Фундамент из обломков

Временная опора

До заката оставались считанные часы, солнце медленно катилось к горизонту, неохотно оставляя луне место на небе. По улицам ходили люди – лениво, расслабленно. Кто-то весело разговаривал, кто-то умиротворённо пил холодный напиток на лавочке, и лишь в одном доме царило напряжение, пропитав помещение. Эта безучастность раздражала аль-Хайтама, но он не мог винить других людей, ведь они даже не в курсе произошедшего. Тогда почему ему было так тошно? Он сидел на веранде, сжимая в руке чашку с кофе, который уже давно остыл, и смотрел вдаль, прямо на уходящее солнце. Сумеру тонул в багровом мареве – воздух был плотным, летний зной плавил округу, но Хайтам не обращал внимания на духоту. Он вообще перестал замечать что-либо, кроме тиканья часов в голове. Четыре часа до захода солнца. Успеет ли он? В голове стоял гул от количества вопросов и томительного ожидания, ведь он не мог действовать самостоятельно, хотя иногда всё же думал о том, чтобы сорваться с места и унестись к статуе Семи Архонтов. Хайтам посмотрел на свои руки. Они не дрожали, но внутри всё клокотало, и ему было не понятно, откуда взялось это чувство. Сейчас он пытался собраться с мыслями, которые то и дело разбегались в разные стороны. Тревога кошкой скребла когтями у него в груди, выла псом, что остался в доме один. Сайно, как и обещал, на рассвете прислал человека с сообщением. В письме не было ничего нового, кроме некоторых деталей по вызволению Кавеха из плена: Тигнари, на случай если понадобится медицинская помощь, Дэхья в качестве дополнительной силы, два человека с оружием, два человека с носилками, и уточнение – через какое время после получения письма он должен выдвинуться из города. Аль-Хайтам встал и пару раз прошёлся по веранде. Тишина давила, сводя его с ума, ведь в доме, за время их совместного проживания, ещё никогда не было настолько пусто. Сейчас – ничего, только треск цикад за окном и тиканье часов, что медленно отмеряли время. С одной стороны были столь желанные спокойствие и тишина, но с другой пустота и одиночество. Он уже настолько привык к присутствию Кавеха, что не мог себе представить жизнь без его ворчания или вдохновлённого взгляда. По крайней мере, пока. Может спустя время он сможет его отпустить. Но когда это будет? Хайтам стиснул зубы. Хоть и внешне он казался сосредоточенным и уверенным, мысленно был далеко от действительности. Постоянно прогонял в голове мысль о том, что мог что-то сделать, чтобы этого всего не случилось. В моменте Хайтам мотнул головой и шумно выдохнул, надавив пальцами на переносицу. Он зашёл в дом, накинул лёгкий плащ с капюшоном, проверил кристалл – маленький, холодный камень, и вышел на веранду. У порога он оставил два мешка, которые были набиты другими мешочками с деньгами. Полмиллиона моры. Цена свободы одного человека. Или цена его жизни, если что-то пойдёт не так. Сборы закончились, теперь можно выдвигаться. Он вышел за городские ворота, и шум улиц сразу стих, утонув в густых ветвях деревьев. Хайтам шёл не оглядываясь, чувствуя, как с каждым шагом он становится всё дальше от привычного мира. Влажный воздух оседал на коже, мешки тянули плечи вниз, время медленно уходило, а солнце опускалось за кроны деревьев. Он знал, что обратного пути нет, и что выбора у него нет, ведь на кону стоит жизнь Кавеха. На выходе из города его уже ждал отряд. Сайно – спокойный, как всегда, с копьём за спиной. Бойцы в лёгких доспехах, и ещё две фигуры. Тигнари стоял чуть поодаль, перебирая ремни сумки. Увидев Хайтама, он посмотрел ему в глаза и кивнул – коротко, без лишних слов. Рядом с ним, опершись на двуручный меч, маячила Дэхья. Она лишь кинула взор на подошедшего секретаря, после чего продолжила окидывать взглядом улицу – профессиональная привычка. Он перетащил мешки с морой к отряду. – Деньги, – Хайтам поставил второй мешок на землю. – План без изменений? – Да, – Сайно подошёл ближе. – Как только передашь выкуп и они покажут Кавеха – сигнал. – А если они не покажут Кавеха и просто заберут деньги? – спросил Хайтам, хотя знал ответ. – Тогда мы начнём раньше, – Дэхья усмехнулась, поправляя наручи. – Я давно не разминалась. – Дэхья права. Если признаков Кавеха не будет, мы схватим их, – он посмотрел на Дэхью, зная о том, что она скорее кого-то убьёт, чем свяжет, – Затем осмотримся, может они его спрятали. Держись ровно, не оборачивайся – повторил он, будто выдавал инструкцию юному бойцу. Хайтам еле заметно кивнул и начал подготавливаться к отбытию. Он знал, что Сайно повторял это не просто так, ведь тот понимал, что из всех собравшихся он один был в полном раздрае, хоть и не подавал виду, демонстрируя лишь напускные собранность и хладнокровие. Генерал помог погрузить мешки с морой на вьючного яка и скомандовал: – Выдвигаемся. Хайтам идёт вперёд, а мы следом, как только як скроется из виду. Так мы обеспечим себе незаметность. Не торопимся, кучей не шагаем, расходимся по разные стороны дороги. В пустыне держимся за барханами. Дальше вы знаете что делать. Вперёд! Отряд выдвинулся через полчаса. Небо пылало красным, солнце уже скрылось наполовину за чёткой линией горизонта. Хайтам ехал верхом на яке – немного медлительном, но выносливом животном. Мешки с деньгами бились о бёдра, напоминая о том, что цена ошибки была слишком высока, и речь далеко не о деньгах. Впереди, за барханами, уже угадывался силуэт статуи Семи Архонтов, до неё – не больше километра. Хайтам был терпелив, но позволил себе пришпорить яка, и тот рванул, поднимая облако песка. Сзади, скрываясь за скальными выступами, двигались остальные. Сайно с бойцами, Дэхья с мечом наготове, Тигнари, который нёс сумку с лекарствами и молился всем архонтам, чтобы они не пригодились. Статуя возвышалась на холме, тёмная и величественная на фоне пунцового неба. Хайтам спешился, привязал яка к ржавому кольцу, вбитому в камень, и огляделся. Вокруг не было ни души. Только ветер гонял песок по выжженной земле, да где-то вдалеке кричала ночная птица. Он разгрузил яка и поставил мешки у подножия статуи, как было велено, и отошёл на несколько шагов. Кристалл в кармане холодил бок, напоминая о плане. Минуты тянулись мучительно долго. Аль-Хайтам стоял неподвижно, как мраморное изваяние, но внутри всё кипело, будто трещал обсидиан от резкого нагревания, превышая предел прочности породы. Пот выступил на висках, хотя вечерний воздух начинал остывать. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. И тогда он услышал шаги. Со стороны пустыни, из-за бархана, показались трое. Пустынники – двое со скимитарами на поясах, третий с арбалетом, направленным в землю, но готовым к выстрелу в любой момент. Шли не спеша, уверенно, как люди, которые знают, что жертва никуда не денется. – Мешок моры таки пришёл! А мы-то стали думать, что струсил секретарь. Мешки вижу. Неужто полмиллиона притащил? Не обманываешь? – хищно прищурился мечник с кривым шрамом на лице. Хайтам кивнул и повернулся к мешкам: – Мне нет резона вас обманывать. Где Кавех? – Сначала мы всё проверим, потом уже твой архитектор, – усмехнулся пустынник. Голос был грубый, ленивый, без тени уважения. Аль-Хайтам с титаническим усилием воли подавил в себе желание заехать кулаком прямо в его самодовольную физиономию. Вместо этого он подошёл к мешкам, расстегнул ремни и откинул края, показывая содержимое. Монеты, тускло блеснувшие в лучах заката, набивали мешочки поменьше. Пустынник с жидкой чёрной бородёнкой наклонился, запустил руку внутрь, как бы проверяя вес, и довольно хмыкнул. – Похоже на правду, – он выпрямился и кивнул своему товарищу. – Жди здесь. Через час приведут твоего…– запнулся, подбирая слово. Противно смакуя его, он усмехнулся – любовника. На лице Хайтама заиграли желваки, брови медленно сошлись на переносице, а взгляд потемнел: – Нет, – голос прозвучал жёстко, как сталь. – Я сделал всё согласно условиям, и больше ждать не намерен. Я сам за ним приду, если нужно. Пустынник проследил за взглядом аль-Хайтама и понял, что тот уже догадался о местонахождении их пленника. Вот только как? Видимо, эти люди сообразительностью не отличались, ведь то и дело бросали неоднозначные взгляды то на вход в пещеру неподалёку, то друг на друга, следуя из чего Хайтам смог сделать вывод о том, что именно там они и держат Кавеха. Арбалетчик вскинул оружие, но Хайтам не остановился. Он сделал шаг вперёд, и в его глазах не было страха – только тяжёлая ярость, которую он больше не мог сдерживать. Запустив руку в карман, он сжал кристалл – тот поддался с лёгким хрустом. Трещина пошла по камню, а в груди разлилась холодная волна. В тот же миг из-за песчаных холмов, со скал, с трёх сторон одновременно, выросли фигуры. Сайно бежал первым, копьё сверкало в слабом свете заката яркими вспышками. За ним – трое бойцов. Дэхья с рёвом занесла меч над пустынником с бычьей шеей, а после рассекла его грудь. Он увернулся, но место удара закровоточило, распаляя пустынника ещё сильнее. Он нанёс удар оружием, оставляя на боку женщины порез, который медленно багровел от собравшейся крови. Дэхья увернулась от нового удара и замахнулась. Двуручный меч послушно обрушился на плечо наёмника. Из его раны хлынула кровь, и тот с криком рухнул на землю, стремительно теряя жизнь. Пустынник с кривым шрамом уже замахнулся на напавшего на него Сайно. Генерал отбил удар и, применив силу элемента электро, ударил его в грудь, временно парализовав. Воспользовавшись моментом его оцепенения, он замахнулся и оружие легко порезало ногу, оставляя неглубокий, но длинный след. Сайно совершил манёвр и нанёс удар ногой прямо в голову бандита. Тот обмяк и осел на колени, тем самым позволив себя связать и оставить лежать здесь. Из той самой пещеры вдруг выбежали ещё трое пустынников, которые с боевым кличем набросились на бойцов Сайно. Те, в свою очередь, умело отбивали удары, оттесняя противника. – В пещеру! – крикнул Сайно одному из бойцов с носилками, отбивая удар – Мы прикроем! Хайтам рванул вперёд, но в тот же миг чья-то сильная рука схватила его за плащ, рванув назад. Это был пустынник с бородкой. Но был он уже без арбалета, с острым кинжалом. Он оскалился и, занеся руку с оружием над собой, напал на аль-Хайтама. Тот быстро сориентировался и пригнулся, минуя удар. Наёмник развернулся и снова ринулся на безоружного секретаря, который казался лёгкой мишенью. Хайтам скинул плащ, накинул его на лицо нападавшего, после чего тяжёлым ударом кулака заехал ему прямо в нос. У пустынника брызнула кровь из-за сломанной переносицы, и он повалился на песок, потеряв сознание. Хайтам замер. Когда он обернулся, люди с носилками вместе с Тигнари уже скрылись в темноте. Он смотрел на вход в пещеру, и ему казалось, что она дышит, пульсирует в такт его сердцу. Хотел зайти вслед за Тигнари, но что-то его останавливало, не давало сдвинуться с места. Аль-Хайтам почувствовал как пальцы его рук начинают дрожать. Он никогда не испытывал тремор, его не бросало в холод от волнения, в горле не застревал ком. Но сейчас он испытал это всё в полной мере. Сейчас, когда из пещеры вышли бойцы с носилками, на которых лежал Кавех. Аль-Хайтам ещё секунд десять смотрел на приближающихся людей, прежде чем сдвинулся с места и подошёл к ним. К нему. Кавех был накрыт тёплым одеялом, но он был в сознании. Его взгляд был…абсолютно пустым. Такой вид его соседа заставил аль-Хайтама дрогнуть, будто его пихнули в плечо. Он поднял руку и дрожащими пальцами легонько убрал волосы с лица Кавеха. Тот встретился с ним взглядами. Его губа дрогнула и он отвернулся закрыв глаза. Хайтам не убрал руку, а опустил её на боковину носилок. Он шёл рядом, чувствуя, как носилки покачиваются в такт шагам бойцов, и не мог оторвать взгляда от бледного лица Кавеха. Оно было чужим — осунувшимся, покрытым ссадинами, с запавшими глазами. Хайтам знал, что Кавех не спит, но тот не открывал глаз, словно пытался спрятаться от всего мира, в том числе и от него. Он осторожно поправил одеяло и прислонил свою руку к его лбу. Кавех не отстранился. Но и не ответил. Только легонько прижался к его ладони своей щекой. Дыхание стало чуть глубже, и Хайтам понял, что тот всё же чувствует его прикосновение. Это было единственным знаком — и он значил больше, чем любые слова.