Эра бессмертных

Смерч прошёл в лесу так же быстро и внезапно, как и возник. Сир Кристон отправил на поиски принцессы гарнизон. Эймонд и Дейрон со своими небольшими отрядами пошли искать сестру верхом на лошадях. Ни один дракон не мог успокоиться до тех пор, пока страшные ветра не улеглись, дожди не прекратились, и солнце вновь не засияло. Драконы во время бедствия свирепствовали в Яме так, что никто не мог к ним приблизится. Отто уговаривал Алисенту не разглашать о пропаже принцессы, ведь так можно бросить тень на её репутацию, но королева настояла на том, чтобы король объявил награду любому, кто найдёт её дочь. Матушка не спала и не ела. Эйрис не было два дня, и за это короткое время прекрасная и всё ещё молодая королева, кажется, утратила привычный блеск и красоту от горя. В день, когда Эйрис пропала, Эймонд находился в одной комнате с Хелейной и с Эйгоном. Среброглавая сестра сильно переменилась с вечерней трапезы с Рейнирой и бастардами. Всегда нежная, ласковая Хелейна вдруг начала носить красные и пурпурные одеяния, вести себя отчуждённо и холодно. Она всегда была погружена в транс, забывая про окружающих, но если раньше она казалась блаженной, то сейчас, чуткость к потустороннему стало не блажью, но чем-то вроде шестого чувства. Даже когда на неё набрасывался Эйгон с оскорблениями и домогательством, она не зажималась, а мягко поддавалась и с безмятежным лицом смотрела на него, пренебрежительно поджав губы, чего никогда в ней не наблюдалось. Она стала смотреть на всех, в том числе на своих детей свысока, чего никогда себе не позволяла. Она стала ещё более отстранённой, но с тех пор как в ней проснулся эгоизм, она стала интересна мужу. Эйгон ночами приходил к ней и порой не отлипал от неё и днём. Эймонд бы придушил брата, глядя на то, как он обжимает Хелейну, зарываясь руками под юбки, как трактирную девку, не стесняясь присутствия брата, но сестра вдруг резко поднялась и прикрыла уши руками, страшно выпучив глаза. - Сокол! – она громко вскрикнула, - Это белый сокол! Он забрал Эйрис! Она помчалась в коридор. - Ты понял, что произошло? – спросил Эйгон. Эймонд пошёл за ней, обеспокоенный её внезапным видением. Когда вошёл в чертоги, то увидел суетящуюся челядь, затем столкнулся с Дейроном, который был встревожен. - Что произошло? – спросил он. - В западный двор, - сказал Эймонд, и они пошли к выходу. Там они встретили сира Элрика, который, держась за живот, им рассказал про драку принцесс и про побег Эйрис. У Дейрона упала челюсть. - Эйрис? – переспросил он, - напала на Бейлу и Рейну?! Да она же их боится! В отличии от брата Эймонд не удивился. Их младшая сестра притворяется, что слаба и хрупка, как нежный цветок. Но за девичьим обаянием и мнимой слабостью (которая на поверху оказывается банальная лень) она скрывает крепость тела и горячий характер. Эймонд это понял, когда через много лет увидел Эйрис, как только она приехала в Красный Замок с Дейроном. Унаследовав от матери внешний лоск, она не была по-настоящему послушной и прилежной леди. Эйрис, подражая королеве, прячет темперамент за наученной и удобной вежливостью. А обладая красотой и обаянием, и зная об этом, Эйрис умудрялась обводить вокруг пальца мужчин и подруг. Дейрона она всё детство обставляла дураком. Куча поклонников, круживших вокруг неё, тоже служили подтверждением. Даже при Отто Хайтауэре она старалась держалась таким невинным и наивным созданием, что дедушка снисходительно давал ей поблажки. Возможно только Эймонда она не смогла обмануть. Его и мать. Алисенте Хайтауэр исполнилось тридцать четыре. Она подарила королевству пятерых детей. И все дети были живы и здоровы, что для любой женщины было благословением. При этом матушка оставалась стройной и молодой, как Дева, и её чело лишь слегка украшали тонкие нити морщинок. Тёмно-рыжие волосы, убранные в высокую причёску, не стронула седина. Поставить вместе её и дочерей, и покажется, что она их старшая сестра. Лишь горделивая осанка, строгое выражение красивого лица и меланхоличность взгляда тёмно-карих глаз подсказывали, что это королева-мать. Эймонд обожал свою мать такой, гордой, красивой, могущественной. И ненавидел в ней всё остальное. Повзрослев, он прознал её манипуляции, ложь и лицемерие, и понял, что в её тонких и изящных руках её дети не более чем инструменты. Все дети, кроме Эйрис. Эйрис из всех детей-полукровок была на неё похожа, что приводило окружающих к ложному выводу, что младшая Таргариен такая же прирождённая леди как Алисента, и Эйрис страстно хотела этому мнению соответствовать. Обладая исключительно андальской внешностью, не имея ни одной валирийской черты, она умела всем нравится и больше, чем другим братьям и сестре, потому что, как бы не восхищались Таргариенами, королевская семья (в том числе и бастарды-Веларионы с их драконами) так и остались чужими, а Эйрис очень хотела, чтобы её любили. Поэтому, как могла, укрощала свой нрав, притворяясь тихой, милой и спокойной. На очаровательную и по-андальски красивую принцессу как пчёлы слетелись женихи и кружились вокруг неё поклонниками. Лорд Пик, племянник Тиланда Ланнистера, сынок Грейсфорда были одними из многих претендентов на руку дочери короля. Эйрис любила ухаживания, поэтому не стеснялась одаривать улыбками и ласковым словом рыцарей и лордов. Даже несмотря на раскол придворных на зелёную и черную фракции, к Эйрис присматривались сыновья лордов Долины и Дрифтмарка. Их не смущала грязная сплетня, пущенная Порочным Принцем, о незаконнорождённости младшей из принцесс. У Рейниры три очевиднейших доказательства её вероломства, король бровью не повёл. А то, что Эйрис не унаследовала от отца его серебряных волос и фиалковых глаз, - так она не похожа ни на одного из рыцарей, чтобы подозревать о её нечистом происхождении. Эйрис, конечно, не забыла пожаловаться о слухах о её якобы нечистом происхождении, ведь число её поклонников уменьшилось. Но ни десницу, ни королеву, ни тем более короля такая грязь не взволновала. Предложений на руку принцессы не убавилось. До десницы даже доходили известия, что у Рейниры просили Дома, получившие ранее отказ, получить Эйрис в жёны. Среди таковых был мелкий лорд из Речных Земель, чей род растерял своё влияние при Завоевании, и мечтавший о прежних днях. Для этого он заручился поддержкой храма Семерых, и стал ярым преследователем всех грешников, которые попали под его руку. Об этом лорде ходили дурные слухи, что он на самом деле садист и каннибал, но Отто Хайтауэр отверг его вовсе не из-за этого. Десница бы Эйрис и Неведомому продал хоть не без сожаления, если бы тот гарантировал уничтожить Деймона и Рейниру. У лорда был куда более тяжёлый грех – кроме церкви у него просто не было другого ресурса влияния, а Хайтауэру и без него было вдоволь. Армия тоже малочисленна, поэтому Эйрис по настоянию любимого дедушки написала милый и мягкий отказ от предложения с каплей своих духов и была такова. Известие о пропаже Эйрис хоть страшно обеспокоило Эймонда, как Отто Хайтауэра, но не очень-то его и расстроило. Одноглазый принц раньше не интересовался младшей сестрой. Она казалась ему глупой и недалёкой. А повзрослев – стала ужасно своенравной. Когда младшие брат и сестра приплыли обратно в Королевскую Гавань, Эйрис в свои четырнадцать поразила двор. Она выросла в не просто хорошенькую леди со смазливой мордашкой, а в одну из самых блистательных красавиц Простора. Самое худшее было то, что она знала, что красива и знала, как нравится мужчинам. Девчонка, не имея ни гордости Таргариенов, ни благородства Хайтауэров не только не смерила свой нрав, а стала невыносимо заносчивой. Но многие списывали отсутствие страха на неопытность и чрезмерную резвость девушки. Эйрис очевидно баловали в Староместе. Лорд Ормунд не мог отказать ей ни в чём, любя её как родную дочь. Она привыкла добиваться своего через улыбку и слёзы. Отсутствие дракона её никогда не смущало, хотя редко из Таргариенов мог бы смириться с таким обстоятельством. Эймонд помнил грызущую его зависть и гнев, когда бастарды Рейниры летали на драконах, и восторг, когда он впервые оседлал Вхагар. Травма, нанесённая Люцерисом, конечно, убила радость от приобретения Вхагар, но не затронула гордость от владения самым большим драконом в мире. Он знал по рассказам кормилиц, что Эйрис клали яйцо в колыбель, и оно тоже не проклюнулось. Но в отличии от Хелейны, которая при своей особенности смогла укротить Пламенную Мечту на удивление всей Гавани, Эйрис даже не думала предпринимать попытки стать драконьей всадницей и никогда не грезила о подобном. Глядя на сестру, Эймонд задавался вопросом, является Эйрис истинной Таргариен?..

***

Первым, что Эйрис увидела, было загорелое веснушчатое лицо с широкой улыбкой. - Розина? – узнала девушка свою служанку. - Моя госпожа! – просияла девчонка, - как здорово, что я вас быстрее всех нашла! Розина отошла, и солнце ослепило Эйрис. Девушка хотела прикрыть лицо рукой от ярких лучей, но с удивлением обнаружила, что не может пошевелиться. С тяжким вздохом она поняла, что плотно опутана корнями деревьев. - О, что такое?! - Не шевелитесь, госпожа Эйрис, - сказала Розина, и лёгкими движениями одними руками порвала крепкие корни и выпустила Эйрис. Принцесса, ступив на тёплую рыхлую землю, едва почувствовала онемевшие конечности. Двигаться она могла кое-как. Ощущение было необычным. Принцесса внимательно осмотрела себя. Никаких синяков или рубцов не было. Исчез шрам на колени от падения с Тессарион, когда Дейрон пытался её усадить на дракона. Синяки на плечах от рук Эймонда тоже отсутствовали. Тело было таким чистым и белым, словно Эйрис вышла из молочной ванны, и как будто бы чужим. Разве что голова гудела, словно по ней били молотом, но для Эйрис, которая ни разу не испытывала за свою жизнь головокружение, слабость или головной боли, казалось, что череп лопнет. Девушка, цепляясь за дерево, постепенно овладевала ногами и руками, пока возле её уха тараторила служанка: - В городе полный кавардак! Затмение прошло, смерч в лесу сильно всполошил замок. Люди, как всегда, не могут успокоиться, когда происходит сакральная церемония! Сейчас храмы забиты, септоны молятся, торговцы поднимают цены, лорды плывут прочь, мужчины дерутся, женщины плачут! Вот дураки! Ха-ха-ха! Девушка оглядела окрестность вокруг неё и Розины. - Церемония? – повторила Эйрис. - Да, Ваше Высочество, торжество! Великий праздник! – просияла Розина, - ох, и весело было! Никогда бы не подумала, что у нас будет такое пиршество! А жертва! Жертва! Вот уж не думала, что вы на такое способны! Скоро всё это будет нашим, госпожа! Нашим! Розина закружилась, раскинув руки, как птица. - Я наконец-то создам собственную страну эльфов! Самых настоящих! В Долине на востоке! Там будем играть, петь, танцевать и веселиться! Вы ко мне будете гостить? Будете? Ко мне первой зайдёте? А то Вьялд говорил, что вы ему честь первому окажете, а он такой вредный… - Стой, Розина! Дай мне минуту, у меня голова кружится… - Она прижала к горящему лицу прохладные ладони, и принялась вспоминать, что было прошлой ночью, но она ничего не может вспомнить, - сколько времени прошло? Где я? - Два дня, с того момента, когда вы сбежали из замка, моя дорогая тёмная госпожа! – с нежностью произнесла Розина, - избили этих несносных девчонок, а потом вас побил этот мерзкий лорд-принц! Как мне хотелось разорвать его на мелкие кусочки! Потом вы вскочили в седло и дали дёру. Тот старый рыцарь за вами гонялся. А потом тот черноволосый, самый главный из рыцарей который, он послал за вами отряд. И ваш брат-принц, эм… Дейрон поскакал в лес с главным, а одноглазый, угрюмый такой, принц Эй-…Эй-... Эйгор?.. Эйронд, кажется, поехал обратно в Яму за большим драконом, думал сверху вас легче найти. А потом Затмение! Я хотела выбежать из замка и улететь в лес! Смерч звал меня! Я знала – он врата Великого Торжества, где происходит Рождение нового владыки! Я так хотела присоединиться к остальным, к святому торжеству, но мне приказано было сидеть здесь, а потом выискивать вас! Так обидно! «Опять она глупости говорит!» - раздражённо подумала Эйрис сквозь головную боль и туман в уме. – «Ничего от неё не добьёшься! Нет. Надо скорее вернуться в замок. К маме» У Эйрис ёкнуло в груди. Она чувствовала, что нуждается в Алисенте, как никогда раньше. И что она вообще делала эти два дня?! Смерч этот… что за чушь! Как она выжила, если так? Девушка пыталась припомнить, что произошло, но последние воспоминания обрывались убегающей Стрункой. Кажется, она нашла что-то… или кого-то… или её нашли… нет, бесполезно… надо идти к маме. Мама и десница короля всё уладят. Эйрис осмотрела печальный пейзаж со сломанными деревьями и раскуроченной землей! Какой кошмар! Надо срочно ехать в замок. Девушка хотела приказать служанке повести её в Красный Замок, но вдруг она осознала, что она совсем голая. - Ах! – закричала Эйрис в ужасе, стыдливо прикрывая грудь, - что же это?! Почему я без одежды?! Розина рассмеялась: - Госпожа, стоит о таком беспокоиться! - Да как ты смеешь! – рассвирепела Эйрис, - я прикажу тебя выпороть за такую дерзость! А ну принеси мне сейчас платье, негодница, иначе я заберу твои тряпки, и ты будешь ходить голой! - Извините, госпожа, я не хотела, – она сняла с себя одежду и дала Эйрис, - вот. С собой у меня вашей одежды нет, а в замок я больше не пойду. Наденьте это. Эйрис шокировано посмотрела на служанку. - Ты с ума сошла?! - Но ведь вам нельзя показываться голой, возьмите мою одежду, - сказала Розина, совершенно не стесняясь своей наготы. - А где твоя нижняя сорочка под платье?! - У меня её нет. - Дура! Могла бы у меня попросить! Столько моих обносок осталось с прошлого года, я всё раздала этим сонным курицам в Староместе! А ты могла бы себе всё забрать! Пока принцесса ворча одевалась в скромное платье Розины, которое было ещё детским. Девочка несколько дней не стирала и не чинила, кое-где на юбке проглядывались мелкие дырки от огня и воска и пропахло вонючей стряпнёй. Эйрис давно прекратила ругать Розину за внешний вид, поняв, что служанка продолжит носиться, как дикарка, и испортит одежду всё равно. Платье Эйрис было не по размеру и сильно стесняло в груди и в талии, но хотя бы корсет не понадобился. Ноги слишком открыты, и обувь слишком мала для принцессы. Розина была ещё ребёнком, и рост у неё низкий. Хотя должна была немного подрасти. Прошёл целый год, а ни на дюйм не прибавила! - Розина, сколько тебе исполнилось? - Двенадцать, госпожа. - Но ведь в прошлом году, кажется, тебе тоже было двенадцать? - Как и сейчас, хи-хи! - Но Розина! – воскликнула Эйрис, - так не бывает! Ты, что совсем, хочешь сказать, не растёшь и не взрослеешь? Ты ведь должна скоро стать женщиной, как я! Служанка сплясала какой-то ребячий танец и попрыгала на босых ножках, глупо улыбаясь: - А я никогда, ни-ког-да! Не вы-рас-ту! - Беда с тобой! – проворчала Эйрис, - я отправлюсь в замок, а ты прячься здесь. Тебе повезло, что дождя нет. И не вздумай никому в таком виде не показываться!.. Утробный рёв прервал упрёки Эйрис в адрес своей нерадивой служанки. Силуэты двух драконов один с длинной шеей, другой поменьше, прорезали облако, пролетая над лесом. Того с красной шеей Эйрис узнала мгновенно. - Караксес! Деймон! Проклятый Порочный Принц меня ищет! – узнала она красного дракона, сердце застучало у горла. Если мстительный дядя найдёт её быстрее, чем она дойдёт до дома, то не миновать беды! Эйрис он ненавидит, но открыто вредит он не станет, по крайней мере, если она его не доведёт, а с Розиной что он может сделать? Кто не знает во всём замке, что принцесса любит служанку? - Розина, прячься. Для молоденькой девушки очень опасно появляться голой, особенно перед принцем Деймоном! Я пошлю к тебе сира Лотара с одеждой. Пока сиди за деревьями и не высовывайся. - Ах, госпожа, я совсем не боюсь. Но оставаться здесь я не могу. Я полечу в Долину. - Я приказываю, чтобы ты тут сидела! – гаркнула Эйрис, пропустив мимо ушей слово «полечу», - в какую Долину ты в таком-виде-то собралась?! - Простите, госпожа, - с меланхоличной улыбкой сказала Розина, - я должна лететь. Небо теперь принадлежит мне. Я должна его освоить. Прощайте, госпожа! Эйрис хотела что-то сказать, но не смогла, язык внезапно обожгло огнём. Сквозь неожиданную боль, принцесса увидела, как Розина преобразилась. В короткий миг перед глазами ошеломлённой девушки предстало удивительное зеленоватое создание с огромными трепещущими крыльями за спиной и мохнатой головой, как у мотылька, с красными глазами. Махнув рукой, легко, словно бабочка, Розина-эльф воспарила и исчезла в лесу, как будто её и не было. Когда она улетела быстрее ветра, боль прекратилась. Внезапный приступ вызвал в душе Эйрис неясные воспоминания об огненно-красных глазах, человеке с крыльями. Что же это было? Кто такая Розина? Неужели та сказка про красноглазого эльфа-пиркафа, которую любила рассказывать девочка, когда её госпожа пыталась уснуть в трюме корабля по пути в Королевскую Гавань, правда? Красноглазый пиркаф. Мальчик-изгой, родившийся с красными глазами и с острыми ушами, верящий, что он на самом деле эльф. Не такой как все одинокий ребёнок… Ах, моя бедная девочка! - Розина… - слабо позвала Эйрис, и её голос затерялся в лесу. Девушка простояла на расчищенном страшном бедствием поле какое-то время. Она раздумывала, стоит ли ей идти в город или постоять здесь, ведь, наверное, дядя мог её заметить. Что ожидать от него она не знала, в любом случае, он теперь не пугал её, и она просто хотела домой. Предупреждение Эймонда об опасности совращении верными гвардейцами Деймона было ею давным-давно забыто. И мысль, что Деймон может просто избить, убить или бросить в Блошинном Конце на поругание, даже её не посещала. Деймон стал для неё кусочком прежней жизни, которую она отчаянно хотела вернуть, пусть эта часть была для неё глубоко неприятна. Произошло что-то страшное, настолько, что она бессознательно спрятала в уголках своей памяти. Вдумываться в причину происшествия, в превращении Розины или в собственных воспоминаниях ей не хотелось, ибо у неё никогда не возникало потребности разобраться во внешнем мире, в так называемой магии и во внутренних движениях своей, а уж тем более чужой души. Она просто знала: нужно добраться до замка, до покоев королевы, пасть на колени своей матери и поплакать, чтобы окончательно прийти в себя. А как она доберётся до дома – её не волновало. Пусть хоть перед ней возникнет хоть Деймон, хоть сама Рейнира с бастардами и верными чёрными вассалами, пусть хоть прилетят на всех своих драконах – ей было не важно. Настолько, что и на мелких драконов ей было плевать. Разношёрстный разноголосый шум и ржание взмыленных коней привели Эйрис в чувство. Вдалеке показался отряд с развевающимся королевским знаменем. Это были белые плащи. Кристон Коль! - Я здесь! – крикнула Эйрис, махая руками, - здесь! Сир Кристон! Сир Лотар! - Хрр… Громко… Тёмная госпожа… слишком громкая… хр… хр… жертва… жертва… Эйрис подскочила на месте. Из под рыхлой красной земли в нескольких ярдов от неё высунулся грязный короткий лысый человечек, настолько уродливый, что в нём не так просто разглядеть что-то человеческое: чрезвычайно большая голова, короткие толстые руки и ноги, из разинутого рта выглядывали нижние клыки. - Всё съели… жертва… госпожа… голодный… примите меня, - пробурчало человекоподобное существо, ползая на четвереньках, красный от земли, - дайте доесть объедки… жертва… Эйрис хотела прикрикнуть на уродца, но не могла ничего произнести. Она ощущала ноющую боль на языке и запах, исходящий от него, как от гнилого трупа. Этот уродец, скорее всего, человеком не был, как Розина, но в отличии от служанки, он не вызывал тёплых чувств. - Пошёл прочь, нечисть! – с омерзением через боль крикнула Эйрис, - приблизишься – велю тебя казнить! Существо крякнуло, но не убежало, а просто остановилось на месте, обиженно хрюкая. На расчищенное страшным бедствием поле прискакали королевские гвардейцы во главе с Кристоном Колем, поднимая красную пыль. Глава королевских плащей спрыгнул с лошади и быстро подбежал к Эйрис. - Моя принцесса! Как вы? – воскликнул он с большим облегчением. Смуглый дорниец был бледен и встревожен, таким Эйрис никогда его не видела, - вам этот… гад ничего не сделал? - Всё хорошо, сир Кристон, я цела и невредима, - успокоила его Эйрис, ужасно обрадовавшись, что её нашёл именно он, - эта несчастная душа мне не навредит, как и вам. Прошу доставьте меня в замок. - Да, принцесса Эйрис, - сказал Кристон Коль, подозвав свою лошадь. Сир Лотар прискакал к ним, словно боялся, что они проваляться под землю. Сам он будто постарел лет на десять – до того он выглядел измождённым и мрачным, но его лицо заметно посветлело, когда он увидел Эйрис. Девушка почувствовала, как сердце грызёт совесть, и разозлилась на саму себя. Она действительно могла совсем пропасть, и что бы случилось с её рыцарем? - Эйрис, вы живы, - не веря своим глазам, даже забыв про приличия, произнёс он. - Хрр!.. Хрр!... – злобно рычало создание, наблюдая, как Эйрис садилась на лошадь сира Кристона, - не уходи, моя госпожа, хр!.. Не уносите её! Жертва! Жертва! Хррр…. - Вот, - Кристон бросил несколько серебряных монет на землю, - бери и проваливай подобру-поздорову. Существо всё ещё было обижено и не подбирало деньги, продолжая стоять, злобно хрюкая. Эйрис почувствовала, что и он, как Розина, может являться не тем, чем кажется, поэтому повелительным тоном обратилась к нему: - Возьми серебро, тёмная душа, и купи кусок хлеба! Не появляйся ко мне на глаза и в городе, где много людей! - Хр… хр… - уродец по-детски топнул ногой, но протестовать не стал. Опустив безобразную голову, он произнёс, - слушаюсь … хрр… госпожа… Как крот толстыми четырёхпалыми руками он быстро зарылся в красной земле, где лежали серебряные олени, и исчез в ней. Кристон усадил Эйрис на коня и вскочил позади неё, придерживая поводья. Поисковый отряд поскакал в город. - Семеро, какая гадкая тварь! – с омерзением выдал один из белых плащей и сплюнул, - надо было заколоть его, освободив от своего жалкого существования. - Дурной знак, - возразил второй рыцарь, - лучше таких не трогать. - Довольно с нас плохих знамений, - пробурчал третий. – Затмение, смерч этот, ещё про какое-то летающее существо чернь толкует. - Они дракона что ли не могут опознать? - Да ни один дракон в такой смерч не полетит! Это была какая-то другая тварь. Настоящее чудовище, свирепее Таргариеновских созданий. Чудовище. При этом слове у Эйрис всколыхнулось сердце. Огромное крылатое чудовище сильнее дракона. - Отставить разговоры! – рявкнул сир Кристон, - нет никакой силы, что была могущественнее дракона, это ясно? Говор среди плащей утих. - Ясно?! - Ясно, сир Кристон, - хором произнесли рыцари. Уверенный приказ главы гвардии возымел действие. Смятение среди плащей улеглось. Эйрис, смотря на них, тоже успокоилась. Действительно, какую чушь несут эти глупцы, говоря, будто есть существа сильнее дракона. Розина необычна, но не монстр же! А всего на всего эльф. Возможно мейстер говорил о таких созданиях, когда рассказывал о каких-то зелёных человечках по истории. Быть может, летающих эльфах тоже упоминал, а она как всегда прослушала. А кроме Розины, зелёного люда да драконов других тварей и нет на земле. Кстати о драконах. - Я видела, как Караксес и, кажется, Вермакс пролетели здесь, - сказала Эйрис, - Зачем они летали на этой стороне? - Затем же что и мы проезжали по лесу. Искали вас. Когда прошёл смерч, все думали, что вы погибли. Королева была погружена в глубокую печаль. На третий день после вашего побега, принцесса Рейнира вызвалась помочь ей, и наказала своим сыновьям вас искать вместе с принцами Эймондом на Вхагар и Дейроном со вторым поисковым отрядом. «А Эйгону всё равно?!» - возмутилась Эйрис, - «Даже чёрные принцы меня ищут, а родному брату на меня наплевать!» Она не высказала вслух своё негодование, но поклялась, что после визита к матери, она отомстит брату по полной. То, что Алисента горюет, конечно, нехорошо, но зато Эйрис будет приятно, когда матушка её пригреет и забудет хотя бы на какое-то время про остальных детей, особенно Эймонда и Эйгона. В потайном кармане платья Эйрис нащупала маленький предмет, который у неё едва не выпал. Когда она вытащила его, обнаружила, что это было её багровое яйцо только с обычным человеческим ликом. Розина его нашла и положила в свой карман. Вот умница! Раньше лицо, правда, было искажено, глаза, рот, нос были разбросаны по яйцу, а сейчас оно было вполне обычным, но это точно он! Ни один мастер не сделает лицо таким правдоподобным и живым. «Императорский бехелит» - вспомнила Эйрис. Кажется, Люцерис кричал, что яйцо правда живое, уронив его. Когда Эйрис схватила бехелит и унеслась прочь. Потому что она была страшно разозлена и расстроена тем, что устроили ей близняшки. Потому что умер кто-то для неё очень значимый… Лишь когда они приехали во двор Красного Замка Эйрис вспомнила про Гриффита.