Чужая

Машина неслась по ночному городу, разрезая фарами темноту, Кэйла не обращала внимания на знаки и светофоры, которые мелькали за окном цветными пятнами. Спасенная девушка вжалась в пассажирское сиденье и всхлипывала, вздрагивая плечами от каждого нового приступа паники. Кэйла бросила на неё взгляд. Волосы девушки спутались, платье висело клочьями, но даже в этом состоянии она оставалась невероятно красивой, милой, нежной и беззащитной. Она усмехнулась этой слабости и прибавила газу, пытаясь заглушить возникшее чувство скоростью, вбивая стрелку спидометра всё дальше в красную зону. Они мчались по главному проспекту, нарушая мертвенную тишину ночи, разнося по улицам гул мощного мотора, двигаясь в северо-западном направлении, туда, где располагался район Ветреных Холмов — место для тех, у кого денег было больше, чем совести, и каждый забор возводился как крепостная стена, а особняки были скрыты от чужих глаз теми. Машину резко бросило в сторону, и Лана в ужасе обернулась, увидев, что Кэйла откинулась на сиденье с запрокинутой головой и опущенными веками. Её лицо выглядело спокойным и безмятежным, как у той, кто наконец-то позволила себе отпустить контроль, окунувшись в спасительное забытье. — Госпожа! — вскрикнула девушка, её голос сорвался на визг. Машину бросило ещё раз, сильнее, и она вылетела на встречную полосу, фары встречного грузовика ослепили Лану, заставив её сново закричать от отчаяния и невозможности ничего изменить в этом танце со смертью. — Госпожа! — она наклонилась и вцепилась в руль, с трудом выводя машину обратно на свою полосу. — Прошу вас! Госпожа! Очнитесь! Она не отводила взгляда от дороги, и толкала локтем Кэйлу в бок, пытаясь разбудить её, вернуть в сознание и пробиться сквозь туман дурмана. — Проснитесь! Мы сейчас разобьемся! Но Кэйла не слышала, пребывая в плену пьяной дремоты, где реальность перемешалась с забытьем, где не было боли, потерь и пустоты, а существовали тьма и тишина, окутывающие её сознание плотным коконом. Лана снова зарыдала испуганно и отчаянно, пытаясь удержать руль, пока нога Кэйлы всё ещё лежала на педали газа, заставляя машину набирать скорость. Они пролетели перекрёсток на красный свет, едва не столкнувшись с грузовой фурой, которая пронеслась в сантиметрах от них и Лана снова закричала. — Госпожа! Она ударила Кэйлу локтем прямо в рану на предплечье, оставленную осколком бутылки, и боль пронзила пьяный туман, заставив Кэйлу вздрогнуть и открыть глаза. В первое мгновение она не поняла, что происходит: руль был в чужих руках, а сидящая девушка рядом была перепугана и смотрела на дорогу глазами, полными ужаса. Реальность вернулась тяжёлым ударом. Кэйла вцепилась в руль оттолкнула руки девушки и нажала на тормоз, заставляя машину сбросить скорость. — Мы разобьемся! — простонала Лана, голос девушки дрожал, а тело трясло, пока она смотрела на дорогу вцепившись в сидение до боли в пальцах. — Мы сейчас разобьемся! — Не разобьемся, — пробормотала Кэйла, стараясь сфокусироваться на дороге, хотя голова гудела, перед глазами всё плыло, но она заставляла себя держать руль, смотреть вперёд и не отключаться. — Я так просто не могу свалить из этой грёбаной жизни, не с моей удачей. Кэйла заставила себя сосредоточиться и сбавила скорость до допустимой и машина пошла ровнее. Всхлипы не прекращались, но теперь они стали тише. Кэйла молчала, понимая, что ехать дальше в таком состоянии — безумие, она направила машину на съезд, пролетела круговое движение почти не сбавляя скорости и выехала за город. Уличные фонари остались позади, их сменила темнота пригорода, и только фары освещали узкую дорогу. — Я не разобьюсь, — пробормотала Кэйла, слыша всхлипы с пассажирского сиденья. — Даже если бы хотела. Алкоголь всё ещё пульсировал в крови, но Кэйла вцепилась в руль, напрягая глаза, чтобы те не закрывались, зная, что не может провалиться в сон снова не здесь и не с этой девчонкой, которая и так натерпелась достаточно за эту ночь. Они выехали в пригород, заборы становились всё выше, тут жили те, у кого было денег более чем достаточно, чтобы существовать в привилегированном районе, соседи не мешали друг другу, а тишина охранялась круглосуточно. Вскоре Кэйла свернула на небольшую дорогу, и через несколько минут они оказались перед высокими воротами, Кэйла достала из кармана брюк карточку, высунулась в окно, едва не вывалившись из машины, и прижала её к терминалу. Ворота открывались, впуская их на частную территорию. Они ехали по гравийной дорожке, а мелкие камушки хрустели под колёсами, пока впереди не показался внушительный трёхэтажный особняк с колоннами и широкими окнами. Внутри было темно; особняк казался пустым и заброшенным, и даже в темноте было видно запустение: трава не была скошена, клумбы засохли, в маленьком фонтане у входа давно не было воды, и дом стоял одиноко, забытый всеми, вызывая у Кэйлы привычную боль. — Приехали, красавица, — пробормотала она и вылезла из машины, едва удерживаясь на ногах. Она обошла машину, открыла пассажирскую дверцу и схватив девушку чуть выше локтя, выволокла её наружу. Лана едва держалась на ногах из-за высоких шпилек и Кэйла потащила девушку к дому. Они подошли двери и Кэйла принялась шарить по карманам в поисках ключей, но пальцы, онемевшие от алкоголя не слушались, и ключи выскользнули, упав на порог. — П-п-подними, — выдавила она заплетающимся языком, чувствуя, как мир вокруг качается. Лана нагнулась и подняла ключи дрожащими руками. — Этот открывает, — сказала Кэйла, ткнув пальцем в нужный ключ. Лана вставила ключ в замок и повернула, после чего дверь открылась, и Кэйла ввалилась внутрь, увлекая за собой спасенную девушку в прохладную глубину дома. — Свет, — громко сказала она, и умный дом, послушный, как и всё, что она покупала за деньги, включил освещение в холле, где хрустальная люстра засияла, заливая всё вокруг холодным светом, от которого неприятно резало глаза. Кэйла отпустила Лану, добрела до дивана, стоявшего в центре холла, швырнула на него свою куртку и обернулась. — Помоги мне подняться, — приказала она. Лана испуганно подбежала к ней, подставила плечо, и Кэйла тяжело опёрлась на неё, и они начали медленно подниматься по широкой лестнице. — Направо и до конца коридора, — скомандовала Кэйла. Лана, поддерживая тело женщины, повела её по длинному коридору, где пахло сыростью, полы покрытые коврами приглушали шаги а на стеназ висели картины, девушка не смотрела по сторонам, отдавая все силы на то, чтобы не уронить Кэйлу. — Тут, — пробормотала Кэйла и кивнула на одну из дверей. Они вошли в просторную спальню, Кэйла оттолкнула Лану и устало села на край на кровати и не обращая внимания на девушку, расстегнула штаны, стянула их и бросила на пол, оставшись в одной длинной рубашке, залитой кровью. Она хотела снять и её, но её взгляд упал на Лану, стоящую посреди комнаты, растерянную и испуганную, которая оглядывалась по сторонам, рассматривая богатое убранство: тяжёлые портьеры, высокую кровать, старинный шкаф и туалетный столик. Она никогда раньше не была в таких местах. — Иди сюда, — приказала Кэйла, её голос прозвучал властно, несмотря на заплетающийся язык. Лана вздрогнула и подошла ближе, Кэйла встала с кровати и вцепилась в подбородок девушки пальцами, развернула ее лицо к себе, всмотрелась в тонкие черты, бледную кожу и синие глаза, после чего провела большим пальцем по щеке девушки, стирая след и слёз. — Какая ты красивая, — пробормотала Кэйла заплетающимся языком. — Зря я, что ли, дралась за тебя? Её рука опустилась, и Кэйла резким движением сорвала с Ланы остатки платья, ткань обнажая бледное тело. Лана вскрикнула, попытавшись прикрыться, но Кэйла схватила её за локоть и швырнула на кровать. — Послужишь мне сегодня, — пробормотала она, шагнув к девушке. Лана лежала перед ней — обнажённая и дрожащая, с глазами в которых была безысходность. Под жалким платьем не было белья, ее бывшая хозяйка не дала ей даже этого, оставив без защиты и хотя бы капли достоинства. Лана понимала, что произойдет, и не могла ничего изменить, будучи во власти этого момента. Кэйла скользнула взглядом по обнаженному телу, нежному и красивому, хотя и очень худому, где кожа была бледной, рёбра проступали под ней, а следы синяков — старые и свежие — покрывали бока, руки и бёдра. — Какая красивая, — снова пробормотала Кэйла и опустилась на девушку, прижимая её к кровати. Лана сдавленно вскрикнула, когда Кэйла нависла над ней, чувствуя как рука женщины сжала маленькую нежную грудь слишком сильно, Лана вскрикнула от боли и попыталась оттолкнуть руку Кэйлы, но та была тяжелее и сильнее, подавляя любой протест. Затем рука женщины скользнула ниже, по худым рёбрам и животу к бедрам и промежности. Лана отвернулась, чтобы не видеть лица Кэйлы искаженного маской власти и похоти, закрыла глаза и зарыдала жалобно и безысходно, понимая, что ничего не сможет сделать. Кэйла замерла, пораженная этим звуком, и что-то дрогнуло в ней и она вдруг поняла, что не сможет принудить эту девчонку. Она приподнялась и взглянула на трясущееся тельце под собой, лицо Ланы было мокрым от слёз, она закусила губу, чтобы не кричать, но из груди вырывались надрывные всхлипы. Кэйла с презрением, скорее к самой себе и своей внезапной слабости, столкнула девушку с постели. — Проклятье, — пробормотала она и рухнула на кровать. — К чёрту. Завтра с тобой разберусь. Она закрыла глаза и почти сразу же отрубилась в пьяном сне, не обращая внимания на то, что на полу, свернувшись в комок, лежало обнаженное тело спасенной ею девушки, замершее в ожидании неизвестности.