Солнце по имени Феликс

      Феликс мысленно составлял список вещей, которые умел делать Хёнджин, и ему уже начинало казаться, что будет проще составить список того, чего Хёнджин не умеет. Если, конечно, такое было в природе. Итак, во-первых, Хёнджин прекрасно рисует. Один портрет Феликса чего стоит. Во-вторых, Хван умеет вкусно готовить, Феликсу посчастливилось дважды оценить его навыки готовки и дважды ими восхититься. Мясо, приготовленное Хёнджином, буквально таяло во рту, настолько оно было мягким, сочным и вкусным. В-третьих, по рассказам Хана, Хёнджин прекрасно плавал и даже занимал призовые места в старшей школе. Завтра ребята собирались сходить в бассейн и устроить заплыв на время как в старые добрые. В-четвёртых, Хван Хёнджин умел играть на гитаре, и в-пятых, умел красиво петь.       Джисон привёз с собой свою гитару, и около часа ребята, рассевшись в гостиной, слушали новые песни, написанные Ханом, и обсуждали их. А потом гитару в руки взял Хёнджин. Он смущённо улыбался, предупреждая, что давно не играл, но Хан и Чонин подбадривали его, хлопая в ладоши.       С первых секунд Феликс, с интересом приготовившись слушать, просто обомлел. По комнате разнеслись красочные переливы, Хёнджин нежно перебирал пальцами струны, и это было так красиво, так сказочно, что просто захватывало дух. Наверное, добавляла эффект разница между игрой Джисона и Хёнджина: если Хан играл боем и быстро, местами даже эмоционально, то Хван обращался с инструментом ласково, извлекая нежную мелодию.       А потом он запел. Тихо, плавно, осторожно. Его голос с первых нот цеплял простотой и в то же время сквозившей в нём нежностью, он ласкал слух, как ласкает кожу майский ветер, и Феликс слушал, впитывал, затаив дыхание.       В последнем припеве Минхо начал подпевать Хёнджину, и оказалось, что оба их голоса — мягкие, нежные — прекрасно сочетались друг с другом. Хван улыбнулся, не отрывая глаз от гитарного грифа. Было понятно, он наслаждается композицией и их дуэтом с Минхо, наслаждается моментом, погрузившись в музыку как в сладостный сон.       Когда песня закончилась, Феликс аплодировал громче всех. Хёнджин смущённо взглянул на него и по выражению лица Феликса понял, что тому искренне понравилось.       Ребята сидели до поздней ночи. Сначала они хором пели известные песни под гитару, потом просто болтали, пили, обсуждали новости, сессию. Хан и Чонин обсуждали компьютерные игры и рассказывали, как они вдвоём топили чьи-то корабли или как играли в выживалки и умудрялись умереть самым нелепым способом. Хёнджин сидел рядом с Феликсом, часто касаясь его плечом или коленом. Это было случайно, но близость Феликса почему-то успокаивала Хвана, и задевать его, ощущать рядом было приятно.       Хан агрессивно листал фотографии в галерее, желая что-то показать ребятам, и вдруг наткнулся на одно фото.       — О, вот это да! Как же давно это было!       — Что там? — заглянул к нему в телефон Минхо.       Хан показал всем фотографию, где они вчетвером с Минхо, Чонином и Хёнджином стоят где-то на берегу моря в забавных позах, словно они супергерои.       — Почему я этого не помню? — спросил Хёнджин, и ребята рассмеялись. — Бля-я, — протянул он, догадываясь.       — Это всё морской воздух, — усмехнулся Чонин.       — Природа опьяняет, да? — улыбнулся Минхо.       Феликс внимательно рассмотрел фото и вернул телефон Хану.       — Ты же не знаешь, — вдруг улыбнулся Хан с таким видом, словно для него найти человека, который ещё не слышал эту умопомрачительную историю, равнялось поимке сокровища.       Хёнджин смущённо закрыл лицо рукой, пряча улыбку.       — Джинни мне что-то рассказывал про то, как вы снимали его, когда он кричал, что ему нужен свежий воздух, — вспомнил Феликс.       — Он явно рассказал тебе не всё, — улыбнулся Хан. — Этот полуфабрикат, — он указал пальцем на Хёнджина, так и прятавшего лицо в ладонях, — стащил из бара бутылку виски.       — Это был очень хороший виски, — возразил Хёнджин.       — Это была охренеть какая дорогая бутылка виски, — возмущённо сказал Минхо. — Мне пришлось потом её оплатить. Ты не мог выбрать что-то подешевле?       — Между прочим, это было на спор, — возмутился Хёнджин, глядя на Чонина.       — А что ты так на меня смотришь? — удивлённо спросил Чонин, краснея. — Ничего не знаю.       — Та-ак вот, — продолжил Хан. — Мы отмечали успешное поступление в одном из баров. Хёнджин, в стельку пьяный, на спор охмурил бармена и незаметно спёр бутылку. Приходит к нам за столик с этой бутылкой, а от него несёт цветами. Знаешь, такие девчачьи духи, приторные, с ароматом цветов. Один раз надушишься, и всё, ты весь день от них чихаешь. Мы сначала не поняли, откуда запах.       — А потом оказалось, что Хёнджин попросил у бармена его духи, — смеясь, добавил Чонин.       — Это был отвлекающий манёвр, — сказал Хван. — Я потом очень об этом жалел. У меня до сих пор на эти духи аллергия и рвотные позывы.       — Так вот, этот запах нас преследовал весь вечер. Мы пошли гулять, потому что Хёнджин кричал, что ему нужен свежий воздух. А мы были рядом с пляжем и решили прогуляться по набережной. Эти умники, — он показал на Чонина и Хёнджина, — пока мы были в туалете, сбежали с бутылкой виски. Когда мы их нашли, бутылка, как ты понимаешь, уже была практически пустой. А там рядом с пляжем была туристическая тропа, но там не работали фонари и была полнейшая темнота. Хёнджин с криками: «Мне нужен свежий воздух!» побежал прямо туда. Пока я ловил Чонина, решившего искупаться в ледяной воде, Минхо побежал ловить Хвана. Он потом закопал его в песок на пляже, потому что Хван не успокаивался. Подожди, у меня где-то была фотография.       Хёнджин продолжал смущённо краснеть, смеясь с остальными. Хан откопал в своих архивах фотографию, на которой Хёнджин лежит в песке и видно только его грудь и голову.       — Ужасно, — смущённо проговорил Хёнджин. — Сколько ещё у тебя компромата в телефоне?       — На всех хватит, — хитро улыбнулся Хан.       — У Минхо компромата больше, — сказал Чонин, и Минхо злобно на него зыркнул.       — Не пали контору.       — Ох, да, — вспомнил Джисон. — Ты ведь так и не удалил то видео, да?       — Какое такое видео? — спросил Хёнджин.       — Где Хан тверкает под музыку из аниме, — хитро ухмыльнулся Минхо.       — Боже, нет, — вскочил Хан, смущаясь. — Я в этом не участвую. Это без меня.       Минхо победно смотрел на Джисона, играя бровями и смущая его ещё больше.       — Каждый раз, когда происходит что-то забавное, он просит меня повторить. И каждый чёртов раз я на это соглашаюсь, а потом с удивлением обнаруживаю, что Минхо меня снимает, — пожаловался Хан.       — Я надеюсь, в эту поездку тоже случится что-то забавное, чтобы потом было что вспомнить, — сказал Чонин.       — Сплюнь, — усмехнулся Хёнджин. — Мне и прошлого раза хватило. — Он повернулся к Феликсу, не прекращавшему смеяться и улыбаться. — Вон Феликс нас всех уже за идиотов считает. — Феликс в ответ покачал головой.       — Неужели я сейчас услышу здравое предложение вести себя культурно? — прищурился Минхо. — Кто ты и что ты сделал с Хван Хёнджином?

***

      Разговоры продолжались до трёх часов ночи, пока Чонин не начал клевать носом. Минхо, заметив это, сказал:       — Думаю, на сегодня достаточно.       — Да-а, — сонно протянул Хан, соглашаясь. — Завтра продолжим.       Самыми трезвыми оставались Минхо, выпивший за вечер только одну банку пива, и Феликс, который не пил алкоголь вовсе. Чонин уже откровенно засыпал, а Хан и Хван раскачивались из стороны в сторону.       — Феликс, не поможешь мне? — спросил Минхо, поднимая Чонина. — Иначе малыш навернётся.       — Конечно, — отозвался Феликс.       — Я могу помочь, — предложил Хан, но Минхо проворчал:       — Сиди, пока я не вернусь.       — Ладно, — сдался Джисон, подняв ладони.       Минхо подхватил Чонина справа, Феликс поддерживал его слева. Чонин заплетающимся языком возмущался, когда его вели по узкой лестнице, но его никто не слушал. Его дотащили до кровати, и Чонин с радостью упал на неё и в ту же секунду уснул. Минхо накрыл его одеялом.       — Пошли, остался второй, — выдохнул он.       Хан однако дошёл до спальни сам, точнее добежал на спор, доказав Хёнджину, что сможет подняться без чьей-либо помощи. Минхо, поднимаясь за ним, разразился такой тирадой, что Джисон запросто мог упасть и сломать себе шею, что у него мозги в заднице и всё такое прочее, что даже Хёнджину стало стыдно за затеянный спор. Ворчания Минхо приглушились закрывшейся дверью, когда он оставил Хана в его комнате, не забыв влепить хорошего пинка под зад, и ушёл в свою спальню. Вскоре дом накрыла оглушительная тишина.       Феликс посмотрел на Хёнджина, взгляд у того плыл и не сосредотачивался ни на чём конкретном. Казалось, он уснёт в любую секунду.       — Пойдём? — предложил Феликс, протянув ему руку.       — Пойдём, — согласился Хёнджин, собравшись взять предложенную руку в свою, но вовремя себя одёрнул. — Куда?       — Спать. В кровати.       — Ты хочешь затащить меня в кровать? — пошутил Хван, глупо улыбнувшись. — Шучу. Я здесь посплю, мы это уже решили. Только мне нужно забрать из твоей комнаты второй комплект постельного белья.       — Почему ты такой упрямый? — возмутился Феликс.       — Почему ты такой упрямый? — передразнил его Хёнджин.       — Ладно, — вздохнул Феликс.       Спорить с пьяным Хёнджином было бесполезно, и Феликс решил взять всё в свои руки. Буквально.       — Стой, Феликс! Ты что… Отпусти!       Он без труда подхватил Хвана на руки, словно тот ничего не весил, и понёс в спальню.       — Феликс, — Хёнджин продолжал возмущаться и пытался выбраться, но Феликс держал его крепко. — Господи, ты почему такой сильный? А с виду и не скажешь. Отпусти меня!       Он отпустил. На кровать в спальне. Осторожно и медленно, словно Хёнджин был хрупкой вазой. Все возмущения прервал, схватив Хвана за запястья и наклонившись к нему.       — Ты спишь здесь, — произнёс Феликс чётко и твёрдо тоном, не терпящим возражений.       Хёнджин аж протрезвел наполовину, Феликс смотрел в упор и пригвождал его к месту одними глазами. Ох, блять. Хвану казалось, он сейчас вслух застонет только от того, как Феликс сжимает его запястья и каким взглядом его прожигает насквозь. Во рту всё мгновенно пересохло, и он нервно сглотнул. Лицо Феликса было так близко, что он мог пересчитать все веснушки на щеках. А ещё… Хёнджину было стыдно в этом признаваться, но такой Феликс его чертовски заводил.       — Феликс, — начал было Хван, но его перебили:       — Не спорь.       — Я не об этом, — прошептал Хёнджин, чувствуя себя неловко и ощущая, как пожар охватывает его щёки и шею. — Пожалуйста, не смотри на меня так, как будто собираешься трахнуть или убить.       — Что?       — Что?       Феликс отпрянул от него.       — Серьёзно, я тебя боюсь, когда ты так смотришь, — признался Хван.       — Прости, я не хотел тебя напугать, — Феликс опустил глаза к полу.       — Нет-нет, я… — Хёнджин замялся. — Мы могли бы сделать вид, что этого разговора сейчас не было?       — Ладно, — согласился растерянный Феликс. Хёнджин поразился столь быстрой и кардинальной перемене: из властного и решительного Феликс за доли секунды превратился в робкого котёнка.       — И у меня ещё просьба, — сказал Хёнджин. Феликс перевёл на него взгляд. — Я не хотел бы, чтобы ты из-за меня спал на том диване.       — Тогда мы в тупике, — мягко возразил Феликс.       Хёнджин накрыл лицо ладонями.       — Окей, давай вместе будем спать здесь. Я не в состоянии перебраться в гостиную и у меня нет сил спорить с тобой.       — Хорошо, — быстро согласился Феликс.       На самом деле Хёнджин мог подняться и уйти, но его коварный план состоял в том, чтобы дождаться, когда Феликс уснёт.       Феликс начал суетиться, собирая вещи.       — Что ты делаешь? — спросил Хёнджин.       — Собираюсь принять душ.       — Блять, душ, — выдохнул Хван. — Мне тоже нужно.       — Давай ты первый, — предложил Феликс.       — Там на втором этаже тоже есть душ, возможно, сейчас там свободно.       — Хорошо, я пойду туда.       — Ты не видел мой рюкзак?       — Сейчас принесу.

***

      Холодная вода помогала остудить голову и привести мысли в порядок. Четвёртый час ночи, Хёнджин стоит в душе, и из его головы не выходит Феликс. Феликс, блять. Феликс с его охуенно сильными руками и скрытым внутренним стержнем.       — Блять, — рыкнул Хван, когда распалённое воображение нарисовало сцену, в которой Феликс несёт его в спальню на руках, а затем властно и требовательно целует. — Блять, нет!       Рука дёрнула смеситель, и из душа полилась ледяная вода. Хёнджин не будет думать о Феликсе в таком ключе, он не будет дрочить на друга в душе, он до такого не опустится. Феликс добрый и милый, он хороший друг. Он друг. Феликс назвал Хёнджина другом после теста по сопромату. Хёнджин не позволит никому (и в первую очередь себе) похерить их дружбу.       Когда он вернулся в спальню, Феликса ещё не было. Хёнджин быстро расчесал влажные волосы, игнорируя сушку феном, собрал их в хвост, напялил любимую футболку с Led Zeppelin и клетчатые шорты и улёгся на самый краешек кровати. Оставалось дождаться Феликса, подождать, пока тот уснёт, и по-быстрому свинтить в гостиную. Хотя кровать, надо признать, была бесспорно прекрасна, и покинуть её будет сложно.       Феликс не заставил себя ждать. Он вошёл в комнату спустя несколько минут и закрыл за собой дверь, представ перед Хваном в одних домашних штанах.       Блять… Вся выдержка Хёнджина трещала по швам от напряжения.       У Феликса тоже были мокрые волосы, с которых стекали капли, падая на обнажённую кожу и скатываясь вниз. Хёнджин пожалел, что не выключил свет. И хотя ему уже доводилось видеть это тело, когда Феликс переодевался, он всё равно не мог отвести глаз от гладкой спины, от широких плеч, от выпирающих рёбер и кубиков пресса.       Господи, за что ты так со мной?       Феликс натянул на себя чёрную футболку, но это не спасало Хёнджина, потому что ему хватило минуты, чтобы отпечатать в памяти каждый изгиб тела и видеть теперь его сквозь ткань футболки.       Феликс выключил свет. Хёнджин не видел ни черта и понятия не имел, как Феликс ориентировался в темноте. Тот, судя по звукам, спокойно обошёл кровать и лёг на другой конец, накрываясь вторым одеялом.       — Спокойной ночи, Джинни, — услышал Хван.       — Спокойной ночи, Феликс.       Хёнджин потёр глаза, запрещая себе засыпать. Нужно сосредоточиться. Он не может оставаться в этой комнате наедине с Феликсом, просто не может.       Казалось, прошло уже больше часа, но на деле едва ли несколько минут. Хёнджин беспокойно ворочался, пытаясь лечь как можно неудобнее, а потом замер, услышав почти над самым ухом шёпот:       — Джинни.       — Да?       — Мы можем поговорить?       Вопрос был неожиданный, и Хёнджину потребовалась минута, чтобы ответить:       — Конечно, можем. Если тебя не смущает тот факт, что я пьян и могу нести бред. О чём ты хочешь поговорить?       — Не смущает, — ответил Феликс. — Что тебе обычно снится?       Хёнджин снова потёр глаза.       — Так сразу и не скажешь. В основном всякая чепуха. На днях мне приснилось, что я не сдал сессию, а Минхо меня отчислил.       — Минхо?       — Ага. Это было перед экзаменом по вышмату. А вчера мне снилась школа. В последнее время она часто мне снится, только, знаешь, она немного другая. Каждый раз во снах она одна и та же, но она отличается от реальной школы. Даже не знаю, как объяснить. Вот представь, что ты из сна в сон попадаешь в одну и ту же комнату. Но в реальности её не существует. Но чувства, которые ты испытываешь во сне, реальны. Ты скучаешь по этому месту, ты радуешься и расстраиваешься в нём, ты проживаешь какие-то события. Просыпаясь утром, ты продолжаешь испытывать эти чувства, эту ностальгию, но ты никогда в это место наяву не попадёшь. Ох, наверное, я непонятно объясняю. В общем, мои сны странные.       — Я никогда такого не испытывал, — сказал Феликс.       — А какие сны снятся тебе? — поинтересовался Хёнджин.       — Иногда мне снится, как я с кем-то еду в машине, которой не умею управлять, или лечу в самолёте и он падает, а я не знаю, что делать. Иногда снится, как я умираю. Один раз мне приснилось, как мой бывший парень загоняет мне в мозг через переносицу карандаш. Было больно, мерзко, было много крови. Я потерял зрение, но по какой-то причине долго умирал. Ещё мне часто снится, как у меня выпадают все зубы, но это, пожалуй, самое безобидное.       — Пиздец. Ну и сны.       — Ага.       — Как часто тебе снится эта дичь?       — Почти каждую ночь.       — Если бы мне такое снилось, я бы спал со светом и боялся ночевать один.       — Я привык.       — Может, попробовать пить снотворное на ночь? — предложил Хёнджин.       — Не помогает, — грустно ответил Феликс. — И алкоголь тоже.       — А что помогает?       Феликс на минуту задумался.       — Не знаю.       — Медитации? — предложил Хёнджин.       — Я не умею, — признался Феликс. — У меня не получается полностью расслабиться.       — О, это ничего. Не у всех получается с первого раза, это нормально. Давай сейчас попробуем, — воодушевился Хван, чуть приподнимаясь на локте. В темноте он мог различить очертания силуэта Феликса.       — Что мне нужно делать?       — Для начала прими самую удобную позу. — Рядом послышалось шуршание. Когда оно стихло, Хёнджин спросил: — Готов?       — Да, — ответил Феликс.       — Отлично. Теперь слушай мой голос, сосредоточься на нём. Я буду тебя сопровождать.       — Это похоже на сеанс гипноза, — заметил Феликс.       — Если ты будешь разговаривать, ничего не получится. Ты доверяешь мне?       — Да.       — Отлично. Так вот. Закрой глаза и настройся. Просто будь в моменте, здесь и сейчас. Сделай глубокий вдох, — медленно проговорил Хёнджин, слушая дыхание Феликса. — Теперь плавный выдох. Почувствуй своё дыхание. Ещё раз вдох. На выдохе представь, как твоё тело становится тяжёлым. Продолжай глубоко дышать и представь, что с каждым выдохом притяжение земли на тебя действует всё сильнее и сильнее.       Феликс старательно выполнял указания Хвана, сосредоточившись на своём дыхании и с каждым выдохом словно опускаясь ниже и ниже.       — Почувствуй, как расслабляются твои ступни, — неторопливо продолжал Хёнджин, — колени, бёдра. Гравитация всё сильнее и сильнее притягивает тебя. Твои руки всё тяжелее, они расслаблены, в них нет напряжения. Расслабь лицо, шею. Теперь плавно переведи внимание на дыхание. Каждый твой вдох и выдох… Понаблюдай за ритмом своего сердцебиения.       Глаза в темноте стали различать обстановку вокруг и безмятежное лицо полностью расслабленного Феликса. Хёнджин очень старался воспроизвести по памяти те медитации, которые иногда слушал сам, надеясь, что это поможет Феликсу избавить мозг от лишних мыслей и уснуть без сновидений.       — А теперь, продолжая следить за дыханием, представь, как твои мысли беспорядочно проносятся мимо. Наблюдай за ними как бы со стороны, не вникай в них. Попробуй представить, как они накатывают одна за другой, словно волны. Позволь им течь в естественном потоке.       Хёнджин дал немного времени Феликсу, слушая размеренное дыхание, а затем продолжил:       — Обрати внимание на то, что ты сейчас чувствуешь. Тебе спокойно? Тепло? Ощущаешь ли ты тревогу? Не отвечай вслух, просто подумай об этом. И продолжай следить за дыханием.       Феликс отслеживал свои глубокие вдохи и медленные выдохи, и с каждой минутой голос Хёнджина становился тише и дальше. Он медленно проваливался в сон, ощущая своё полностью расслабленное тело налитым свинцом.       — Ты спишь? — спросил Хёнджин. Феликс слышал его, он ещё не уснул, но силы давно покинули его тело, и он не смог ответить. — Спокойной ночи, Феликс. Пусть тебе приснятся сладкие сновидения.       Да будь как будет! Хёнджин никуда отсюда не уйдёт. Он ужасно устал, и ему банально лень идти и расстилать себе диван. Он переберётся в гостиную завтра, а сегодня он будет спать рядом с уснувшим Феликсом, который во сне похож на ангелочка.