Солнце по имени Феликс

      Прошёл месяц.       Феликс выбежал из автобуса и быстрым шагом направился к больнице, жмурясь от солнца. Сегодня было всего две пары, удачно, он как раз надеялся провести с Хёнджином как можно больше времени. Им предстояло нагнать учебную программу и начать совместный проект со сложными расчётами, да и в целом хотелось разбавить приятными моментами пребывание Хвана в стационаре, потому что Феликс знал, что Хёнджин ненавидел больницы.       Он привычно оставил куртку в гардеробной, переобулся и поспешил в реабилитационное отделение, однако Хёнджина в палате не оказалось. Феликс решил, что он ещё на процедурах, потому спокойно вошёл, снял с плеча рюкзак и сел на кровать Хвана, решив дождаться его здесь.       На прикроватной тумбе лежал знакомый скетчбук, и Феликс с интересом заглянул в него. На раскрытой странице был незаконченный натюрморт с голубой вазой и пышным букетом цветов. Феликс посмотрел и другие работы Хёнджина, пролистал несколько своих новых портретов, с интересом изучил наброски с бумажными журавликами, кудрявым спаниелем и остановился на рисунке разбитого окна. Что-то новое. Как-то непривычно для Хёнджина, он обычно такое не рисует. Осколки прорисованы остро заточенным карандашом, линии жёсткие, словно их проводили в нервном напряжении. Зарисовка навевала неприятные мысли и передавала тревожное настроение автора. Феликс присмотрелся к оголённой раме, нахмурившись, и понял, что это было не окно, а зеркало, обломки которого частично осыпались на пол. Это было похоже на то самое зеркало, которое Феликс разбил своей головой и осколком которого ранили Хёнджина.       — Оно не выходит у меня из головы, — вдруг послышался голос Хвана.       Феликс поднял голову. В дверях стоял Хёнджин в чёрной мешковатой футболке и чёрных штанах, его волосы по-домашнему были собраны в хвостик.       — Привет, — улыбнулся Феликс. Он поднялся, подошёл к Хёнджину, обнял его и поцеловал.       — Привет, Солнце, — ответил Хёнджин, целуя в ответ. — Ты рано.       — Сегодня всего две пары было, так что я сразу решил после универа приехать к тебе, — ответил Феликс.       — И снова не пообедал, — вздохнул Хван.       — Я перекусил по пути, не переживай. И тебе кое-что принёс, — сказал Феликс, вытащив из сумки заварное пирожное. — Это ведь то самое зеркало, да? — спросил он, показав на скетчбук.       — Наверное, — пожал плечами Хёнджин.       Хван так и не вспомнил, что случилось тем вечером. И хотя прошёл уже месяц с тех пор, как он очнулся, память упрямо замалчивала о случившемся. Наверное, это было даже к лучшему. Судя по рассказам Феликса и друзей, Хёнджину было очень больно, как физически — от раны на животе, так и морально — он же видел, как Феликсу угрожают приставленным к горлу ножом, а потом как его ангел теряет сознание от сильного удара головой о дверцу шкафа. Наверняка для психики Хвана это были травмирующие воспоминания, так что он даже понимал свой мозг и отчасти разделял его решение не вспоминать о случившемся. Однако когда он думал об этом и когда периодически всё-таки пытался заставить себя вспомнить, то перед глазами всплывало только это разбитое зеркало.       — Хочешь поговорить об этом? — осторожно спросил Феликс.       — Нет, мне хватило того мозгоправа, — усмехнулся Хёнджин. — Кстати, он спрашивал о тебе. Ты ещё ведёшь дневник сновидений?       — Почти нет. — Феликс покачал головой. — Пока нет необходимости.       Несмотря на все сомнения Феликса о его компетентности, тот психотерапевт всё-таки помог ему проработать воспоминание с потерявшимся ребёнком, после чего кошмары стали посещать Феликса заметно реже, хоть и не исчезли насовсем. Предстояло ещё много работы над этим вопросом.       — Он сказал, что тебе нужно выполнять одно упражнение перед сном. Я так понял, это что-то вроде медитации, да? — уточнил Хёнджин. Феликс кивнул. — Получается?       — Без тебя у меня никогда не получается полностью расслабиться.       — Ну, тогда у меня для тебя хорошие новости, — сказал Хёнджин и широко улыбнулся. — Меня переводят на дневной стационар, так что теперь ты можешь иногда ночевать у меня и мы будем делать это упражнение вместе.       — Что значит дневной стационар?       — Мне нужно приходить сюда утром, а после всех процедур можно уходить домой.       — Правда? — обрадовался Феликс. — Джинни, это же здорово! А можно… — он вдруг замялся, смущённо поправляя волосы и опуская взгляд.       — Что, Ликс?       — Я знаю, что мы ещё недостаточно долго встречаемся для такого, но учитывая сложившиеся обстоятельства…       — Ты можешь сказать прямо? — попросил Хёнджин, видя, как чуть краснеют веснушчатые щёки.       — Можно я перееду к тебе? — выпалил Феликс. Хёнджин улыбнулся ему.       — Конечно, можно. Я был бы рад.       — Спасибо! — Феликс с сияющими от счастья глазами впечатался в Хёнджина, крепко стиснув его в объятиях. — Спасибо, Джинни.       — Не за что, — пожал плечами Хёнджин, отвечая на объятия. — Я же говорил, мой дом — твой дом в любое время. Я напишу Минхо, он поможет перевезти вещи, когда тебе будет удобно. Поможешь мне собраться?

***

      Вещей у Хёнджина было с собой немного, все поместились в рюкзак Феликса, так что они приехали, можно сказать, налегке. Поднялись на семнадцатый этаж, держась за руки, и остановились у двери в некотором недоумении.       — Что это? — спросил Феликс, глядя на средних размеров коробку перед дверью квартиры Хвана.       — Не знаю, — пожал плечами Хёнджин.       — Ты заказывал что-нибудь?       Хван сначала покачал головой, а потом вдруг вспомнил.       — Ох, он, наверное, уже больше месяца здесь ждёт, — вздохнул Хёнджин и осмотрел коробку внимательнее. — Бедняга.       — Что такое? — не понимая его, спросил Феликс. — Что это?       — Мой подарок тебе. Я заказал его после первого свидания.       — Подарок?       — Ага.       Хёнджин потянулся к коробке, но Феликс опередил его, подняв её первым.       — Не наклоняйся, пожалуйста. Я сам, — сказал Феликс.       — Спасибо, — поблагодарил Хёнджин и ввёл код на замке.       Квартира пустовала без хозяина уже очень давно, но в ней ровным счётом ничего не изменилось. Ну, кроме протухшей в холодильнике еды, которую пришлось тут же запаковать и выбросить, но это мелочи. Хёнджин наконец-то был дома. Оставив обувь и верхнюю одежду в прихожей, он прошёл в зал и опустился на родной диван, удовлетворённо выдохнув.       — О, боги! Дом, милый дом.       Хван вытащил телефон и отправил маме и друзьям сообщение, что его теперь отпускают после обеда домой и ночевать он будет дома.       — Закажем еды? — предложил Феликс.       — Да, давай, — кивнул Хёнджин. — Но сначала предлагаю открыть твой подарок. У меня где-то был канцелярский нож, — сказал он, поднимаясь.       — Сиди, я принесу, — засуетился Феликс и подошёл к письменному столу в поисках ножика.       — Ликси, я в состоянии подняться и найти нож, — мягко возразил Хёнджин, но вернулся на диван, держа левую ладонь на животе.       — Мне не сложно, — ответил Феликс, вернувшись с ножиком. Он сел рядом с Хёнджином и осторожно вскрыл на совесть упакованную посылку.       Под многочисленными слоями картона, скотча, плёнки и бумаги лежало что-то увесистое. Хёнджин с довольной улыбкой наблюдал, как Феликс удивлённо вытащил из обёртки статуэтку малыша Грута из его любимой серии фильмов о супергероях.       — О, господи, Джинни! Это же Грут, — воскликнул Феликс, рассматривая подарок. — Какой милый. Спасибо большое, Джинни.       Он подался вперёд и благодарно поцеловал Хвана.       — Не за что, — ответил Хёнджин и потянулся за ещё одним поцелуем.       Сколько бы он ни целовал Феликса, он не мог насытиться им, не мог перестать пробовать вкус его мягких пухлых губ. Каждый раз был как первый, каждый поцелуй уносил в космос, кружил голову и сбивал дыхание.       — Люблю тебя, — прошептал Феликс в губы Хёнджина, на секунду разрывая поцелуй.       — Люблю тебя, — ответил Хёнджин, зарываясь пальцами в светлые волосы и снова целуя Феликса.       Сплетение дыхания, губ и языков грозилось перерасти в нечто большее, и Феликс, чувствуя опасное приближение к точке невозврата, нехотя остановился и отстранился. Хёнджин ещё был слаб и чувствовал боль, когда наклонялся или напрягал живот. Они должны притормозить, пока ещё можно. Хотя это безумно сложно. Хёнджина хотелось до дрожи в коленях, хотелось снова ощутить его в себе, хотелось отдаться ему до последней мысли, до самых кончиков пальцев.       — Прости, милый, — переводя дыхание, сказал Феликс, упираясь лбом в лоб Хёнджина. — Нам нельзя, а моей выдержки дальше не хватит.       — Конечно. Извини, — выдохнул Хван. — Я тоже из последних. — Он отодвинулся от Феликса и задумчиво осмотрелся. — Знаешь, я схожу в душ. Хочу смыть с себя больничный запах.       — Тебе нужна помощь? — спросил Феликс.       — Нет, я справлюсь, — ответил Хёнджин, поднимаясь с дивана и направляясь за сменной одеждой в спальню. — Ты пока закажи что-нибудь на свой вкус.       — Ладно.       Хёнджин вошёл в ванную комнату, не закрывая дверь на задвижку. Они ещё в больнице условились с Феликсом, что не будут закрываться на случай, если что-то произойдёт. А учитывая состояние Хёнджина, это «что-то» пару раз случалось, когда он поскальзывался, теряя равновесие, и падал. Правда, последние три недели обошлось без происшествий, но привычка оставлять дверь незапертой осталась, потому что для них с Феликсом это было важно.       Раздевшись, Хёнджин взглянул на своё отражение, отбрасывая назад отросшие до безобразия волосы. Может, состричь их к чёртовой матери? Хотел же как-то, да руки не дошли.       Отражение багрового пятна шрама на животе слева привлекло его внимание. Рана была небольшой, но ощутимо глубокой. До сих пор при движениях иногда побаливало, и Хёнджин не был уверен, что это когда-нибудь вообще пройдёт. Он провёл пальцами по оставшейся вмятине на коже и шраму, поморщившись. От прикосновений боли не было, но остались неприятные ощущения, словно горькое послевкусие от обжигающего горло виски. Захотелось выпить. Хотя бы немного, чтобы расслабиться.       — Нет, нельзя, — сказал себе Хёнджин. Ему ещё очень нескоро можно будет пить алкоголь и есть острую пищу.       Он сделал глубокий вдох, медленно выдохнул, а затем забрался в душевую кабину, включил воду и опустился на пол, чувствуя, как тёплые струи растекаются по телу. Он так прилично переплатит за воду, но, честно, плевать. Хёнджин устал от бесконечных процедур, от уколов и таблеток, от врачей. Он дома. Он просто хочет расслабиться и перезагрузиться, а вода так приятно обволакивала, смывая тревожные мысли и успокаивая, что противиться этому желанию было невозможно.       Сколько он так просидел, уйдя в себя, неизвестно. Время перестало существовать с момента, как он включил воду, до тихого стука в дверь.       — Джинни, у тебя всё в порядке?       Хёнджин не услышал. Вода стекала по волосам, плотно прижимая их к голове и ушам и заглушая звуки.       — Джинни!       Хван вздрогнул, когда дверцы душевой кабины разъехались в стороны, впуская холодный воздух. Раздвинув волосы и открыв глаза, Хёнджин обернулся, встретившись взглядом с испуганным и побледневшим Феликсом.       — Что случилось? — спросил Хёнджин.       — Ты в порядке? Ты не отвечал, когда я звал тебя.       — Всё нормально. Извини, я не слышал тебя.       Феликс облегчённо выдохнул:       — Прости, я боялся, что ты потерял сознание. Ты уже почти час не выходишь, а я задремал и проснулся, только когда пришёл курьер.       — Всё хорошо, не волнуйся. Хочешь присоединиться? — предложил Хёнджин.       — Хочу, но…       Феликс не успел закончить свою мысль. Он хотел сказать, что не сможет держать себя в руках, но почувствовал, как его тянет вперёд, как намокают лицо и волосы, как прилипает к телу промокшая рубашка и как горячие мокрые губы Хёнджина отчаянно целуют его, разбивая последние доводы против.       Они уже пытались. Осторожно, плавно, без резких движений. Это было чуть больше двух недель назад в больнице. Оба едва сдерживались, но всё пошло по пизде, потому что Хёнджину от напряжения в теле внезапно стало очень больно. Это напугало их обоих, Феликса в особенности, и с тех пор у них больше не было попыток. До этого самого поцелуя.       — Джинни, остановись, — промычал в поцелуй Феликс. — Тебе же будет больно.       — Плевать, — прорычал Хван, забираясь пальцами в светлые волосы и оглаживая шею.       — Мне не плевать, — возразил Феликс, с трудом отстраняясь.       — Ликс, всё нормально, — выдохнул Хёнджин. — Мне не больно. Если будет больно, я скажу тебе.       — Пообещай.       — Обещаю.       Феликс отстранился, стаскивая с себя прилипшую мокрую одежду. Он забрался в тесную душевую кабину и закрыл за собой дверцы, снова попросив:       — Пообещай, что мы сразу остановимся, если ты почувствуешь боль.       — Обещаю, — сказал Хёнджин, понимая, что это обещание вряд ли сдержит. Он вообще в последнее время стал адептом несдержанных обещаний, так что одним больше, одним меньше…       Феликс подался вперёд, вжимаясь всем телом в Хёнджина, обвивая руками его шею и целуя желанные губы. Руки Хёнджина заскользили по мокрому телу Феликса, нежно и любовно очерчивая родные изгибы. Боги, как он скучал! Хёнджин провёл ладонями по мягким ягодицам, по выпирающим тазовым косточкам, по животу, затем разорвал поцелуй и мягко развернул Феликса спиной к себе, продолжая ласкать его тело.       — Ликси, ты невозможно прекрасен, — прошептал Хёнджин у самого уха Феликса, а затем оставил горячий поцелуй на его плече.       — Джинни…       Феликс закрыл глаза и запрокинул голову, уперевшись затылком в плечо Хвана. Руки Хёнджина творили с ним что-то невообразимое, ласкали его сладко, нежно, касались бережно и внимательно, но уверенно. За столько времени Хёнджин с поразительной дотошностью запомнил, что и как нравится Феликсу, и теперь доводил его до громких стонов буквально за секунды. Одной рукой Хван опустился к набухшему от возбуждения члену Ликса, дразняще медленно провёл по нему, чувствуя, как Феликс подаётся вперёд, к его ладони.       — Боже, Ликс… — выдохнул Хёнджин, прижимая к себе любимого. В его стонах хотелось утонуть, а его отзывчивость сводила с ума. От каждой ласки, от каждого прикосновения Феликс стонал, извивался, подавался навстречу или, наоборот, сильнее вжимался в Хёнджина спиной, упираясь ягодицами в его возбуждение и заставляя издавать стоны и Хвана.       Кто из них двоих выключил душ, Хёнджин уже не помнит. Он полностью отдал себя Феликсу, погрузился с головой в это море, сосредоточившись на своих ощущениях и ощущениях его ангела, которые понимал через громкость стонов, движения, дрожь и неровное дыхание, что постоянно сбивалось.       Ладонью Хёнджин водил по члену, чуть надавливая на головку, второй рукой поднялся к шее Феликса и оставил на ней невидимые линии чувственных прикосновений, тянущиеся к подбородку. Он наклонился губами к веснушчатой щеке, но Феликс извернулся и прижался к нему своими раскрасневшимися губами в сладостном и трепетном поцелуе, от которого всё внутри приятно перевернулось, отзываясь щекочущим чувством внизу живота.       — Джинни, — томно прошептал Феликс, обрывая поцелуй, — ты лучшее, что у меня когда-либо было.       От его слов защемило в грудной клетке, а воздух внезапно закончился. Хёнджин почувствовал, как начинают пылать его шея и щёки. Он смущён таким признанием, потому что в глубине души точно уверен, что он не самое лучшее для Феликса. Несдержанные обещания, причина его страданий и боли, неспособность защитить, куча тараканов в голове…       — Ликс, я не… — начал было Хван, но запнулся, не зная, что сказать. — Я не самое лучшее, что могло бы быть, — наконец, произнёс он, тщательно подбирая слова. — Но я постараюсь ради тебя. Ты самый дорогой для меня человек и я на всё готов ради тебя. Я люблю тебя.       — А я люблю тебя.       Хёнджин продолжил прерванные ласки, но Феликс плавно отстранился, повернувшись к нему.       — Подожди, Джинни. Я хочу тебя, хочу тебя внутри, но мне нужно время. Мы можем прерваться ненадолго? Пожалуйста.       — Хорошо.

***

      Хёнджин лежал на влажной от его мокрых волос подушке и рассматривал потолок своей спальни в ожидании Феликса. Надо бы спросить у него, как он подготавливается, потому что Хёнджин намерен тоже попробовать быть снизу. Вдруг ему понравится? Джисон как-то сказал, что с прошаренным и внимательным партнёром (а Феликс таким однозначно являлся) можно получить удовольствие ничуть не меньше, чем если быть сверху. Так почему бы им не попробовать поменяться? Ну, чуточку попозже, когда организм Хёнджина не будет испытывать боль при любом напряжении мышц живота.       А ещё Хёнджину было любопытно. Феликса в прошлый раз так унесло от ощущений, что он отключился от реальности на несколько минут. А ведь Хван особенно ничего не делал, просто массировал простату, совместив это с не самым умелым минетом. Может, дело было в гиперчувствительности Феликса, а может, это и правда было настолько приятно и у Хёнджина получится так же. И это всё не говоря, конечно, о том, что Хёнджин хочет показать своё абсолютное и безоговорочное доверие человеку (или ангелу?), которого всей душой любит. И даже если это окажется не таким приятным для Хёнджина, он всё равно готов попробовать.       Феликс бесшумно вошёл в спальню и забрался на кровать. Его потемневшие от влаги волосы слиплись в растрёпанные волны, а с лица пропал тональный крем, обнажая синячки под глазами, но даже таким Феликс был прекрасен. Домашний, любимый, родной. Хёнджин потянулся к нему, но почувствовал, как его мягко подталкивают обратно на подушку.       — Не вставай, пожалуйста, — попросил Феликс, нависнув над Хёнджином. — Лежи. Я всё сделаю сам. Смазка в тумбочке? — спросил он, потянувшись к выдвижным ящикам. — Хван кивнул. — А презервативы?       — Должны быть там же.       — Тут нет, — задумчиво ответил Феликс, выдвинув ящик пошире и внимательно осмотрев содержимое.       — Блять, — простонал Хёнджин. — Они, наверное, закончились. У тебя есть с собой?       Феликс покачал головой.       — Прости, Ликси. Прости… — начал было извиняться Хван, но Феликс остановил его:       — Не страшно. Попробуем без них.       — Что?       Феликс тепло улыбнулся Хёнджину.       — Мы с тобой в больнице сдали все анализы, какие только можно, и листали карточки друг друга, — напомнил он. — Я доверяю тебе, Джинни.       — И я тебе доверяю, — ответил Хван. — Но… Ты точно уверен, что хочешь без презерватива?       — Абсолютно.       Склонившись к Хёнджину, Феликс поцеловал его, снова улыбнулся уголками губ и, касаясь кончиком носа его щеки, сказал:       — У меня никогда не было без презервативов. Ещё одно «впервые».       — У меня тоже не было без них, — признался Хёнджин. Он протянул руки к веснушчатому лицу и мягко коснулся его, очерчивая кончиками пальцев линии между золотыми звёздами. — Дай мне смазку, — попросил Хван. — Хочу сам растянуть тебя.       Феликс открыл тюбик и выдавил прохладную прозрачную жидкость на пальцы Хёнджина, а затем пересел поближе, не давая Хвану подняться.       — Лежи, не вставай.       — Ликс, я могу встать, всё нормально.       — Если ты встанешь, я тебя укушу, — не без улыбки пригрозил Феликс.       Подготовка заняла несколько долгих минут. Хёнджин бережно оглаживал пальцем тугие стенки, пока Феликс нетерпеливо елозил над ним, выцеловывая его рот. Было трудно удерживать своё внимание на пальцах, когда язык Феликса переплетался с языком Хёнджина или когда он зубами слегка оттягивал нижнюю губу Хвана, а затем зализывал и посасывал её. Крышесносные ощущения. Феликс никогда ещё не целовал Хёнджина так напористо, не вторгался в его рот с таким пламенным желанием.       — Ты словно нарочно меня отвлекаешь, — заметил Хёнджин.       — Я просто соскучился по тебе. Дай смазку, пожалуйста, — попросил Феликс, но Хёнджин, подняв брови, свободной рукой нашарил тюбик и отодвинул его подальше.       — Куда ты так торопишься, Солнце? У нас впереди весь вечер и вся ночь, — сказал Хван. Он изогнул палец внутри Феликса и провёл по знакомому бугорку, с удовольствием наблюдая, как его ангел вздрагивает, прогибаясь в спине.       — Джинни…       Феликс снова наклонился и жадно впился в рот Хёнджина. Поцелуй не был нежным, он был наполнен острым желанием раствориться друг в друге. Их губы двигались синхронно, языки переплелись в жарком танце, словно хотели выразить то, для чего не хватало слов. Хотелось быть ещё ближе, безумно ближе. Хёнджин поднял свободную руку к шее Феликса, прикоснулся к нежной коже, растопырив пальцы, ощущая под ними частое сердцебиение и неровное дыхание.       Феликс испепелял Хвана своим жаром словно солнце, раскалял внутренности, в особенности низ живота. От страстных и мокрых поцелуев Хёнджину начинало казаться, что он плавится, превращается в жидкость. Воздуха не хватало, хотя это последнее, о чём переживал Хван. Феликс занял каждую его мысль, каждую клеточку мозга, сердца, лёгких, всего тела. Больше ничего не существовало для Хёнджина, только его солнце, его нежный ангел. Он растягивал Феликса двумя пальцами, при этом нарочно задевая при каждом движении чувствительную простату и заставляя Феликса дрожать и мычать в поцелуй.       — Думаю, ты достаточно меня растянул, — спустя несколько минут отстранившись, выдохнул в губы Феликс.       — Ты снова торопишься, — ответил Хёнджин, с трудом проникая в него третьим пальцем. — Я не хочу сделать тебе больно. Подожди ещё немножко.       Когда Хёнджин закончил и осторожно вынул пальцы, Феликс потянулся к смазке и переставил колено через Хвана, оседлав его бёдра. Во взгляде карих глаз читались желание, приправленное нетерпением, и обожание, с каким Феликс смотрел на Хёнджина.       — Люблю тебя, — чуть улыбнувшись, шепнул Феликс.       — Люблю тебя, — ответил Хван. — Тебе так будет удобно? Мы можем попробовать другую позу.       — В любой другой позе ты будешь двигаться, напрягать мышцы и тебе может быть больно, — заметил Феликс. Он выдавил смазку на ладонь и тщательно растёр её по члену Хёнджина, который уже давно изнывал от желания и недостатка внимания. От прикосновений Хван закусил изнутри щёку, подавляя стон.       — Я и в такой позе могу двигаться, — напомнил Хёнджин.       — А ты не двигайся, пожалуйста, — попросил Феликс. — Просто лежи.       Хёнджин откровенно не понимал, как можно было неподвижно лежать под прекрасным блондином, смотревшим на него голодным и влюблённым взглядом. Тут просто невозможно было себя контролировать, тело стремилось отвечать, реагировать на прикосновения и движения возлюбленного.       Хван вытянул руки, и Феликс, медленно опускаясь, схватился за них, переплетая пальцы.       — Ликс… Ох, Ликси… — Хёнджин выгнулся, запрокинул голову, ощущая Феликса изнутри. Тесно, жарко, мокро от обилия смазки и невозможно приятно. Он неосознанно качнул бёдрами навстречу.       — Не дёргайся, пожалуйста, — попросил Феликс, осторожно приподнимаясь.       — Прости, — поспешил извиниться Хван. — Чёрт, прости, я…       — Нет-нет, мне сейчас не больно, — перебил Феликс. — Просто предупреждаю.       — Я постараюсь не шевелиться, но это безумно сложно. В тебе так… так хорошо…       Хёнджин снова запрокинул голову, когда Феликс опустил бёдра, полностью приняв его член. Хвана мысленно вынесло с этой планеты, ощущения были настолько яркими, что они полностью затмили собой фоновую боль в животе. Феликс был его персональным анальгетиком и мощным катализатором выработки эндорфинов.       Нет, правда, не шевелиться не получалось. Это ощущалось слишком хорошо, и Хёнджин не мог себя контролировать, ему хотелось двигать бёдрами навстречу движениям Феликса. Он сдерживался только одной-единственной мыслью, что может причинить дискомфорт своему веснушчатому ангелу. На собственную боль было плевать, она ушла на третий план.       — Тебе не больно? — спросил Хёнджин, когда Феликс задвигался над ним увереннее. Они всё ещё держались за руки, Хван таким способом поддерживал Феликса, принимая часть его веса на себя.       — Нет, всё в порядке. А тебе?       Хёнджин в ответ покачал головой.       Кожа Феликса покраснела и покрылась испариной. Он мягко опускался и поднимался, глядя на Хёнджина из-под опущенных ресниц. Невозможно, просто невозможно приятно. У Хёнджина сбивается дыхание от ощущений и замирает сердце от того, насколько Феликс над ним прекрасен. Бёдра Феликса движутся плавно и осторожно, в своём медленном темпе, и Хван чувствует себя так хорошо, но одновременно недостаточно. Ему тоже хочется двигаться, потому что один Феликс такими темпами быстро устанет, не говоря уже о том, что тело так и рвалось навстречу с каждым толчком.       — Джинни… — Феликс посмотрел на него предупреждающе. — Не шевелись, пожалуйста.       Но Хёнджин не мог не шевелиться, просто не мог. Он согнул руки в локтях, потянув Феликса на себя, расплёл пальцы и прижал к себе своего ангела, чуть толкнув бёдрами. Феликс простонал, но не от боли, а скорее от неожиданности. Хёнджин опустил руки к бёдрам Феликса, сжал их, зафиксировав, и снова подался вперёд, полностью входя в него.       — Тебе так не больно? — на всякий случай уточнил Хван.       — Нет, Джинни, но ты…       Хёнджин не дал договорить, приподнял голову и поцеловал Феликса. Хван сгрёб его в объятия, прижал к себе, не давая подняться, и сам плавно задвигался, чувствуя, как Феликс осторожно подхватывает его ритм. Мышцы живота болезненно заныли от напряжения, но Хёнджину так похуй, просто похуй, потому что ему сейчас слишком хорошо с Ликсом для того, чтобы прерваться.       Одной рукой отпустив больше не сопротивляющегося Феликса, Хёнджин подловил момент, пролез между их животами и обхватил его член, плавно задвигав ладонью в такт их покачиваниям.       — Блять… — Феликс зажмурился, разорвав поцелуй.       — Больно? — тут же спохватился Хёнджин.       — Нет, хорошо.       Хван продолжил свои ласки, чуть ускорил ритм движений. Феликс вжимался в него грудью, прогнувшись в спине, и сбивчиво стонал. Сам Хёнджин чувствовал, что вот-вот тоже начнёт стонать в голос, от ощущений кружилась голова.       — Ликси…       Хёнджин закрыл глаза от удовольствия, падая в это с головой. Он отпустил себя, двигался в Феликсе, чувствуя, как тот приятно сжимает его. Хвана от этого начинало накрывать. Его блондинистое чудо дрожало над ним, губы Феликса нашли шею Хёнджина и вцепились в неё горячим поцелуем.       Толчок за толчком, стон за стоном приближали Феликса к разрядке. Хёнджин это понял ещё до того, как тот сказал об этом, и задвигался быстрее. Феликс тоже ускорился, подстраиваясь.       — Джинни, я… Джин-ни… — Голос Феликса повысился на октаву, а дыхание сбилось и не возвращалось, так что сказать что-то связное и целое не получалось.       — Всё хорошо, любимый. Кончи для меня, — попросил Хёнджин.       Феликс всхлипнул, зажмурившись, задрожал всем телом сильнее, чем стиральная машинка в режиме отжима, подался бёдрами назад и судорожно схватил запястье руки Хёнджина, останавливая её. Он замер на секунду-другую, а затем в последний раз вздрогнул всем телом и кончил. Хван почувствовал, как по его животу растекается горячая вязкая жидкость, а его член ощутимо сдавливает.       — Ох, твою… Ликс…       Когда Феликса отпустило, он тяжело выдохнул, расслабил тело и полностью лёг на Хёнджина. Тот обхватил его руками, придерживая и чувствуя, как чужая ладонь слегка давит на живот. Стало больно, но Хван стиснул зубы. Феликса накрыло послеоргазменной негой как тёплым одеялом, и Хёнджин не хотел нарушать его эйфорию, а потому терпел. Дыхание его ангела медленно восстанавливалось, глаза были закрыты, лишь ресницы слегка трепетали.       — Люблю тебя, Джинни, — сипло сказал Феликс спустя минуту, открыв глаза.       — И я тебя люблю, ангел, — улыбнулся Хёнджин.       — Я не давлю? — спросил Ликс, осторожно поднимаясь с него.       — Немножечко, — признался Хван.       — Ой, прости, пожалуйста, — спохватился Феликс, опираясь на руки и отлипая от тела Хёнджина. — Прости, я забылся.       — Всё в порядке.       — Продолжим?       — Если только ты готов. Тебе нормально, если мы продолжим?       — Да.       Феликс потянулся к Хёнджину, поцеловал его губы и качнул бёдрами сначала вверх, затем вниз, прижимаясь ягодицами к коже Хёнджина. Хван задвигался тоже, мягко толкаясь внутрь. Они быстро подстроились друг под друга, перейдя от плавного ритма к слегка ускоренному. Феликс опустился поцелуями к шее Хёнджина и не сдержал своего порыва, оставив на нежной коже засос прямо под ухом. Только Хван не обратил на эту лёгкую боль внимание. Он запрокинул голову, чувствуя, как внизу живота собирается комок из нервов.       Хёнджин зажмурился, когда Феликс вдруг ускорился, и сбился с ритма, когда над самым ухом неожиданно прозвучало сладостным шёпотом:       — Ты мой, Джинни. Я никому тебя не отдам.       Блять…       Хвана вынесло, просто вынесло с этих слов. Нервно сглотнув, он открыл глаза, когда понял, что его запястья прижаты к подушке рядом с головой. И совершенно было неважно, что это его член сейчас в заднице Феликса, потому что было стойкое ощущение, что страстно и любовно здесь имеют только Хёнджина. Внутри всё перевернулось от двух бездн, что смотрели на него жадно, собственнически. Вот она, та сторона Феликса, что упорно прячется и показывается лишь изредка. Вот то, что скрывается за ангельской робостью и заставляет сердце Хёнджина заходиться в трепетной истерике.       — Скажи ещё раз, — попросил Хван.       — Ты только мой, Джинни. Мой, без остатка.       Хёнджин был с ним согласен. Он уже давно понял, что окончательно и бесповоротно влюбился, что разбежался и прыгнул со скалы прямо в море, в море чувств, отдавшись Ли Феликсу, очаровательному юноше, что забрался под кожу и проник в сердце, оплетая его крепкими лозами. Хёнджину больше никто не нужен, только его веснушчатое солнце.       — Хочу оставить на тебе как можно больше меток, — прошептал Феликс и потянулся к другой стороне шеи.       — О, боже, Ликси… — простонал Хван.       Вот теперь Хёнджин прочувствовал, как Феликс втягивает и прикусывает его кожу, и это приятно сводило с ума. Напряжение внутри нарастало, приближаясь к вершине.       — Оставишь на мне свой след? — предложил Ликс, подставляя свою шею. — Хочу быть только твоим.       Это было немного наивно, наверное, потому что Феликс уже его. Но Хёнджин поддержал затею, впиваясь зубами в нежную кожу и оставляя на ней алый след, который обязательно останется лиловым пятном на неделю. Он зализал языком место укуса и провёл им выше, до мочки уха Феликса, вызывая мурашки на его коже. Да и на своей тоже. Эта затея с засосами чертовски заводила.       Хёнджин неожиданно подхватил Феликса за ягодицы, останавливая, и перевернулся с ним, оказавшись сверху. Теперь Феликс был прижат к постели.       — Джинни, что ты делаешь? — возмутился он.       — Меняю позу, — хитро улыбнулся Хёнджин. — Я вижу, что ты устал.       — Но ты… — Феликсу снова не дали договорить, впившись в возмущённые губы поцелуем.       Ладно, на самом деле Хёнджин слегка переоценил свои возможности, потому что в такой позе ему и правда было больно двигаться. Но вполне терпимо, так что он продолжил, нагоняя прежний темп и вжимая Феликса в кровать. Ликс тем временем обхватил его шею руками и чуть подался вперёд, углубляя их поцелуй.       Хёнджина хватило на несколько минут. Напряжение внутри росло в геометрической прогрессии, а затем он почувствовал, как сводит пальцы, и замычал в губы Феликса. Всё тело превратилось в оголённый нерв, по которому било импульсом, всё напряжение собралось в одной точке, чтобы через секунду рассыпаться бешеной пульсацией, разлиться по телу сладостным морем, вырывая из лёгких имя возлюбленного и вышвыривая бедное сознание за пределы вселенной.

***

      Они сидели в гостиной перед открытым ноутбуком, разложившись конспектами и заметками. Было уже за полночь, но спать ни Феликс, ни Хёнджин не собирались, оба с головой погрузились в учёбу.       — Вот здесь ошибка, — сказал Хёнджин, показав свои записи. — Коэффициент неправильно приняли, не по той табличке. Поэтому проверка не сходится.       — Так, подожди. — Феликс потянулся к ноутбуку и открыл фотографию методички с нужной таблицей. — Какой столбик?       — Последний. Нужно принять два, а не полтора.       — Ага, вижу.       — Ты можешь уточнить завтра у препода вот этот пункт?       — Да, конечно.       Феликс сделал пометки в своей тетради и ещё раз сверился с таблицей.       — Давай я пересчитаю эту часть, а ты займёшься описанием? — предложил он. Хван кивнул. — У нас же остались заготовки формул, да?       — Чонин сказал, что они с Минхо где-то накосячили, потому что в конце программа выдаёт ошибку, — сказал Хёнджин. — Алгоритм лучше самим написать, там работы всего на пару часов.       Феликс тяжело выдохнул, закрыв глаза и откинув голову на спинку дивана.       — Давай, я напишу? — предложил Хёнджин. Отложив тетрадки, он придвинулся к Феликсу и ласково провёл пальцами по светлым волосам. — Тебе нужно выспаться, завтра пять пар.       Приоткрыв один глаз, Феликс повернул голову, устало посмотрев на Хвана.       — Я напишу, Джинни. У тебя есть кофе?       — Ликси, ложись спать. Нам в конце концов сдавать это не завтра. Мы можем продолжить в выходные.       — Я взял подработку на выходные, — вдруг признался Феликс, чем очень удивил Хёнджина.       — Что? Зачем?       Ликс поднял голову, разлепив глаза.       — Тебе звонили с твоего агентства, пока ты был в коме. Я взял трубку, чтобы сказать, что ты в больнице и не сможешь взять заказы.       — Ох, только не говори, что Ённи тебя в это втянула, — протянул Хёнджин.       — Если Ённи — это та девушка с офигенно низким голосом, то да, она предложила мне подработку, — кивнул Феликс. — Я сначала отказался, потому что мне было тогда не до этого, но сейчас решил попробовать.       — Но зачем тебе это, Ликси? Ты же сам знаешь, как много времени это занимает. Я чуть не завалил прошлую сессию из-за пропусков. Если бы не ты, то точно бы завалил.       — Мы теперь живём с тобой, Джинни. Я не могу жить за твой счёт, я хочу разделить с тобой все затраты. А у родителей я не хочу брать деньги, они и так платят за мою учёбу.       Хёнджин задумчиво потёр переносицу.       — Что именно тебе предложили?       — Репетиторство по английскому с детьми. В субботу первое занятие. Тут совсем рядом, можно дойти пешком за десять минут.       — Да, я понял. Там что-то вроде детского клуба. Мне предлагали проводить там рисование и чтение. Ликс, послушай, — Хёнджин взял Феликса за руку. — Я не хочу, чтобы ты думал, что должен мне. Ещё неделя, и я смогу выйти на подработки. Я вполне смогу обеспечить нас продуктами и всем необходимым, мне хорошо платят за росписи. Тебе не обязательно работать. За аренду платить не нужно, эта квартира досталась мне от отца.       — Я не хочу, чтобы ты сразу же после больничного нагружал себя подработками, так нельзя, — нахмурился Феликс. — Ты выйдешь в универ и с непривычки будешь быстро уставать только от занятий, подработками ты себя просто добьёшь. Может, ты возьмёшься за заказы чуть позже? Пожалуйста, Джинни. Я волнуюсь за твоё состояние. А мне несложно, я попробую себя в репетиторстве. Ты же знаешь, я хорошо лажу с детьми, мне это нетрудно. Зато я смогу разгрузить тебя.       — Ликси, я не хочу, чтобы твоя успеваемость падала из-за этого.       — Будем подтягивать друг друга. Не волнуйся об этом. Я больше переживаю за твоё самочувствие. Ты не сказал мне, но я видел, что тебе было больно сегодня.       — Я в порядке, я прекрасно себя чувствую.       Феликс скорчил недоверчивую рожицу, и Хёнджин усмехнулся.       — Правда, я в норме, — сказал Хван. — Давай договоримся кое о чём?       — О чём? — спросил Феликс, подавшись вперёд.       — Если тебе будет тяжело и если ты не будешь успевать по учёбе, то ты откажешься от подработок, — предложил Хёнджин.       — Только если ты выйдешь на подработки на месяц позже, чем планируешь, — выставил условие Феликс, скрестив руки на груди.       — Боже, — вздохнул Хёнджин. — Как сложно с тобой договариваться.       — Я предлагаю компромисс, — возразил Феликс. — Ни мне, ни тебе. Ты выходишь позже, а я бросаю это дело, если не буду успевать.       — Но так нечестно, ты же всё сделаешь, чтобы успеть, — заметил Хван, и Феликс хитро улыбнулся. — Тогда я беру на себя наш проект, — предложил он. — Целиком и полностью.       — С чего бы?       — С того, что у меня больше свободного времени. Я сделаю все расчёты, построю модель и оформлю.       — Но Джинни, так нечестно, — возразил Феликс. — Тут очень много работы, — сказал он, взяв в руки тетрадь. — Мы должны делать его вместе.       — Я буду делать его, пока ты будешь на подработках. А ты за мной перепроверишь. Мне кажется, что всё честно. И вообще, почему я с тобой договариваюсь? — Хёнджин забрал у Феликса тетрадь из рук. — Я просто сделаю его, и всё.       — Ты невозможен, — сказал Феликс.       — Это ты невозможен, — ответил Хёнджин. — Ты мне важнее всего на свете. Дай мне помочь тебе. Ты помогаешь мне каждый день, заботишься обо мне. Ты всё своё свободное время посвящал мне, ты сутками со мной возился в больнице. Если нужно сделать проект, я сделаю его, лишь бы ты не сидел с ним бессонными ночами.       Феликс неожиданно потянулся к Хёнджину, обхватил руками его шею и утянул его в полный любви и благодарности поцелуй.       — Спасибо, Джинни, — выдохнул Ликс, разрывая поцелуй, а затем опустил взгляд к шее Хвана и спросил, чуть краснея: — Не болит?       — Что? — не понял Хёнджин.       — Меня немного занесло сегодня, — смущённо пробормотал Феликс, аккуратно прикасаясь к засосу, который оставил несколько часов назад. — Не знаю, что на меня нашло.       — Не болит, — ответил Хван, обнимая Феликса и усаживая его на свои колени. — Мне понравилось. Ты был таким искренним, таким… Ты был собой, — улыбнулся Хёнджин.       — Минхо сказал бы, что мы с тобой балбесы.       — Ну и пусть. Зато счастливые балбесы.       Забравшись пальцами в светлые волосы, Хёнджин погладил Феликса за ухом и поцеловал веснушчатую щёку.       — Пойдём спать, Ликси. Я завтра доделаю, когда приеду с больницы. Идём, тебе нужно выспаться перед парами.