Принудительная филология

Мне отец говорил: главное, чтобы пидором тебя не обозвали. Потому что, если тебя первый раз так обзовут — у тебя потом будет такая кличка… Ну это хуже… Хуже всего в общем.

Из к/ф «Зелёный слоник»

      Ночной воздух у побережья Кони-Айленда дышал сырой фабричной пустотой. В темноте мёртвым каркасом высилась громада «Вандер Вил». Парк закрыт, межсезонье, ни единого огонька. По пляжу разметало вещи: две пары кроссовок, тёмно-серый пуховик, рюкзак с пятном краски на боку; на лямке, вывалив язык, болтался значок-смайлик. В мокром песке торчала прижатая голышом обёртка от презерватива.       Сигнал вотсапа. Экран загорелся, и из темноты проявилось лицо: высокие скулы, тёмная кожа, короткие дреды в крошках песка. Микки быстро пролистнул сохранёнки, хмыкнул. Большой палец с островком облезлого лака завис над кнопкой «Отправить».       — Ты серьёзно?       — Чё? — Микки не повернул головы.       — Ты сейчас переписываешься?       — Ну переписываюсь. Чё ты начинаешь?       Андрей перестал двигаться в нём — на секунду.       — Это просто свинство. Я тебе плачу деньги.       Микки закашлялся от ветра:       — Бро, ну ты палишь тему. Ты платишь мне за секс, я секс делаю. Я чё, ещё и душой должен быть? Ты мне муж? Я не понимаю.       — Ты не делаешь секс. Ты лежишь. И переписываешься.       Микки положил телефон экраном вниз и обернулся через плечо.       — Так я чё, должен стонать? Типа: «О, Андрей, какой ты мощный, yeah»? Ты мне заплатишь экстра за актёрскую игру? Я могу, у меня тариф. Хочешь — буду фейк-стонать. Хочешь — могу спину царапать, как кошка. Всё включено.       Андрей выдохнул сквозь зубы.       — Ты невыносим.       — Ага, я слышал. Ты это говоришь каждый раз.       Микки снова уткнулся в телефон. Андрей ускорился, входя глубже; ритм стал рваным, шлепки кожи о кожу глушились шумом прибоя.       — Блин, я обосрался.       Андрей замер.       — Что?       — Надо было мем с Гитлером кидать. У меня есть, где Гитлер в очках, чувак такой: «What if I say…» — ну, ты понял. Было бы тупо, но в тему. А я скинул кота. Кот вообще way off.       Андрей посмотрел в небо — пустое и беззвёздное. Он закончил в тишине, впившись пальцами в бока Микки и притянув его к себе — плотно, до упора, — и держал так до последней судороги. Отстранился, стянул липкую резинку, завязал узлом и бросил в пакет к сплющенной жестяной банке из-под колы зеро и использованным влажным салфеткам. Микки вытряхнул набившийся под джинсы песок. Андрей достал бумажник.       — Благослови господь твою щедрость. — Микки сунул купюры в носок кроссовки.       — Это сарказм? — Андрей устроился на холодном песке, вытянул сигарету из пачки.       — Не, ну правда. Ты норм платишь. Не как некоторые.       Щелчок зажигалки. Дым сорвало ветром. Андрей смотрел на воду — в темноту, где не было горизонта.       — Дай одну, — сказал Микки.       — Ты же бросил.       — Я бросил. Но сейчас я нервничаю.       — Из-за мема?       — Из-за тебя! — Микки ткнул в него пальцем. — Ты мне драму устроил. Я вообще чувствительный. Facts. У меня тонкая душевная организация. Я могу расстроиться и сорваться. Дай сигарету.       Андрей открыл пачку. Микки вытащил одну, прикурил от зажигалки Андрея, прикрывая огонёк узкой ладонью. Затянулся — зашёлся кашлем, согнувшись и сплёвывая.       — Ugh, Parliament. Ты что, профессор кислых щей? Где нормальные сигареты? Newport, например.       — Newport курят подростки и солдаты.       — Так я и есть, я тин спирит, бро. Смеллс лайк, бля, как там Кобейн пел. Ну, короче, ты понял.       Андрей не ответил. Микки снова взял телефон, и по пляжу поплыл шелест инстаграм-скролла — пауза, лайк голым пальцем, снова скролл.       — Йоу. Йоу-йоу-йоу.       — Что?       Микки развернул экран к Андрею, сияя белыми зубами:       — Зацени, какая жопа.       На фото — афроамериканка в облегающем платье позировала у зеркала, пышные формы вываливались за пределы композиции. Андрей посмотрел, перевёл взгляд на Микки.       — И?       Микки убрал телефон, листая дальше:       — Сори, забываю всё время, что ты пидор.       — Спасибо, что напомнил.       — Такая чика. Просто арт. Я должен с ней познакомиться.       Микки зарылся в галерею телефона, пролистывая папки. Андрей курил и смотрел на море. Краем глаза он заметил, как на экране мелькнуло лицо Микки, бургер, небо, снова лицо Микки и вдруг — серия фотографий мужского достоинства под разными углами.       Микки протянул телефон:       — Слушай, ты чувак с образованием. Выбери, какая лучше.       Андрей посмотрел на экран. По лицу его прошла короткая гамма — от неверия до глубочайшей, почти хронической усталости, проступившей в складке у рта.       — Ты сейчас серьёзно?       — Абсолютно. Мне нужно экспертное мнение.       — Ты просишь меня выбрать твою лучшую фотографию члена. Чтобы ты отправил её незнакомой женщине.       — Именно. Я рад, что мы на одной волне.       Андрей взял телефон, пролистнул три фото с таким выражением, словно он выбирает авокадо в супермаркете — не слишком ли мягкое.       — Вот эта.       — Которая без вспышки?       — Да. Свет падает под углом. Композиция не такая плоская. Тень даёт объём.       Микки заглянул в экран и скептически скривился:       — Там член меньше кажется.       — Фотография интереснее.       — Да при чём тут фотография? Она будет смотреть на фото или на член?       Андрей вернул телефон:       — Ты спросил моё мнение. Я ответил.       — Ладно. Будем считать, это арт-дикпик. Не для всех.       Микки нажал «Message» и начал печатать, высунув язык от усердия. Пальцы летали над экраном, набирая: «hola chicita 👀🔥». Прикрепил «арт-дикпик». Отправил запрос. Откинулся на песок, довольно запрокинув голову и разбросав локти. Андрей докурил, тщательно затушил о мокрый камень, растерев окурок в крошево.       — Мне страшно спросить, но… как часто это срабатывает?       — Пока ни разу. — Микки пожал плечами. — Но это же не значит, что не надо пытаться. Не каждая женщина может принять мужчину, который настолько… как это… транспарентный.       — Прозрачный.       — Чё?       — Transparent — это «прозрачный». А не «транспарентный». Ты кальку с английского вставил.       — Ой, бля, профессор, ну ты понял. Не поправляй меня, когда я говорю красивые слова. Это грубо.       Микки снова глянул в телефон, брови сошлись у переносицы.       — Чё?.. Чё-ё-ё? Она меня заблокировала!       — Кто бы мог подумать.       Вскочил на ноги:       — Вот я же говорил! Надо было другую фотку! Говорил тебе!       — Я не говорил, какую фотографию отправлять. Я сказал, какая интереснее с эстетической точки зрения.       — «С эстетической точки зрения»! — Микки расхаживал по песку, размашисто жестикулируя телефоном, дреды хлестали по скулам. — Ты вообще в жизни своей видел хоть одну женщину голой, no? Ты знаешь, что им нравится? Им нравится, когда он большой, а не «интересный»! Твой совет только что стоил мне будущих отношений!       — Если твои будущие отношения начинаются с фотографии пениса незнакомому человеку, — Андрей надел пуховик, застегнул молнию до подбородка, — то я, пожалуй, рад, что внёс свой вклад в их завершение.       Микки прищурился:       — Знаешь, ты такой умный, что с тобой тяжело. Ты вообще в курсе, что ты токсик?       — Я в курсе.       Андрей подобрал с песка пакет с мусором и ключи от машины. Микки стоял, сунув руки в карманы худи, и дрожал — то ли от холода, то ли от несправедливости бытия.       — Окей. Слушай… займи ещё полтинник.       — Нет.       — Ну бро. Я отдам. Ты знаешь, я всегда отдаю.       — Ты никогда не отдаёшь.       — Ну значит, в этот раз точно отдам. Я серьёзно. Мне на проезд. И поесть. И ещё я должен тут одному ниггеру.       Андрей надел шапку.       — Ты каждый раз должен одному… не уверен, что мне стоит произносить это слово.       — Ну так это, блин, разные ниггеры. Не думай, что у меня один нигга и я ему бесконечно должен. У меня сложная социальная жизнь.       Андрей постучал кроссовками друг о друга, стряхивая песок. Свет от променада сочился сквозь тьму, но ничего не освещал — только обозначал границу между пляжем и бетоном.       — Зачем я вообще с тобой связался?       — Вот! Отличный вопрос. Я тебя не заставляю. Ты сам меня нашёл. Ты сам мне пишешь: «Микки, come over, Микки, сделай то, Микки, сё». Я тебе чё, бойфренд? Нет. Я тебе эскорт. А ты ко мне прилип.       Андрей молчал. Ветер свистел в ушах. Микки подошёл ближе.       — Слушай, — в голосе проступила тёплая хрипотца. — Ты вроде нормальный мэн. Честно. Ну сходи в гей-клуб. Познакомься с кем-нибудь. В Нью-Йорке этих клубов… больше, чем нормальных клубов. Найди себе бойфренда. Живи. Чё ты всё шлюх снимаешь?       — Хочу и снимаю.       — Нет, ну рили. Чё за тема? Ты ж красивый чувак. Ну, для белого препода. Ты в форме. У тебя деньги есть. Сходил бы в бар, выпил, just переспал нормально. Бесплатно.       — Это не твоё дело.       — Да как не моё? — Микки всплеснул руками. — Ты мой постоянный клиент. Если ты найдёшь себе парня, я потеряю доход! Я о тебе забочусь! Это альтруизм!       — Альтруизм. — Андрей усмехнулся. — Ты знаешь значение этого слова?       — Знаю. Это когда я хочу, чтобы ты был счастлив, но не за мой счёт. Только ты мне всё равно полтинник добрось.       Андрей помотал головой и пошёл прочь — в сторону променада. Остановился. Похлопал по карманам пуховика.       — Где моя зажигалка?       — Какая зажигалка? — невинно отозвался Микки.       Андрей повернулся. Ветер ударил в лицо.       — Та, которую я тебе только что давал.       — А, эта. — Микки порылся в кармане худи, извлёк Zippo: матовая поверхность, выгравированный герб университета. — Вот. Забирай.       Микки кинул, Андрей поймал.       — Ты украл мою зажигалку.       — Я не украл. — Микки прижал руку к сердцу. — I swear, просто положил в карман. Ты нервничал, у тебя руки тряслись, я думал — потеряешь.       — Ты вор.       Микки белозубо улыбнулся:       — Я тебя тоже люблю, сладкий.       Андрей достал телефон. На экране высветились цифры «2:47» и заставка: кот-сфинкс на фоне книжного шкафа.       — Как там лысый? — спросил Микки.       — Кот жив. В отличие от моей веры в человечество.       — Передавай ему привет. Он единственный мужик в твоей жизни, который тебя не бесит.       — Прощай, Микки.       — Ещё увидимся, сладкий! — крикнул Микки ему в спину. Ветер растрепал крик, унёс к пирсу. — И не пропадай! Я скучаю!       Андрей растворился в темноте. Микки остался на песке один, достал сигарету из пачки Андрея (которую, разумеется, тоже стянул), закурил. Открыл Tinder. Свайпнул пару раз вправо, не вглядываясь в лица, переключил на «гей». Задержался на профиле лысого парня на велосипеде, сделал скриншот. Отправил Андрею с подписью «ur destiny bro 👀💍».