взгляды любопытные задерживались. Их узнают в конце концов. Возможно, если он будет держать голову опущенной всё закончится без происшествий. – Крис, найдётся место, где мы сможет привести себя в порядок и обсушиться? – спросил Шарон трактирщика, мужчину под пятьдесят с щетинистым подбородком и волосами с проседью, стянутыми в небрежный хвост. Крис прищурился на Шарона, рассматривая его обветренные щёки и рваную рубаху под плащом. Плащ, который не помешало бы подлатать. – Шарон, парень, это ты? – Глаза Криса расширились. – Клянусь небесами! Сколько же времени прошло? Что с вами случилось? Попали в бурю? Брайс открыл рот, чтобы объяснить, но Шарон встрял. – Мой брат упал с лошади. Проклятый волк. Никогда не видел такого большого. Крис дёрнул подбородком в сторону Брайса. – Тебе нужно быть осторожным. Старый лорд ЛеШуа всегда говорил, что эти леса недружелюбны. – Это правда. Так и говорил, – проворчал Брайс, шаря по своей куртке, чтобы отцепить кошель с монетами. И высыпал несколько монет на стойку. – У вас есть комната на ночь? – Мы почти полны из-за маскарада и всё такое. Я могу устроить вас на чердаке, если желаете? – Брайс кивнул. – Я распоряжусь, чтобы его приготовили немедленно. – Крис щёлкнул пальцами и подозвал одного из парнишек-разносчиков, затем отправил его готовить комнату. Брайс дул в свои сложенные ладони. Если он не выберется из мокрой одежды в ближайшее время, никогда не согреется. Шарон, вероятно, так же замерз и мокрый, хотя, казалось, это не беспокоило его так, как Брайса. У Шарона манера стряхивать с себя худшее. Шарон усмехнулся. – С таким толстым кошелем монет ты можешь оплатить нашу выпивку? Шарон не знал, что этот кошель с монетами все, что у них есть, чтобы протянуть месяц. Но у Брайса нет желания спорить сейчас. – Давай. – Он оставил Шарона у стойки заказывать напитки и нашёл стул у огня. Шарон появился минуты спустя, с кружками в руках. Сунул одну в онемевшие пальцы Брайса. – Пей давай. Он поднёс кружку к губам и проследил за взглядом Шарона в оживлённую толпу. Горожане набились в трактир, чтобы укрыться от холода. Как единственное место встреч в городе, трактир «Смеющаяся Ворона» также служил чем-то вроде места для общения, коротая долгие зимние ночи. Судя по размеру толпы, весть об их появлении разойдётся по городу к утру. – Ты отлично сливаешься с толпой, – сказал Шарон, скользнув взглядом к Брайсу. Шарон обладал мягкой миловидностью и очаровательной улыбкой, которые захватывали взгляды почти всех присутствующих. – А люди не могут не видеть тебя, – сказал Брайс. Его младший брат всегда был центром внимания, даже когда они были мальчишками. Брайс наследник, тот, от кого ожидают, что он понесёт фамилию. На Шароне такой ответственности нет. Он освещал любую комнату, в которую входил. Брайс производил противоположный эффект и, казалось, высасывал всю жизнь из комнаты. Конечно, всё это было раньше. Теперь Шарон редко покидает дом. В одночасье он превратился из звезды бала в затворника наравне с Брайсом. Всё же это давало местным повод для сплетен. Шарон оглядывал толпу и потягивал свой напиток, свет лампы отражался в его голубых глазах, обрамленных длинными ресницами. Он привлёк немало взглядов, в основном от женщин. Маленький Лорд, называл его Отец. Но Брайс всегда был разочарованием. Негодование тлело между ними, усугубившись за последние несколько лет. У Шарона есть свобода, которой у Брайса никогда не будет. – Мы отдохнём и вернёмся домой на рассвете. – В тюрьму, – пробормотал Шарон. – Шарон… Парнишка-разносчик прервал их и повёл вверх по извилистой лестнице трактира на чердак. Свежий огонь шипел и плевался в маленькой решётке. Несколько закопчённых ламп освещали скошенные потолки, но было тепло и уютно, и для одной ночи сойдёт. Шарон плюхнулся на кровать и сцепил руки за головой. – Если я попрошу вернуться в бар, ты позволишь? – Он не сводил взгляд с потолка. Брайс стряхнул свой плащ и нахмурился на пятна грязи. Остальная одежда выглядела ненамного лучше. На штанине зияла прореха. Придётся зашить её по возвращении в дом. Весь левый бок болел от принятия на себя основной тяжести падения, и он всё ещё пытался согреться. Он стащил свою куртку, положил её и плащ на стул рядом с кроватью и принялся за пуговицы рубашки, пересекая комнату к камину. Сосредоточился на расстёгивании рубашки вместо затянувшегося ответа на вопрос Шарона. – Это «нет». – Шарон вздохнул. – Я спас тебя. Если бы я послушался тебя и остался дома, если бы меня там не было, ты бы… ну… Ты бы всё ещё был там. Он прав. Если бы Шарон не последовал за ним, он, вероятно, сейчас спотыкался в лесу в темноте и холоде. Никто бы его не нашёл. Если бы волк не убил, убил холод. Протянул руки к пламени, отогревая пальцы. – Ты действительно в порядке? – спросил Шарон, перекатываясь на бок и подпирая голову рукой. – В порядке. Я просто… – Держать Шарона в доме безопасно. Если что-нибудь случится с ним, у Брайса не останется ничего. Он сорвал с себя рубашку и набросил её на стул для просушки у камина, повернувшись спиной к унылому выражению лица своего брата. – Мне двадцать один, – продолжил Шарон. – Мужчина в своём праве. Я могу делать, что пожелаю. Тоже, верно. Но такова их жизнь теперь. Так и должно быть. – Поспи немного. Брайс опёрся о каминную полку и склонил голову, впитывая жар огня. Закрыл глаза и ледяной взгляд волка снова был перед ним. Открыл глаза и уставился на огонь. Колотящееся сердце гулко билось. Он был близок к смерти, возможно, заглянул ей в глаза. Волкам несвойственно нападать на всадников. Животное, вероятно, было напугано, сбито с толку бурей. А испуганные звери бросаются в атаку. – Что это? – спросил Шарон, выводя Брайса из мыслей. – Хм? – Брайс выпрямился и обнаружил Шарона сидящим на краю кровати с письмом из почтового отделения в руке. – Оно пришло неделю назад. Всадник послал весть вверх по долине. Вот почему я приехал в город. – Он махнул рукой, отмахиваясь от него. – Тебе следует открыть его сейчас, иначе оно высохнет, и ты никогда не разлепишь страницы. – Давай. – Он не думал, что это что-то важное. Изначально письма летели со всех четырёх концов земли, предлагая соболезнования, приглашая Брайса и Шарона на все важные собрания. Брайс сохранил их все, но не ответил ни на одно, и вскоре письма перестали приходить. Это последнее, вероятно, пережиток чьего-то списка знатных фамилий. Должно быть, они не знали, что ЛеШуа выпали из общества и богатства годы назад. Вздох Шарона стал первым признаком того, что письмо важнее, чем он осознавал. Затем его брат оказался на ногах, шагая к нему, его улыбка превращалась в усмешку. – Приглашение! Сердце Брайса, бешено колотившееся, превратилось в лёд в груди. Он выхватил листок бумаги из пальцев Шарона. ҔᖘᎯҊℭ Те же вьющиеся золотые буквы, сияющие, словно солнечный свет. Письмо пришло вовсе не из Массалии. Почтовый штемпель был уловкой! ɱαсκαρα∂ σжυ∂αϱτ ɞαɯϱӷσ… Брайс повернулся и взмахнул запястьем, запуская приглашение в камин. Оно закрутилось в воздухе, чудом избежав пламени, и упорхнуло на пол. Шарон подхватил его. – Ты с ума сошёл? – Он рассмеялся, поворачиваясь, чтобы помахать приглашением перед Брайсом. – Это приглашение на маскарад! – Я очень хорошо знаю, что это такое. – Сердце Брайса разморозилось и забиться как предупредительный барабан. – Верни его. – Он протянул руку, надеясь, что брат образумится. Шарон прижал сверкающую бумагу к своей груди, голубые глаза широко распахнулись. Он выглядел таким юным снова, а лицо полное удивления и надежды. Младший брат, ради которого Брайс сделал бы что угодно, чтобы уберечь. Включая избавление от этого приглашения. – Ты действительно намерен сжечь его? – прошептал Шарон. – Абсолютно. – Брайс щёлкнул пальцами по направлению к своей ладони. – Шарон. – Ты не можешь! – Шарон поднёс приглашение к носу и вдохнул. – Хм… пахнет жасмином. Настоящее приглашение? Никогда не думал, что увижу. Держать его в руках… – Он поднёс приглашение к мерцающему свету лампы и провёл кончиками пальцев по замысловатому художественному оформлению витиеватой надписи. Выражение его лица было таким, словно голодающему человеку предлагают пир. Для некоторых получить приглашение означает шанс увидеть настоящее волшебство, предлагающее вечер фантазий, шанс посетить мир, где каждый голод и желание утоляются снова и снова. Слухи кружили каждый год о том, что гость может обрести на маскараде, о том, как фея может даровать бессмертие удачливому смертному. Или о том, как одинокие могут влюбиться. Никто не упоминал гостей, которые исчезали, или слухи о том, как порочный хозяин сводил смертного с ума одним взглядом. Эти ужасы удобно проигнорированы или намеренно забыты. Шарон смотрел на тиснёный листок бумаги так, словно он предлагал свободу. Околдовавший его трепет леденил сердце Брайса. Маскарад был всегда и навсегда останется ловушкой. – Шарон, отдай. – Ты должен пойти, Брайс. Он уставился на брата. – Ты не знаешь, что говоришь. – Отказываться – плохая примета. Брайс фыркнул и двинулся вперёд. – Я отказывался пять раз до этого за шесть лет, и моя удача в порядке. Отдай. Шарон спрятал приглашение за спиной и споткнулся о собственные ноги, врезавшись в комод. – Пять раз? Брайс! Удачливые получают лишь одно за всю жизнь. Ты должен пойти. Он остановился перед братом и уставился на глупца. Это не его вина. Он не знал ничего лучшего. Он не знает правды. – Ничего подобного я не должен. Шарон ахнул, запыхавшись. – Я слышал, они так прекрасны, что увидеть их лица – значит влюбиться. Они осыпают вниманием гостей, вино и еда и… прочие вещи. – Брайс слышал сказания касательно этих прочих вещей, но не испытывая интерес к сексу, он не обращал на них внимание. Шарон желал их, но был лишён подобных удовольствий. Нет прислуги, с которой можно фривольничать, и посетительниц женского пола, чтобы отвлечь. Брайс не подумал о том, что Шарон может страдать столь интимным образом. Но маскарад не безопасное место для потакания таким вещам. – Ты можешь встретить хозяина, – разливался Шарон. – Говорят, если какой-то смертный увидит лицо хозяина без маски, он проклят вечно танцевать для него. Разве эта чепуха не … фантастична? – Послушай себя, – рявкнул Брайс. – Мать предостерегала нас о феях. Она держала ведьмин камень над твоей колыбелью, чтобы они не подменили тебя на одного из своих! Феи – не безобидное веселье. Они злобны и опасны. Они... – Он оборвал себя, прежде чем скажет слишком много. Они свели её с ума. Шарон моргнул. – Они… что? Брайс потянулся вокруг брата и схватил приглашение. – Неважно. Ни один ЛеШуа никогда не будет танцевать для фей, и никогда не посетит их нелепый бал снова. – Он швырнул приглашение в огонь. – Ты ревнивый, бессердечный человек. Такой же, как Отец. Слова Шарона попали больно в цель. Брайс прислонился к каминной полке, сгибаясь под их весом, но удары всё продолжали сыпаться. – Он держал Мать запертой в этом проклятом доме, и ты делаешь то же самое со мной. Это приглашение может быть единственная хорошая вещь, что выпала на нашу долю. Наш единственный шанс изменить всё, а ты выбрасываешь. Что ж, да пошёл ты, Брайс. Я не собираюсь умирать в этом доме с тобой, как они! Брайс развернулся, ярость клокотала в венах, но полное боли лицо Шарона и скорбный взгляд заставили яростные слова испариться на языке. Это нечестно. Брайс знал это. Жизнь не была честной. – Я пытаюсь защитить тебя. Шарон направился к двери и распахнул её. – Стой! – Брайс рванулся за ним, но остановился наверху ветхой старой лестницы и слушал, как ботинки Шарона грохочут вниз по её спирали. Последнее, чего хотел Брайс, это ранить брата. Нет смысла выносить их спор. Он позволит Шарону повеселиться в баре этой ночью. Звуки веселья поглотили звуки удаляющихся шагов брата. Он отступил обратно в комнату, закрыв дверь за братом и всем остальным миром. Солнцестояние скоро закончится, и маскарад исчезнет, как туман летним утром. Как и каждый год. Всё вернётся к тому, как должно быть. Шарон будет в безопасности в Лэтчли-Холле, даже когда его стены рушатся вокруг них.