Книга рецептов - Том 1: Код Перворожденных

Прямая ссылка на промты главы🫪 Теперь он находился в своих покоях. На следующее утро Перворожденный с удивлением обнаружил, что к нему вновь вернулась способность летать и абсолютная физическая неуязвимость. В первую секунду его прошиб холодный пот: неужели сложнейший эксперимент в машине расщепления прошёл неудачно, и всё в его коде осталось по-прежнему? Желая немедленно проверить это, он быстро направился во внутренний сад дворца. Стивен попробовал коснуться животных и долгое время стоял прямо рядом с ними, затаив дыхание. Прошло достаточно времени, но никакого пагубного эффекта на них не было — существа оставались совершенно невредимы. > *«Поверить не могу... Сила вернулась, а вот пагубная радиация больше не губит окружающих! Значит, тогда я просто был сильно ослаблен, или что это вообще могло быть? То, что смертоносного излучения опыта больше не было, означало лишь одно: всё получилось должным образом...»* > Это открытие стало его настоящей визитной карточкой в осязаемый мир девонцев. Чтобы окончательно смыть с себя вековую маску угрюмого и недоступного божества, Перворожденный отправился принимать водные процедуры. Доныне любого подданного строго предупреждали: контактировать с правителем и прикасаться к нему физически категорически запрещено под страхом смерти. Но сегодня, именно сегодня, это суровое правило можно было раз и навсегда вычеркнуть из списка дворцовых запретов. ### Королевская ванна Перворожденный созвал своих помощников и помощниц. Он приказал им устроить ему полноценный массаж, начиная прямо с водных процедур в его королевской ванне и заканчивая отдыхом на мягкой кушетке. Стивен с удивлением прислушался к собственному изменённому телу — его физический вес стал ощущаться намного ниже, примерно в два, а то и в три раза. Он буквально парил от невероятной лёгкости. Перворожденный искренне наслаждался моментом. В самом начале девонские массажисты панически боялись даже дотронуться до его могучих плеч и рельефного торса. Ведь Творец уже всех настолько сильно запугал в своё время: в народе слепо верили, что если тронуть Перворожденного хотя бы кончиком носа, то обычный девонец просто погибнет и мгновенно рассыплется в прах. Было совершенно непривычно после стольких тысячелетий впервые в своей жизни ощутить на себе обычные физические прикосновения людей. Кожа Перворожденного вовсе не была твёрдой как металл — на ощупь это была самая обычная, тёплая кожа живого разумного человека, точно такая же, как и у всех остальных. От хлынувшей лавины чистой радости Перворожденный не сдержался и громко закричал на весь зал: — Ура-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Наконец-то!!! Массажистки от такого неожиданного, мощного божественного баса сильно перепугались и громко вскрикнули. — Ой, милые дамы! Спокойно! Я не специально! — тут же радостно ответил Перворожденный, широко улыбаясь. — Сегодня великий день, и я устрою грандиозный банкет для всех желающих! Девушки облегчённо захихикали, а парни-помощники слегка улыбнулись. Наконец-то они видели своего правителя впервые по-настоящему, искренне счастливым. Однако Стивен прекрасно помнил про **«эффект момента»**. Его аура оставалась безопасной лишь в определённые промежутки времени, и ему всё равно нельзя было слишком долго злоупотреблять прямым физическим контактом. Но кто они такие, эти слуги и Сократы, чтобы перечить воле своего Создателя? Если Творец возжелал физического контакта — значит, для остальных это абсолютный и непреклонный закон. ## Тайна глубокого подвала Вечер удался на славу. Дворец Перворожденного заполнили мириады гостей — яркие огни, музыка и смех эхом разносились по огромным залам. Однако самого виновника торжества нигде не было видно. Даже ближний круг сокрытых Сократов уже растворился среди огромной бурлящей толпы, наслаждаясь праздником. В это время далеко внизу, в глубоком засекреченном подвале дворца, царила напряжённая технологическая тишина. Перворожденный и его верные инженеры завершали тончайший процесс: они подготавливали безопасную ёмкость с микродозой жидкого опыта. Эта субстанция была тщательно перемешана с донорской кровью Алекс, которую она заранее собрала и подготовила в специальный изолированный флакон. Процесс ассимиляции уже начался. На кону стояло всё: если формулы верны, эту микродозу можно будет ввести в тело Алекс. Но инженеры замерли в страхе — существовал огромный риск, что концентрированное вещество просто разорвёт её тело изнутри или она погибнет от критической дозы. Перворожденный тяжело похлопал по плечу ведущего инженера и твёрдо произнёс: — Что бы ни произошло дальше — знайте, истинные герои здесь вы. Не сократы, не остальные девонцы, а именно вы. Ваша наука держит этот мир. После этих слов Творец шагнул на платформу водного лифта, работающего на силе мощного серного гейзера. Свистящие потоки пара и воды устремили поршень наверх, доставляя правителя прямиком в его личные покои. Быстро сменив походное снаряжение на роскошный праздничный хитон, Перворожденный наконец-то вышел к публике. ## Пафосное явление Творца Появление правителя вызвало среди гостей настоящий шквал восторга. Пространство взорвалось аплодисментами, когда Стивен величаво замер на возвышении. Выждав секундную паузу, он раскинул руки и обратился к залу с невероятно пафосной, но искренней речь: > — Жители Девона! Созидатели Верхнего мира! Сегодня мы празднуем день, когда оковы вечного страха были разбиты. Тысячелетиями вы видели во мне недосягаемое существо, к которому нельзя прикоснуться. Но эта победа — не моя личная заслуга. Вы, те, кто изо дня в день строит эти города, плавит металл и укрощает дикую природу — именно вы настоящие герои этой эпохи! Не сократы и не слепая эволюция создали это величие. Его создали ваши руки! Спасибо вам, мои герои! Этот банкет — для вас! > Толпа взревела от преданности и восторга. Гости расслабились, принялись общаться, обсуждать великое событие и с удовольствием вкушать пищу богов. Сам Перворожденный величественно восседал на троне, неторопливо попивая сок из золотого кубка. Алекс в это время вела себя очень скромно, оставаясь тихой скромняшкой. Пытаясь скрыться от излишнего внимания, она отошла к своим бывшим друзьям из низкой прослойки общества. Ей отчаянно хотелось хотя бы на миг почувствовать себя своей среди своих — вспомнить, как когда-то они проводили лучшие, беззаботные годы за учёбой, тяжёлой практикой, работой и простыми, мимолётными моментами чистой радости. Но в глубине её души всё равно скреблось странное, тяжёлое подозрение. Каждый раз, когда её взгляд пересекался с сияющим господином на троне, интуиция подсказывала: за этим праздником скрывается что-то ещё. ## В личных покоях Её предчувствия оправдались мгновенно. Перворожденный внезапно поднялся с трона, уверенным шагом пересёк зал и без лишних слов перебил их разговор. Взяв Алекс за руку, он решительно увлёк её за собой, уволакивая подальше от толпы в свои пустые, тихие покои. Девушке было безумно неловко и стыдно перед друзьями от такого резкого и властного действия Творца. Вскоре в покои бесшумно вошли инженеры. Они осторожно передали правителю флакон, внутри которого переливалась удивительная **радужная жидкость**. Это был жидкий девонский опыт, полностью ассимилировавшийся с донорской кровью Алекс и её ДНК. Всё было готово к внедрению. Оставалась лишь одна деликатная загвоздка. Алекс — вольно или невольно — могла испугаться и отказаться от столь опасного дара, если сказать ей обо всём напрямую. Конечно, она бы не посмела открыто перечить воле бога во плоти, но Стивен не хотел действовать грубым принуждением. Для начала её нужно было успокоить, окружить вниманием и постельной нежностью — и тогда, доверившись ему полностью, у неё просто не останется повода для страха и иного выбора. Пока гости и сократы продолжали шумно развлекаться в тронном зале, Перворожденный и Алекс остались совершенно одни. Они вышли на просторный балкон покоев, устремив взгляды на ночные звёзды. Небосвод Верхнего мира в эту ночь был по-особенному красив и чист — хотя ни привычной луны, ни каких-либо спутников в этот древний промежуток времени на орбите ещё просто не существовало. Стивен медленно повернулся к девушке. Почти невесомо, наслаждаясь возможностью наконец-то безопасно касаться людей, он протянул руку и начал аккуратно перебирать пальцами локоны её волос. Их аромат был удивительным — душистым, цветущим, напоминающим о первых весенних садах этого рождающегося мира. ## Исповедь Творца Перворожденный, боясь спугнуть Алекс своим внезапным напором, заговорил тихо, почти шёпотом. В его голосе больше не было властных админских интонаций — только оголённая, кровоточащая правда человека, который слишком долго, невыносимо долго был болен абсолютным одиночеством. Он начал признаваться ей в своих чувствах, о тех искрах первородной энергии, что вспыхнули внутри него, ломая холодные алгоритмы бессмертия. Стивен смотрел на неё сверху вниз и говорил о том, что как только увидел её впервые в жизни, сразу осознал: перед ним идеальная фигура, которую — если бы только было можно — он без раздумий сделал бы великой богиней Верхнего мира. Алекс лишь слегка усмехнулась, качнув головой. В глубине души она посчитала эти излияния красивым бредом, решив, что Перворожденный в очередной раз просто пытается пафосно подловить её и привязать к себе. До сегодняшнего дня, пока пагубное излучение опыта работало как естественный ограничитель его силы, Алекс ещё могла чётко осязать хоть какие-то привычные границы. Но теперь, когда колоссальная мощь Стивена перестала быть для него помехой и он научился полностью её контролировать, эти ментальные границы окончательно стёрлись. И это пугало её ещё сильнее. Алекс по-прежнему страшилась этой безграничной, непостижимой силы, способной переписывать код самой реальности. Она сделала осторожный шаг назад, отдаляясь от него, и замерла, напряжённо наблюдая за каждым движением Творца. — Простите, господин... — тихо, но твёрдо ответила Алекс, не опуская глаз. — Я понимаю, что миллионы лет одиночества превратили вас в неприступную, холодную крепость. Я понимаю, что вы — отравленная собственным величием фигура, о чём я искренне сожалею и приношу свои извинения. Но ради всего святого, зачем вы пытаетесь меня задобрить? Вы — бог из машины, а я — всего лишь простая смертная. Это... неправильно. Разница между нами слишком очевидна, господин. Услышав эти слова, Перворожденный словно обмяк. Вся его божественная стать в секунду испарилась. С глубокой, удушающей грустью он просто опустился на колени, а затем сел прямо на каменный пол балкона. Ему больше не хотелось быть правителем. Ему хотелось лишь одного — хотя бы раз в жизни, сбросив маску титана, просто выплакать всё то, что мёртвым грузом копилось в его душе эти мириады лет. Без привычного пафоса, без давящего божественного нагнетания, совершенно как обычный, уязвимый смертный человек, Стивен начал изливать ей свою душу. Он сидел перед ней на полу, по его щекам текли настоящие слёзы, и в этот момент он проклинал себя, проклинал свою абсолютную, непобедимую силу. Он отдал девонцам абсолютно всё, что имел, выстроив для них безупречную, сытую и безопасную эпоху, где никто ни в чём не нуждался. Но пока цивилизация процветала, его собственная душа медленно и мучительно умирала от ментального вакуума. Ему просто хотелось, чтобы хоть раз в вечности рядом с ним оказался кто-то настоящий. > «Многие ищут моего общества, Алекс... Тысячи мечтают быть со мной рядом, но я вижу их души насквозь. Им нужен не я. Им нужна моя сила, моя власть, моё безграничное могущество. Я как никто другой вижу этот примитивный обман и фальшь... Но ты... Алекс, ты совершенно не такая, как эти подданные девонцы. Ты не ищешь слепую выгоду ради выгоды. Ты не пытаешься краем глаза урвать кусок бессмертия сократов или причинить вред ближнему своему ради восхождения по иерархии». > Стивен закрыл лицо ладонями, и его плечи судорожно вздрагивали от плача. Он строил идеальный мир для людей, но реальность оказалась жестокой: человеческие души в своей массе оставались тернистыми, эгоистичными и не желали понимать истинной сути бытия. Всё, что они видели друг в друге — это лишь завистников и соперников. Если бы только можно было раз и навсегда повлиять на их внутреннюю суть, исправить эту ошибку в кодовой структуре... Но Перворожденный горько признавал, что на саму природу человека он повлиять никогда не сможет. Человек упрямо остаётся таким с самого момента своего рождения. > «Я не хочу насилия, Алекс... — сквозь слёзы шептал Стивен, глядя на звёздное небо Верхнего мира. — Я не хочу хаоса, не хочу этой вечной ненависти по отношению к себе и окружающим. Я всегда шёл девонцам навстречу, старался держать себя в железных, божественных руках. Мне не нужна фальшивая дружба и купленная страхом любовь. Это не мой путь. Мой путь — созидание». > Он понимал: если он начнёт вмешиваться в их жизни физически, силой заставляя быть добрыми, это будет означать лишь одно — он как бог полностью провалился и не справился со своими обязанностями. А если Творец не смог защитить этот мир от самого себя, то какой вообще был смысл строить эти колоссальные кварцевые города и обсидиановые щиты? Стивен поднял на неё покрасневшие от слёз глаза: — Я не хочу быть монстром, Алекс. Я хочу оставаться чистым и невинным в своих помыслах. Мой облик может казаться грозным, суровым и пугающим, но в душе я никогда не хотел нести страх. Я хочу быть тем, кто защищает, а не тем, кто запугивает. Я до безумия боюсь разрушить эту тонкую, хрупкую нить жизни. Он замолчал на секунду, тяжело дыша, а затем добавил то, что окончательно разрушило стену между ними: — Если когда-нибудь встанет выбор между жизнями смертных и мной — я без колебаний отдам всё, отдам свою силу и своё существование ради них. Потому что эти смертные, несмотря на то, что в них нет ни капли моей крови — все они для меня одна большая, огромная семья. Я предпочту умереть и сгинуть в Пустоте, но человечество должно продолжать жить. Должно цвести, строить, создавать новую жизнь и искать в ней свой собственный смысл... Ничего другого я просто не могу себе представить. Ведь они такие хрупкие, Алекс... Прямо как ты. ### Миг утешения Вольно или невольно, но каждое слово Перворожденного мертвым грузом дошло до самого сознания Алекс. За ментальной броней всемогущего администратора реальности она наконец-то разглядела то, что скрывалось от глаз подданных мириады лет — чистую, глухую и невыносимую внутреннюю боль. Ей стало так пронзительно жалко своего господина, пока он сидел перед ней, изливая израненную вечностью душу. Стены ее собственного недоверия рухнули в одну секунду. Алекс расплакалась, искренне и горько сожалея о том, что своими холодными подозрениями и колкими фразами так сильно обидела Перворожденного. Сейчас, без своего величественного пафоса, он выглядел настолько уязвимым, несчастным и по-человечески жалким, что все ее страхи перед его безграничной мощью просто испарились. Ей отчаянно, вопреки всем законам и классовым прослойкам, захотелось пожалеть его. Преодолев разделявшее их расстояние, Алекс мягко подошла к Стивену и опустилась рядом с ним прямо на колени. Ее тонкие пальцы, подрагивая от нахлынувших слез, осторожно коснулись его головы. Она ласково, едва ощутимо начала причесывать и разглаживать его густые волосы, стараясь подарить ему хотя бы каплю того искреннего тепла, которого он был лишен миллионы лет. Перворожденный, боясь нарушить этот хрупкий момент и сделать любое неосторожное движение, замер. Чтобы не напугать девушку своей силой, он медленно, очень аккуратно опустился и спокойно бочком лег на прохладные плиты кварцевого пола, полностью доверившись рукам своей единственной утешительницы. Она сидела над ним, бережно перебирая локоны, готовая утешить его всеми возможными силами смертной души. Алекс смотрела на него сквозь пелену слез, и ее голос сорвался на искренний, надрывный шепот: — Если это правда... и вы... действительно... так сильно страдаете... Я хочу... Я хочу разделить вашу боль, господин... Услышав эти слова, Стивен медленно приоткрыл глаза. В них больше не было давящего блеска админских команд — только бесконечная, глубокая благодарность. Он бережно, словно величайшую драгоценность во вселенной, взял ее нежную ручку в свои ладони и тончайшим, благоговейным образом поцеловал ее руку. Они были двумя одинокими душами, которые наконец-то смогли разрушить стену векового отчуждения. Они больше не были всесильным богом и испуганной служанкой.