Книга рецептов - Том 1: Код Перворожденных

Прямая ссылка на промты главы🫪 В сумраке центральной лаборатории раздались первые, рваные аккорды темы **«Ludwig Göransson - Fission»**. Струнные инструменты зазвучали пугающим, ломаным пунктиром, словно отсчитывая последние секунды уходящей эпохи всемогущества. Время ускорилось, подгоняемое лихорадочным стуком редстоуновых реле.* После утверждения эталонного рецепта незерита по всем кузням и промышленным цехам Девона был отдан бескомпромиссный приказ: начать серийную, массовую переплавку накопленного в Незере лома. Воздух над Первороградом задрожал от колоссального жара печей. Четыре части золота на четыре части древней породы — конвейеры непрерывно поставляли тяжелые, отливающие темным золотом слитки в секретный сектор Белого дворца. Лучшие инженеры цивилизации приступили к сборке Машины, способной локализовать и обуздать смертоносную радиацию Творца. ### Критический предел крови и парадокс Пустоты Идея и инженерная реализация чертежей казались безупречными, но первые же расчеты контуров привели Сократов в ужас. Незерит был способен лишь частично экранировать и погасить губительный фон Перворожденного. Вывести ионизирующее излучение опыта полностью было физически невозможно. Существовал колоссальный риск: если попытаться полностью «обесточить» тело Стива, фильтры неизбежно разрушат саму фундаментальную структуру его крови. А кровь Бога, как уже доказала наука, являлась чистым жидким опытом. Инженеры выдвинули мрачную теорию: в случае повреждения этого кода запустится необратимая цепная реакция. Фон не исчезнет — он усилится в миллионы раз. Перворожденный вспыхнет, как безумная, ослепительная новогодняя свечка, выдав радиационный импульс мощнее вспышки сверхновой звезды. Если это случится, всё живое в Верхнем мире сгинет безвозвратно за долю секунды. Машина могла лишь аккуратно вывести наружу излишки энергии. Но куда девать эту отфильтрованную, смертоносную гадость? Пока Стивен находился внутри капсулы, незерит задерживал частицы опыта. Но радиация не уничтожалась — она плотным слоем оседала на внутренних стенках Машины. Эксперименты показали, что как только Перворожденный попытается покинуть систему, накопленная на стенках энергия впитается в его тело обратно, словно губка, притянутая гигантским магнитом. Системе требовался проточный очиститель. Бездонный дренаж. Решение предложил сам Перворожденный, вспомнив свои древние исследования недр. Там, глубоко под тектоническими плитами и Незером, существовало колоссальное пустое пространство, защищённое неповрежденной, плотной черной оболочкой. **Пустота**. Смертные никогда не бывали там — для них эта зона была недосягаема. Слова Перворожденного описывали Пустоту как пугающий физический парадокс: * **При пассивном воздействии** она казалась легкой, воздушной и абсолютно неосязаемой. * **При реактивном воздействии** или попытке сжатия среда мгновенно становилась невероятно плотной, превосходя прочность бедрока. Чудовищное притяжение планетарного ядра и давление в несколько миллионов атмосфер сжимали эту зону под толщей нижнего бедрока в энергетический монолит. В самом Незере этого давления не было лишь потому, что базальтовый каркас пещер работал как естественный изолятор. Для инженеров Пустота стала спасением. Из-за своей нелинейной плотности она работала как идеальная губка для любых ионизирующих частиц. Стоило пробить туда изолированный кабель — и Пустота сама, за счет разницы давлений, начнет высасывать радиоактивный яд из Машины, аннигилируя его в своей черной бездне. ### Цена осязаемой вечности Спустя несколько месяцев непрерывного труда инженерам Девона удалось завершить монтаж квантового Изделия на стыке между обитаемой поверхностью и Пустотой. Стив Перворожденный был вне себя от истинного счастья — перед ним стояло идеальное искусство творения его народа. Однако первые же слабомощные тесты по постепенному выведению яда провалились. Как только фильтры откачивали часть частиц, жидкий опыт внутри его жил моментально пересобирал радиационный фон обратно, стремясь к исходному балансу. Матрица сопротивлялась. Биологи Узкого круга предоставили Стиву суровый вердикт: чтобы обмануть природу опыта, необходимо изменить саму фундаментальную структуру его тела. Цена этого шага была пугающей — Перворожденный навсегда потеряет свои могущественные космические силы на 50–75%. Это означало, что он лишится своего абсолютного могущества и неуязвимости как космическое существо. Сократы, бледнея от страха перед собственным дерзким вопросом, переспросили его в затихшем зале: — Великий Перворожденный... Уверены ли вы, что хотите этого? Если процесс будет запущен, обратного пути уже не будет. Ваш код изменится навсегда. Творец не лишился бы радиационного фона полностью — его кровь всё ещё состояла из опыта, но её показатели упали бы до безопасного минимума. Он сумеет наконец-то безбоязненно контактировать с людьми. А самое главное, ради чего всё это затевалось — он сможет наконец-то прикоснуться к Алекс, не нанеся ей вреда. Все системы были синхронизированы. Инженеры замерли у терминалов в ожидании решения Создателя. Был ли он готов вывести опасную дозу божественного величия, чтобы оставить простую, безопасную жизнь? Перворожденный посмотрел на экраны, за которыми чернела бездна, и твёрдо произнёс: — Я мечтал об этом слишком долго. Запускайте. Ведь отныне я больше не буду одинок. Когда массивные незеритовые заслонки начали беззвучно смыкаться, Перворожденный закрыл глаза. Под нарастающий гул поршней он думал только о ней. Стивен мечтал подарить Александре частичку своего бессмертия. В его сознании одна за другой вспыхивали яркие картины их будущего. Он отчётливо представлял, как впервые сделает шаг навстречу и бережно дотронется до её тёплых щёк. Как заставит свои пальцы запутаться в её густых рыжих волосах, отливающих медью. Как без страха и барьеров прильнёт к её нежным, девственным губам, стирая вековую дистанцию. Он представлял, как сможет запереть двери своих личных покоев, сорвать пафосные хитоны и утопить всю скопившуюся за миллионы лет страсть в ней, занявшись с Алекс безумным, неистовым сексом голышом на шелковых простынях. Он знал физику своего тела: после этого священного акта чистой любви его безопасная, отфильтрованная плазма опыта перетечёт в её организм, навсегда переписав её смертный девонский код. Она получит его бессмертие. Он наконец-то сумеет обуздать и познать настоящую человеческую любовь, о которой так долго мечтал. ### Операция «Дезинтегратор» > *Раздались первые, тяжёлые аккорды новой темы — **«Ludwig Göransson - Manhattan Project»**. Музыка нарастала волнообразно: глубокие басы и механический ритм создавали пугающее ощущение запущенного обратного отсчёта.* > Интерком лаборатории отозвался искажённым голосом старшего инженера: — Всё готово... Можете начинать. Незеритовые экраны активированы. Помещение полностью экранировано, господин. Начинаем процедуру полного обеззараживания вашего тела. Сейчас в машину зальется пустотелая жидкость. Вы должны закрыть дыхание с помощью нашей маски из незеритового фильтра. Как только жидкость заполнит комнату, процесс будет запущен, господин. Несколько минут — и из вашего тела выкачается почти весь губительный опыт в пустоту. Я назвал эту жидкость дезинтегратором. Дезинтегратор аннигилирует фон, и как только показатели вашей силы опустятся на отметку двадцати пяти – тридцати процентов, мы остановим машину. Ну все, приготовиться... Господин, глубокий вдох и не дышите! В ту же секунду в гермокамеру хлынула маслянистая, абсолютно чёрная пустотелая жидкость. Перворожденный находился в самом центре капсулы. Абсолютно голый, он был намертво примотан к тяжёлым незеритовым тросам, а его запястья и лодыжки сжимали массивные предохранительные кандалы. Машина взревела, запуская контуры вытяжки. В следующее мгновение комната вспыхнула ослепительным, ядовито-золотым светом. Из ректальных отверстий, из носа и рта Перворожденного под колоссальным давлением начал выжиматься жидкий опыт. Словно сияющая, радиоактивная кровь, он покидал своего хозяина, смешиваясь с дезинтегратором. Стив резко дёрнулся всем телом. Каждую его клетку прошило яростное, невыносимое пощипывающее чувство — его божественная сущность буквально разрывалась на куски. Он инстинктивно попытался рвануть тросы, но незеритовый сплав держал его намертво, не давая вырваться из этой хватки. Постепенно ослепительный свет начал угасать. Жидкость теряла своё яростное сияние: самая плотная, радиоактивная часть выкачанного опыта уже нырнула в глубину жидкой Пустоты, засасываемая через дренажные сетки в специальные герморезервуары. Стив с трудом открыл глаза, всматриваясь в колышущуюся чёрную массу сквозь линзы защитных очков. Эти очки были ультра-ударопрочными и проектировались с расчётом на то, чтобы выдержать давление в сотни атмосфер. В момент интеграции, когда дезинтегратор заполнял комнату, инженеры намеренно удерживали показатели давления в пределах сотен тысяч атмосфер, не опуская планку до миллиона. Будь давление чуть выше — и Перворожденного просто схлопнуло бы от чудовищного давления, превратив в однородную массу. Процесс перешёл в критическую фазу. Избыток энергии заставил старые, затянувшиеся миллионы лет назад раны Стива открыться. Жидкий опыт начал сочиться уже прямо сквозь лопающуюся кожу, а уровень радиации внутри машины превысил запредельные нормы. Редстоуновые сигналки на стенах лаборатории лихорадочно, прерывисто замигали. Лампы вспыхивали яростным, предупреждающим багровым огнём, а музыкальные блоки выдавали надрывный, монотонный гул. Инженеры и Сократы, бледнея от страха перед этим сигналом, поспешно отступили на безопасное расстояние, наблюдая за этой фиестой через толстое аметистовое гермостекло. Благо температура внутри удерживалась в стабильных пределах 30–40 градусов по Цельсию, но бушующее излучение было смертельным. Вдруг внутри одного из незеритовых контуров произошёл резкий хлопок. Микровзрыв. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, становясь смертельно опасной для самого Перворожденного. — Скорее закрывайте клапан! — яростно закричал старший инженер. Реакция автоматики была мгновенной. Жидкий опыт, попавший в герморезервуары под полом, был намертво зажат тяжёлыми клапанами. Пустотелую жидкость со страшной силой выдавило через специальные сетки, где она вошла в контакт с жидким водородом и водой. Это вызвало колоссальную, шипящую химическую реакцию. Образовавшийся газ мгновенно направили по специальным выхлопным трубам. Далеко над Белым дворцом, из массивных дренажей-очистителей, в небо со свистом устремились исполинские столбы испаряющегося газообразного водорода, унося остатки радиации. К счастью, пустотной жидкости в резервуарах оставалось не так много. Мощные насосы всосали остатки дезинтегратора из комнаты обратно под пол бедрока, полностью очищая гермокамеру вместе с радиацией. Редстоуновые сигналки наконец затихли, сменив багровый свет на ровное, блеклое свечение. Стив Перворожденный бессильно повис в воздухе на ослабших незеритовых тросах. Его грудная клетка тяжело, судорожно вздымалась — ему катастрофически не хватало обычного воздуха. Тело ломило от дикой усталости, он был смертельно ослаблен... но его фон стал абсолютно безопасен для окружающих людей. Тяжёлые гермодвери машины со свистом разошлись. Четверо девонских врачей в тот же час забежали внутрь капсулы, быстро освобождая Перворожденного от незеритовых оков. Они бережно опустили его массивное, обмякшее тело на кушетку. Стивен едва дышал, его пульс опасно замедлялся, а мышцы сводила судорога от резкой потери энергии. Женщина-врач тут же опустилась рядом с ним на колени и начала ритмично, тяжело давить руками на его мощную грудную клетку, делая прямой массаж сердца, чтобы разогнать оставшуюся кровь-опыт по сосудам и искусственно поддерживать жизненный тонус слабеющего титана. — Все хорошо! Дышите, господин! Дышите! — скомандовала она в такт нажатиям. — Сердце держит ритм! Не отключайтесь! В операторской инженеры были на седьмом небе от неописуемого счастья. Их безумный проект заработал. План по постройки машины из незеритового сплава и незеритовых отражателей с магнитными фибрами сработал на ура. Была одержана абсолютная технологическая победа. Только теперь цивилизация столкнулась с новой, пугающей реальностью. Перворожденный попробовал мысленно потянуться к небу, но его тело осталось неподвижным. Он больше не мог летать и левитировать, а его кожа стала в десятки раз уязвимее, вернувшись к параметрам обычной, плотной человеческой плоти. Стивен сумел избавиться от пагубной, убийственной дозы девонского опыта, но цена за этот шаг была колоссальной — его физическое всемогущество. Нет, Перворожденный по-прежнему оставался бессмертным Богом из машины, его клетки не были подвластны старению. Но вот теперь он больше не был всесильным титаном. Стивен тяжело выдохнул под размеренными толчками рук врача, чувствуя, как прохладный воздух лаборатории наконец наполняет его новые, очищенные лёгкие. Он посмотрел на свои ладони, которые больше не светились опасным золотым огнём. Эта цена стоила того. До последнег о процента его утерянной силы. Всё это было ради Алекс.