Чужая

Виктория привела девушку в гостиную, где совсем недавно Лана отчаянно пыталась спасти Кэйлу от объятий смерти. В воздухе всё ещё висел запах медикаментов, смешанный с тошнотворным запахом — рвотных масс. Лана остановилась у самого входа, понурив голову, переминаясь с ноги на ногу, словно надеялась провалиться сквозь землю или спрятаться внутри самой себя. Она не решалась поднять глаза, зная, что в них всё ещё стоят слёзы, она до дрожи боялась показать свою слабость перед этой холодной, собранной женщиной, которая одним своим словом могла перечеркнуть её жизнь и отправить обратно в ад. Виктория устроилась в глубоком кресле у камина. Она смотрела на девушку внимательно, изучающе, с тем холодным любопытством, с каким натуралист рассматривает редкое насекомое. Молчание затянулось, Лана чувствовала, как каждый удар её сердца отдаётся в ушах болезненным гулом, заглушая все остальные звуки. — Ну, — произнесла Виктория, и голос её был спокойным. — Рассказывай. Что у вас за тайные игры с Кэйлой? У кого именно она тебя украла? Лана подняла глаза, но тут же поспешно отвела их в сторону. Она слышала, как скрипнула кожа кресла под тяжестью Виктории, когда та сменила позу. В комнате царила гнетущая тишина. — Ну! — воскликнула Виктория. Лана вздрогнула всем телом, сжалась, чувствуя, как внутри всё обрывается и медленно, с нечеловеческим усилием подняла глаза. — Не заставляй меня повторять дважды, — сказала Виктория, подаваясь вперёд. — Кто ты? Что здесь происходит? Как ты оказалась в этом доме? Говори! Лана сглотнула, чувствуя, как горло сковал спазм и едва слышно произнесла. — Я… я Лана. Виктория хмыкнула, и этот звук прозвучал как насмешка, после чего она с ленивым изяществом откинулась на спинку кресла. — Это я уже поняла. Кто ты такая, Лана? — Я… я не свободна, — выдохнула девушка, и голос её сорвался. Она чувствовала, как слова застревают в горле, как каждое из них раздирает её изнутри, напоминая о татуировке на шее. — Рабыня, — констатировала Виктория,. — Так я и думала. Кэйла всегда была болезненно одержима борьбой против этого дерьма. Как именно ты попала в этот дом? — Госпожа привезла меня сюда, — ответила Лана, её голос стал ещё тише. — Каким образом? — Виктория нахмурилась. — Мне нужно вытаскивать из тебя каждое слово клещами? Говори сейчас же, или я вызову службу по контролю за рабами, и пусть они сами выбивают из тебя правду. Лана вскинула голову, и в её глазах мелькнул страх, и Виктория на мгновение замерла, поражённая глубиной ужаса этой девушки. Лана смотрела на неё с мольбой, и в этом взгляде было столько чистого, неразбавленного отчаяния, что Виктория внезапно почувствовала себя неуютно. — Умоляю вас, не надо, — прошептала Лана, и слёзы наконец хлынули из её глаз. — Не отдавайте меня. Меня убьют. Если я вернусь, я не выживу. — Тогда говори, — сказала Виктория. — Расскажи мне всё как есть. Лана вдохнула, как человек, решившийся шагнуть с обрыва, посмотрела в глаза Виктории и начала свой рассказ. — Две недели назад госпожа Кэйла возвращалась из клуба. Она была… — Лана замялась, её лицо залилось краской стыда, она не знала, как описать ту сцену без осуждения, но Виктория бесцеремонно перебила её. — Пьяная в стельку, в хлам, как всегда, — в её голосе слышалась усталая, горькая усмешка. — Дальше. — Моя прежняя хозяйка и её подруга… — Лана на мгновение замолчала, чувствуя, как дрожат губы. — Они… они издевались надо мной. Они заставляли меня танцевать для них, раздеваться, а потом… хотели. меня… — её голос сново сорвался. — И Кэйла вмешалась. Она подралась с ними прямо там, а потом она просто схватила меня и забрала сюда. — Подралась… — Виктория приподняла бровь. — Как всегда… Дальше! — Я думала, она хочет… — Лана осеклась, стыдливо опустив взгляд. — Того же, что и моя прошлая хозяйка. Брать меня, использовать, когда ей вздумается. Но Кэйла… она не сделала этого. Она вообще не притронулась ко мне. — Хммм, благородная дура, — произнесла Виктория, и в её тоне сплелись раздражение на глупость подруги и странная, едва уловимая гордость. — Потом… — Лана снова вздохнула. — Она накормила меня, дала мне одежду, — она провела дрожащими руками по своей ночной рубашке. — Она не была грубой. Она… она позволила мне жить в комнате её сестры. — В комнате Идэн? — переспросила Виктория, и её брови взметнулись вверх. — Ты уверена? Кэйла никого туда не пускала годами. Даже я не смела переступить порог той комнаты. Это было её святилище. — Она дала мне её одежду, — продолжила Лана, голос её стал твёрже, обретая странную уверенность. — Я чувствовала себя… в безопасности. Впервые за четыре года. Впервые я могла уснуть и не ждать, что меня разбудят ударами. — Кому ты принадлежишь по закону? — спросила Виктория, быстро доставая телефон. — Вайлет Грем, — ответила Лана едва слышно и всхлипнула. — Понятно, — Виктория кивнула, занося данные в заметки. — Забудь про Вайлет Грем. Продолжай? — Дальше… — Лана пожала плечами. — Дальше я просто жила здесь. Занималась домом, готовила, убирала… — И что Кэйла планировала с тобой делать? — Виктория внимательно вгляделась в лицо девушки. — У неё был план? Она говорила что-нибудь о будущем? Лана покачала головой, в этом движении было столько беспомощности, что Виктория почувствовала, как её гнев сменяется жалостью. — Я не знаю, — ответила Лана. — Она часто повторяла, что сама не понимает, зачем притащила меня сюда и что со мной делать. Но каждый раз она твердила: «Я не отдам тебя обратно этой твари». — И ты ей поверила? — Виктория смотрела на на девушку не отрывая взгляда. — Она дала мне надежду, — тихо ответила Лана. — Она была добра ко мне. — Проклятье, — пробормотала Виктория, и она надолго замолчала, уставившись в окно, а Лана стояла, не смея шелохнуться. — Кэйла украла чужую собственность, дорогую вещь, — наконец произнесла Виктория, голос её звучал устало. — Её ждёт суд. И если её не упекут в тюрьму, то по меньшей мере обдерут как липку огромными штрафами. — Прошу вас, — снова взмолилась Лана, голос её вновь дрогнул. — Кэйла была добра. Она даже почти не пила в моём присутствии, она боролась с собой. — Да, я видела её странное поведение, — Виктория задумчиво кивнула. — Мы встречались в барах, и к моему изумлению, она не позволяла себе напиться. И всё это… из-за тебя? Лана опустила голову, ожидая решения блондинки. — Ладно, — наконец сказала Виктория, и голос её стал мягче. — Пока наша алкоголичка не очухается, я не буду принимать радикальных мер. Занимайся домом, отмой тут все от этой блевотены. Живи, как жила. Но если что-то пойдёт не так, если я увижу хоть малейшую угрозу… — она не договорила, но Лана поняла смысл этой недосказанности, за ошибку она заплатит жизнью. Виктория встала, подошла к Лане и властным жестом откинула рыжие волосы девушки, обнажая татуировку на затылке, и Лана вздрогнула от резкого прикосновения. Виктория достала телефон, сфотографировала штрих-код и нахмурилась. — На всякий случай, — сухо бросила она. — Проверю, кто ты в реестре и как ты стала рабыней. А пока — иди к себе. Исчезни с глаз. Лана не заставила себя просить дважды. Она сорвалась с места и побежала наверх, оставляя Викторию одну в центре пустого дома.