Музыка нас связала

Прошло две недели. Вова быстро втянулся в гражданскую жизнь — точнее, в ту её версию, которую он сам для себя построил. Днем он пропадал на встречах с «друзьями», вечером возвращался домой, пахнущий табаком и морозом, и усаживался с газетой. С Маратом они часто шушукались в коридоре, и когда Алёна пыталась подойти ближе, разговор мгновенно стихал. Это бесило её до скрежета зубов. Но однажды вечером Вова сам заговорил с ней. — Слушай, Алён, — сказал он, оторвавшись от газеты. — Мы тут с пацанами в ДК собираемся в субботу. Дискотека будет. Марат идет, я иду. Может, и ты с нами? Алёна подняла брови. Она никогда не ходила на дискотеки. Отец не разрешал — говорил, что это не место для приличной девушки. — Папа меня не отпустит, — сказала она. — А мы его уговорим, — Вова подмигнул. — Поздно уже сидеть дома. Тебе шестнадцать, пора и повеселиться по-человечески. К удивлению Алёны, отец согласился. Возможно, возвращение старшего сына смягчило его, а возможно, он просто устал спорить. Так или иначе, в субботу вечером Алёна стояла перед зеркалом, в десятый раз поправляя прическу. На ней была темная юбка доходящая до середины бедра и бордовый свитер. Марат, проходя мимо, присвистнул. — Ну ты даешь, сеструха. Всех парней сразишь. — Без твоих комментариев обойдусь, — буркнула Алёна, но щеки у неё порозовели.

***

ДК гудел, как улей. Где-то в углу надрывались колонки, извергая из себя синтезаторные ритмы «Миража». Воздух был плотным, влажным, пропитанным запахом дешевого одеколона, пота и сигаретного дыма. Под потолком крутился зеркальный шар, рассыпая по стенам дрожащие блики. Людей набилось столько, что пройти к танцполу можно было только боком, протискиваясь между потными телами. Вова шел первым, расталкивая толпу одними плечами. Его появление вызвало волну оживления — к нему тут же потянулись руки для пожатия, кто-то хлопнул его по спине, кто-то прокричал: «Адидас! Дембельнулся!» Алена очень удивилась что ее брата называли Адидасом, но не придала этому значение. Марат держался рядом, сканируя зал цепким взглядом. Алёна шла позади, стараясь не отставать, и чувствовала себя совершенно чужой в этом море кожаных курток, спортивных штанов и яркой косметики. А потом она увидела его. Тот самый парень из гаражей стоял у дальней стены, рядом с высокой колонкой, и разговаривал с каким-то худощавым парнем, в котором Алёна узнала Вахита — который иногда приходил к ним домой. На незнакомце был темный свитер и спортивные штаны, в полумраке ДК он выглядел иначе. Не угрожающе, а скорее… устало. Или напряженно. Его зеленые глаза скользили по толпе и вдруг остановились. На ней. Их взгляды пересеклись. И в эту секунду мир словно замер. Алёна увидела даже издалека, как расширились его зрачки. Как пальцы, державшие сигарету, чуть сжались, смяв бумагу. Как он выпрямился, отлипая от стены, и его лицо на мгновение потеряло всю свою обычную жесткость, обнажив что-то, похожее на шок. Он смотрел на неё, потом на Вову, который положил руку ей на плечо, и снова на неё. «Нет. Не может быть. Это она. Та самая девчонка, которую я прессовал в гаражах. Она стоит рядом с Адидасом, и он обнимает её, как сестру. Младшая сестра Вовы. Та, о которой он столько говорил там, в качалке. Которую я никогда не видел в лицо. И я… я чуть не ударил её. Я угрожал сестре Адидаса в темном переулке. Если бы я её тронул… Если бы пацаны узнали…» — Алён, ты чего застыла? — Марат дернул её за рукав. — Пойдем, там наши. — А? — Алёна тряхнула головой, отрывая взгляд от незнакомца. — Да, иду. Она пошла за братьями, но кожей чувствовала, как его взгляд буравит ей спину. Внутри все смешалось — страх, любопытство и что-то еще, чему она пока не могла найти названия. Что-то теплое и острое одновременно. Весь вечер она пыталась не смотреть в его сторону. Танцевала с Маратом, потом с каким-то незнакомым парнем, которого представил Вова, потом снова с Маратом. Но каждый раз, когда она бросала случайный взгляд в угол зала, он был там. Он больше не пялился — наоборот, нарочито отворачивался, угрюмо разглядывая танцпол, но Алёна замечала, как напряжены его плечи, как сжата челюсть. Он был как натянутая пружина — и это выдавало его с головой. «Он знает. Понял, чья я сестра. И он в ужасе. Почему? Потому что Вова — его друг? Или потому что он нарушил какие-то свои пацанские правила, когда угрожал мне в переулке? Интересно. Интересно, что теперь будет. Расскажет ли он Вове? Или промолчит? И почему мне так важно знать ответ?» Она решилась подойти к нему только в конце вечера, когда толпа уже рассасывалась, а Вова отошел к выходу поговорить с каким-то парнем в серой кепке. Алёна скользнула между танцующими парами и остановилась в двух шагах от парня из гаражей. — Привет, — сказала она тихо. Он дернулся, как от удара током. Повернулся к ней, и она увидела, как на его лице борются два выражения — привычная агрессия и что-то похожее на панику. — Ты, — выдохнул он. — Какого черта ты здесь? — Меня брат пригласил, — ответила Алёна, намеренно растягивая слова. — Вова. Ты ведь знаешь Вову? Он не ответил. Только сглотнул так, что кадык дернулся. — Так вот почему ты тогда… — начал он, но осекся. — Слушай, я не знал. Правда, не знал. — Я поняла, — Алёна чуть склонила голову, рассматривая его лицо. — Испугался? — Чего?! — его голос взлетел, но тут же упал до шипения. — Ты что несешь? Кто испугался? Я? — Ты, — она посмотрела прямо в его глаза, не моргая. — Испугался, что Вова узнает. Что ты к его сестре приставал. — Я не приставал! Я… — «Деньги есть? Плати за проход», — процитировала Алёна ледяным тоном. Он замер. На его скулах заиграли желваки, но на этот раз в глазах не было угрозы. Только раздражение — и что-то еще. Может быть, вина. — Я тебя не тронул, — сказал он наконец. — И не собирался. А деньги — это так, для порядка. Понятия такие. — Понятия, — повторила Алёна. — Очень удобные у вас понятия. — Слушай, — он вдруг подался вперед, сократив дистанцию почти до предела, и заговорил быстро, сбивчиво: — Я не хочу, чтобы Ади…Вова знал. Не потому что боюсь. А потому что… это неправильно получилось. Я не знал, что ты — его сестра. И тебе тоже лучше забыть тот разговор. Просто забудь, и все. Алёна помолчала. Она смотрела на него — на этого высокого, грубого парня, который сейчас выглядел растерянным и почти беззащитным, — и что-то в ней дрогнуло. — Хорошо, — сказала она наконец. — Я не расскажу. При одном условии. Он прищурился. — Каком еще условии? — Ты больше никогда не будешь прессовать девчонок в переулках. Ни меня, ни других. — Да я вообще… — он запнулся и вдруг невесело усмехнулся. — Ладно. Договорились. Но ты тоже не ходи одна через гаражи. Серьезно. Там не я, так другие. Это хоть и наша территория, но там и чужие бывают. — Договорились, — сказала Алёна. И в этот момент к ним подошел Марат. — Алён, ты чего здесь? Мы уходим, — он скользнул взглядом по лицу парня, и в его глазах мелькнуло легкое удивление. — О, здорово. Вы уже знакомы? — Случайно познакомились, — ровно ответил тот. — Случайно, — повторил Марат, переводя взгляд с одного на другую. — Ну-ну. Он взял сестру под руку и повел к выходу. Уже на улице, когда они догоняли Вову, Марат вдруг негромко сказал: — Странно. Обычно он с девчонками не разговаривает. Вообще. — Мы просто парой фраз перекинулись. — Просто парой фраз, — повторил Марат, и в его голосе прозвучала та самая нотка, от которой Алёне всегда становилось не по себе. — С Валерием Туркиным. С которым даже свои пацаны лишний раз не заговаривают, если он не в духе. Валерий. Так вот как его зовут. Алёна мысленно повторила это имя, пробуя его на вкус. Валерий. Валера. Оно звучало совсем не так угрожающе, как он выглядит. Оно звучало почти… мягко. — Валерий, — сказала она вслух. — Красивое имя. — Красивое? — Марат фыркнул. — Ты бы слышала, как он орет в драке. Сразу бы передумала насчет «красивого». Алёна промолчала. Но в её голове это имя засело крепко. Валера. Тот самый парень, который мог ударить и не ударил. Который вернул сумку. Который смотрел на неё так, словно она была загадкой, которую ему обязательно нужно разгадать.