Цена любви — выбор сердца

      Сухёк просыпается с улыбкой на лице. Произошедшее ночью кажется сладким сном, но, открыв глаза, он убеждается, что это не так. Спальня Джиан залита мягким утренним светом. Было бы неплохо сходить погулять. Он обязательно пригласит Джиан на свидание, как только немного утрясёт свои проблемы. Прямо сейчас хочется вновь стиснуть Джиан в своих объятиях, прижать к постели и любить. До беспамятства, до звёзд перед глазами. Возникшее между ними вечером не было чем-то мимолетным. Он чувствовал это в каждом взгляде, в каждом слове… И в каждом движении рук по его обнажённому торсу. В бедрах, подававшихся к нему в одном ритме, которые он безудержно сминал, словно боялся упустить. В томном шёпоте «Хё-окх» и стоне «Да-ах, ещ… ах… щё».       Быстро натянув футболку и штаны, которые были откинуты в разные стороны в порыве страсти, он спешит найти Джиан, которую уже мысленно целует и усаживает на диван… Нет, на кухонную столешницу, поднимая за округлые бёдра. Молодой и крепкий мужской организм быстро реагирует на эти фантазии…       Сначала ему кажется, что работает телевизор, но чем ближе он приближается к кухне, откуда слышны голоса, понимает, что это говорит Джиан. Её собеседника он узнает только увидев воочию. И это никто иной как Хван Тэян.       Джиан стоит спиной к двери и не видит замершего от неожиданности на пороге Сухёка. Он не слышал, что сказала Джиан, потому что голос её звучал тихо, но ответ Тэяна слышен четко:       — Наш с тобой брак никогда не был по расчету. У меня были и более выгодные варианты, если бы дело касалось только бизнеса. Но на первом месте для меня всегда была только ты, Джиан. Пойми наконец — для меня есть только ты! Ведь давно люблю тебя.       Бросив мимолётный взгляд на стоящего в дверном проёме, Тэян целует Джиан. И для Сухёка всё встаёт на свои места.       «Глупец! Это моя женщина, — вот что сказали этот взгляд и поведение Тэяна. — Тебе здесь не место. Спустись с небес на землю и возвращайся в свою подворотню».       И Сухёк всё понимает, оказавшись сброшенным на самое дно пропасти. Он не только лишний в мире Джиан и ему туда никогда не попасть, а ей он ни за что не пожелает оказаться на одном с ним уровне. Нет. Их не разделяют горные хребты, которые можно преодолеть со временем. На самом деле Сухёк находится у подножья отвесной неприступной скалы, на вершине которой стоят Джиан и Тэян, который даст ей всё, что она пожелает.       Первых мгновений их поцелуя Сухёку достаточно, чтобы окончательно уяснить: он был всего лишь развлечением для неё. Совершенно разбитый, он натягивает обувь и куртку и выходит за дверь, которая издает прощальное пиликание, будто и она рада расставанию с ночным гостем. Лифт, оказавшийся на этаже, точно его и ждал, доставляет вниз так быстро, что кажется, кричит: «Уходи. Это не твоя территория». Весеннее солнышко встречает тёплыми лучами, но Сухёка словно окунает в лёд. Он бредёт по богатому району, озираясь и ругая себя за наивность и глупость. Богатенькой девочке стало скучно, и решила развлечься, а тут подвернулся он… Всё правильно. Её сестрёнка только так и развлекается. Все они одинаковые, из одного теста… Сочувствие? Желание помочь? Теперь это всё кажется его собственной выдумкой, как и прошедшая ночь, полная, как оказалось, не любви, а всего лишь желания разбавить однообразие.       Что ж… Всё правильно, так и должно быть.       В кармане вибрирует телефон, и короткий миг Сухёк надеется, что это Джиан. Самому от себя до боли смешно, ведь на экране высвечивается: «Хон Минсу».       — Алло, — почти безжизненно отвечает Сухёк.       — Хён, ты где? Мы же собирались встретиться сегодня, — звучит обеспокоенный голос одногруппника, а Сухёк только и может, что мысленно ругать себя за неуместную забывчивость. — Джимин-хён уже пришёл, а тебя всё нет.       — Прости, я проспал. Скоро буду, — отвечает он, жмурясь от досады и внутренне чертыхаясь, со злостью пинает попавшийся под ноги камень и чуть не теряет равновесие.       До остановки ещё минут пять быстрым шагом, потому что ближайшую к дому Джиан, он благополучно прошёл мимо уже давно. А до кафе, в котором они договорились встретиться, ехать не менее получаса. На оплату такси денег нет. Вот оно, ещё одно доказательство того, насколько их с Джиан миры параллельны. «На свидание собирался пригласить наследницу конгломерата? Да ты даже такси себе позволить не можешь, чтобы не заставлять друзей ждать».       — Буду в течение часа. Дождитесь, если можете, — Сухёк заканчивает звонок, услышав в ответ короткое «ждём, конечно».

***

      — Оказалось, что у Ма Тохва не такая уж и серьёзная защита базы данных, — тихо, но самодовольно говорит Минсу, как только Сухёк присоединяется к своим друзьям, расположившимся в самом дальнем углу кафе. — Взломать их было как нефиг делать.       — И что там? — нетерпеливо спрашивает Сухёк, стараясь сконцентрироваться на том, что действительно важно здесь и сейчас, и отвлечься от произошедшего утром.       — Денежные махинации, хён. Что ещё может быть? Каждое построенное ими здание может в любой момент прийти в негодность. Торговые центры, магазины и жилые дома — всё стоит буквально на честном слове, а деньги осели на счетах иностранных банков.       — Но мы не можем это доказать, предъявив незаконно взломанную базу данных, — задумчиво говорит Джимин. — Пока не начнутся жалобы и проверки, ничего не изменится.       — Значит, мы должны организовать им эти жалобы, — отвечает Минсу и заговорщически призывает их сесть рядом, чтобы показать монитор ноутбука.       — Что это? — спрашивает Сухёк, разглядывая на экране уже заполненный бланк.       — Тебе неимоверно повезло, хён. Моя нуна живёт как раз в доме, построенном «Хва Билдинг» для «Ди-Джей» по госпрограмме «Доступное жильё каждой семье». Зданию около пяти лет, но в нём уже почти во всех квартирах сырость и плесень. Если мы уговорим жильцов подать коллективную жалобу, то обязательно должно начаться расследование.       Звучит очень даже обнадеживающе, и Сухёку кажется, что хотя бы здесь появляется луч надежды: если фирму Ма Тохва прикроют, то и долг будет возвращать некому. Может, и отсудить мастерскую отца получится?       Пока ехал к друзьям, Сухёк, чтобы не думать о Джиан, старался придумать хоть какой-то план действий. Ему казалось, что хуже уже не будет, но увиливать от расспросов друзей становилось всё труднее. А сейчас, видя их полную готовность помочь, он решается рассказать всё. Возможно, они посчитают его таким же преступником или пособником, но держать в себе он больше не в состоянии.       — Есть кое-что, что я вам не говорил, — начинает Сухёк, смотря то на одного, то на другого. Ему очень тяжело собраться с мыслями, и страх потерять друзей не отступает. В их взглядах читается заинтересованность и безграничная поддержка, что даёт ему надежду на понимание, поэтому он решается: — Никакую отсрочку в оплате мне не давали, Джим.       Джимин хмурит брови, но молчит.       — Прости, я не знал, как сказать. Помнишь, когда я пришел к тебе избитым? — На этот вопрос Сухёк получает утвердительный кивок. — Они пригрозили забрать квартиру в счёт оплаты, если я не буду на них работать.       — Что это значит? — спрашивает Минсу, когда наступает пауза.       — Со мной постоянно связывается «куратор» и даёт задания, — говорит Сухёк, а от этих слов лица друзей мрачнеют, но он продолжает, потому что должен довести до конца этот разговор. — Сначала вроде как я должен был приводить к ним клиентов, но так ни разу этого сделать и не пришлось. Первым моим заданием было наблюдать за Кан Роуном. В конце концов, не выяснил ничего полезного. Затем должен был напоить его на вечеринке, но он напился сам. Для чего им это нужно было, я теперь могу догадываться из того, что рассказала Джиан, но прямых доказательств нет. Они хотели иметь рычаги давления на Кан Инсона, чтобы вынудить его подписать договор. На вечеринке случайно получил компромат на эту семью, но не собираюсь передавать эту информацию, поэтому и вам не скажу. Если когда-то об этом станет известно, то не от меня.       — Ты встрял, конечно, хён, — выдыхает Минсу, откидываясь на спинку стула и взъерошивая собственные волосы, словно так пытается раскидать мысли. Он пару раз надувает щеки и медленно выдыхает, прежде чем продолжить: — Спасибо, что доверился и поделился с нами. Думаю, что это можно будет тоже использовать как-то, но тебе придется пойти с повинной, как только заведут дело против Ма Тохва. Ты же понимаешь?       — Да, поэтому и завел этот разговор. Пожалуйста, присмотрите за моей мамой в случае чего.       — Можешь не беспокоиться об этом, Хёк, — дружески хлопает по плечу Джимин, а затем улыбается, озорно сверкая глазами и потирая руки: — Итак, с чего начнём нашу операцию по восстановлению справедливости?       — Я и не знал, что в тебе столько авантюризма, Джим, — хлопает его по плечу Сухёк, чувствуя облегчение: его понимают, поддерживают, у него есть верные друзья. — Спасибо, что помогаешь.       — Да, брось, ты бы тоже меня в беде не оставил.       Это точно. Сухёк не сомневается. Обсуждение дальнейших планов становится более оживлённым, над столиком в кафе так и витает энтузиазм. Минсу обещает взять на себя подписи жильцов, потому что его старшая сестра, как дизайнер и знаток всех особенностей строительства, уже согласилась помочь убедить соседей.       — А у тебя красивая сестра? — подмигивает Джимин, а затем предлагает: — Давай пойду с тобой.       — Нам на смену ещё сегодня, — напоминает Сухёк. Эти слова Джимин беззвучно передразнивает, скорчив недовольную рожицу.       — Моя нуна — самая лучшая, но не уверен, что захочу назвать тебя зятьком, — морща нос и оценивающе окидывая непрошенного кандидата взглядом, говорит Минсу.       — А ты приглядись хорошенько, — позирует Джимин, но Сухёк вновь напоминает, что им пора.       На этом они и прощаются. В воскресенье, по большому счёту, жильцы сидят дома, поэтому собрать подписи не должно составить труда, а завтра уже можно будет отправить заявление в ближайший полицейский участок.

***

      Утро понедельника начинается в тревожном волнении. Сухёк неохотно идёт на первую пару. Потоковая лекция, которую не может пропустить, но на которой обязательно увидит Джиан. Сможет ли он сделать вид, что ему всё равно, что совсем не больно, когда на душе кошки скребут?       Зря он так сильно переживает, потому что не успевает войти в аудиторию и встретиться глазами с Джиан, как оказывается вовлечён в объятия.       — Оппа, почему ушёл не попрощавшись? — говорит на ухо Ханыль и едва заметно проходится губами по его скуле. — Я проснулась вчера, а тебя нет. И не позвонил. Было всё так плохо? — она дует губы, ведя пальцем по воротнику его рубашки.       Удивлённый Сухёк отстраняет от себя Ханыль, которая наоборот пытается вжаться в него ещё сильнее. Он смотрит на Джиан, в глазах которой недоумение и разочарование. Она презрительно хмыкает и опускает глаза. Мина, сидящая рядом с сестрой, расплывается в торжествующей улыбке и что-то ей говорит.       Кажется, что все взгляды обращены на него. Кто-то даже присвистнул и хлопнул в ладоши. И вновь Сухёк в центре всеобщего внимания.       — О чём ты? — наконец отмирает он и задаёт Ханыль вполне обычный вопрос.       — Как это? — она хлопает на него кажущимися огромными через стекла очков глазами.       — Вот так. Я не видел тебя с того момента на вечеринке, как ты ушла в туалет, — говорит Сухёк, утаивая, что видел её чуточку позже, но не вчерашним утром уж точно.       — Ты же сейчас шутишь, оппа? — оленьи глаза наполняются слезами. — Ты… Мы же… Я… Ночью после вечеринки… Бар… Мотель…       Мокрые дорожки образуются на девичьих щеках, а мозг отказывается принимать. Ночь после посвящения в первокурсники останется в памяти навсегда.       — Розыгрыш? Никакого бара и мотеля не было. Я дома спал. Пусти, — наконец Сухёк обходит Ханыль и направляется под прожигающие взгляды однокурсников к Минсу, который смотрит, вопросительно подняв бровь.       С него достаточно. Неужели он не дал понять, что она ему не интересна? Зачем придумывать такие уловки, чтобы обратить на себя внимание? Одна переспала с ним, чтобы поиграть, другая во всеуслышание утверждает, что провела с ним ночь, когда такого не было. Мало ему других проблем?       — Смотрите-ка, нашему льготнику, видимо, рыбка Чон Джиан оказалась не по зубам, так он мелкую рыбёшку решил опробовать, — смеётся один из одногруппников, всегда старающийся задирать всех, кто ему не по «статусу».       Сухёк подрывается, чтобы вмазать ему хорошенько, но Минсу успевает подхватить и не дать пройти. Тем временем тот уже находится рядом с Ханыль и протягивает к ней руку:       — Малышка Ханыль, давай я тебя утешу, — елейным голосом говорит он.       Ханыль, ударив его по наглой конечности, выбегает из аудитории, а Джиан, едва удостоив Сухёка взглядом, поспешно выходит за ней. Может, это очередной цирк?       Лекция проходит как обычно, но Джиан и Ханыль на ней так и не появляются, а возвращаются уже после её окончания. Ханыль с красными от слёз глазами, но уже не плачет, а на лице Джиан лежит тень разочарования. И почему Сухёк воспринимает это на свой счёт? Наверное, надо подойти к Ханыль и постараться объясниться. Минсу тоже явно ждёт подробностей. Но в аудиторию заходят Сора и Джисок, привлекая к себе всеобщее внимание.       — Уже переобулась, сонбэ? — насмехается всё тот же наглец. Вот кого бы Сухёк отдал коллекторам на обработку, жаль, что тот богат — сын главного прокурора, кажется. — Роун убил человека и будет гнить за решеткой, и ты решила его кузена к рукам прибрать?       Он не успевает договрить, как Джисок оказывается рядом, впечатывая лицом в стол.       — Ещё раз подобное услышу, и сядешь ты, понял, Квон Сынман? — цедит он, размахиваясь для нового удара, но подоспевшие дружки наглеца отстраняют Джисока, не давая продолжить.       — Успокойся. Я же пошутил, — ухмыляется Сынман, вытирая кровь с губы, — а вот за нападение я могу написать на тебя заяву. Будешь с братцем сидеть.       — С каким ещё братцем? Я тут, — раздаётся громкий голос Роуна, на шею которого, ахнув, тут же бросается Сора.       Момент воссоединения двух влюбленных вызывает завистливые свистки, выкрики и просьбы хотя бы не начать раздеваться тут же, потому что поцелуй Роуна и Соры настолько горяч, что только мёртвый не отреагирует.       — Я тебя по всему универу ищу, — наконец говорит Роун, разглядывая лицо любимой. — Я так скучал.       Сора плачет, утыкаясь в его плечо лбом. Кажется, уже и забыла, зачем пришла. Постепенно к ним подтягиваются ребята из студсовета, чтобы поздравить Роуна с освобождением.       — Где мой тофу? — смеётся он.       — Как же тебя освободили? — интересуется Сынман. — Отец говорил, что дело гиблое.       — Твоему отцу, наверное, в отставку пора, — язвит Джисок.       — Сказали, что нашли настоящего преступника, — всё же поясняет Роун, а затем обнимает подошедшего Сухёка: — Спасибо, что довёз до отеля. Я ведь тебя так и не поблагодарил.       — Да, ладно, когда бы я ещё за рулём такой тачки посидел? — улыбается в ответ Сухёк, на мгновение отвлекаясь от собственных проблем и, хоть и косвенной, но причастности к этому всему. — Рад, что всё обошлось и нашли виновного.       С его плеч будто гора упала. Роун свободен, Ма Тохва вот-вот сядет, Сухёк скоро заживёт прежней жизнью. Остаётся только сердечные раны залечить.       Они стоят почти у самых дверей аудитории, совсем забыв, что нужно готовиться к следующему занятию. Роун, не выпуская Сору из объятий, рассказывает свою версию событий. В большинстве своём студенты извиняются, что думали плохо, поздравляют с освобождением. Сухёк прикрывает глаза, стараясь тоже насладиться этими минутами радости.       — Бэ Сухёк, — раздаётся глубокий басистый голос, и наступает тишина.       Сухёк открывает глаза и видит перед собой здоровенного полицейского. А другой, совсем тростиночка и низенький, уже скручивает его руки сзади, защёлкивая на запястьях наручники.       — Вы арестованы… — говорит полицейский, а дальше Сухёк видит только шевеление губ, как в немом кино, затем доносится: — Имеете право…       В ушах звенит, он пытается выдернуть руки, абсолютно не понимая, что происходит, но его скручивают ещё сильнее и ведут через расступающихся студентов. Он бросает взгляд туда, где до этого сидела Джиан, и видит в её глазах неподдельный ужас. Но сильнее всего его выбивает из колеи то, что на выходе из аудитории с гордо поднятой головой и ухмылкой, говорящей «вот где твоё место», стоит Хван Тэян.

***

В то же время

Бильярдный зал

      — Надеюсь, ты пришел с хорошими новостями? — выпуская изо рта клубы дыма, говорит Ма Тохва.       — Конечно, — Соджун самодовольно прислоняется на спинку дивана, раскидывая руки по ней и кладя ногу на ногу. — Сегодня договор будет подписан. У меня есть ещё кое-что на Кан Инсона.       — Ты и правда хитрый лис, Джун-и, — приторно-притворно усмехается Тохва. — Вот мне интересно, за что ты так ненавидишь своего младшего брата, что вовлек его в тобой же придуманную схему? Дело ведь не в мастерской, которая абсолютно бесполезна.       — Мой братец с самого своего рождения стоит мне поперек горла. Слишком правильный для этого неправильного мира, — деловито взглянув на своего собеседника, отвечает Соджун.       — Сделаю вид, что поверил. Будешь и дальше «курировать» его?       — Мне нравится держать его на коротком поводке, — говорит он, а затем нарочито медленно поднимается с места. — Что ж… Готовьтесь проставляться, господин Ма. Сегодня будем триумфально отмечать подписание контракта и моё зачисление в «Ди-Джей».