Цена любви — выбор сердца

      Последний месяц повернул жизнь Джиан на сто восемьдесят градусов. Ещё совсем недавно она считала, что ей никогда не испытать счастья, ведь её лишили самого дорогого — мечты. Она понимала, что ей уже не стать воспитателем, что время неумолимо уходит, утекая сквозь пальцы как вода. Ей оставалось только в очередной раз смириться и подчиниться отцу. Она выйдет замуж, отдаст все бразды правления Тэяну и будет продолжать учиться в университете, чтобы просто быть занятой и никто не говорил, что жена Хван Тэяна не имеет высшего образования. Затем, лет в тридцать, они возьмут на воспитание малышей из детского дома. Двоих. А лучше — троих. Для этого педагогическое образование не нужно. Чем не исполнение мечты? Так себя Джиан утешала, стараясь сломить внутреннее сопротивление, кипящее из глубин души.       Но сейчас, лёжа в собственной постели в пентхаусе на тридцать седьмом этаже, она чувствует себя абсолютно счастливой, и совсем не хочется думать о последствиях произошедшего между ней и Сухёком прошлой ночью. Ей так отчаянно не хотелось отпускать его вчера, что попросила остаться, будто если он уйдёт, то потеряет его навсегда. Сейчас, наверное, это можно посчитать импульсивным и легкомысленным поступком, но Джиан точно этого делать не будет. Решать проблемы по мере поступления научил её Тэян…       Воспоминание о друге даёт о себе знать уколом вины. Она не жалеет о том, что, будучи его невестой, провела ночь с другим. Они ведь не любят друг друга, чтобы хранить верность. Её смущает сам факт того, что не послушала его предостережений и сблизилась с Сухёком. Она уже представляет, как Тэян будет ворчать. Но ничего, ей не привыкать. Мысли об этом вызывают блаженную улыбку. Она уже сейчас может доказать другу, что он ошибся в Сухёке, что даже если и было что-то в прошлом, то оно там и осталось. А в настоящем он «со всех сторон положительный молодой человек», как сказала бы давно покинувшая этот мир бабушка.       Джиан и сама понимает, что всё произошло чересчур стремительно. Буквально ещё вчера она обвиняла Сухёка в том, что он засланный её отцом для слежки за ней, а сегодня наблюдает за ним, размеренно дышащим в её обнажённое плечо, и не может оторвать глаз. Этот парень настолько красив, что укрась его фотографией обложку любого журнала и солдаут обеспечен. Его волосы — немного жёсткие, но так приятно было их сжимать в порыве страсти, — сейчас мило торчат в разные стороны. Его длинные ресницы слегка трепещут, откидывая лёгкие тени под глазами. Его рука, выбравшаяся из-под одеяла, расслабленно лежит на талии Джиан… Она томно вздыхает от воспоминания о том, что делала с ней эта рука, и не только она, ночью. Щёки тут же вспыхивают жаром, а в животе порхают бабочки, щекоча робкими крылышками.       Вообще прошлым вечером близость Сухёка в машине словно опьянила Джиан. Она и так весь день вспоминала целомудренное держание за руки, считая минуты до встречи. А тут он сел в машину весь пропахший ароматами выпечки и кофе. Такой домашний, естественный, даже робкий… Она сразу почувствовала неловкость, которую он пытался неумело скрыть. А затем поцелуй… от которого казалось, что она больше не нуждается в воздухе, чтобы дышать, и совсем забыла, о чём они разговаривали. Вроде, об очень важном, но… Она едва смогла остановиться, когда Сухёк полез под её свитер. А снова образовавшаяся между ними неловкость после, а затем и неожиданно ворвавшиеся мысли, что он хочет уйти не потому что сожалеет об этом поцелуе, произошедшем в нелепом порыве, а потому что она не позволила продолжить, спустили с небес на землю. И, стараясь сделать вид, что ничего существенного не произошло, привыкшая всегда «держать лицо» Джиан предложила отвезти его домой. А потом он вдруг попросил не обнадёживать его и тут же назвал себя недостойным, что ему не сравниться с её женихом. Её настолько поразили эти слова, что захотелось оправдаться: между ней и Тэяном ничего нет и они совсем не соперники в её глазах. Она чуть не нарушила ПДД, судорожно подбирая слова. И, в конце концов, даже не заметила, как вместо квартирного дома в рабочем районе, приехала к себе. Мысль, что надо остановиться и не давать и без того несчастному парню несбыточных надежд, растаяла так же быстро, как и расстояние между их губами.       Надо отдать Сухёку должное — он пару раз всё же предложил остановиться. Сначала в лифте, когда страстно прижал к стенке, выцеловывая каждый миллиметр её лица и шеи, а затем и в спальне, когда на них уже почти не было одежды. На тот момент Джиан совершенно не хотела думать о правильности этого поступка. Они оба хотели слиться воедино, так что же им мешало?       От любования Сухёком Джиан отрывает звонок в дверь. Кто мог быть в такую рань? И зачем? Стараясь не разбудить, она осторожно выбирается из объятий, отчего Сухёк лишь пару раз мило причмокивает и поворачивается на спину. Ещё один звонок заставляет бросить напряжённый взгляд на кровать. «Спит как сурок», — улыбается она, убедившись, что он не проснулся, натягивает халат, а выйдя в коридор, машинально смотрит на настенные часы. 10:27. Оказывается, достаточно поздно, несмотря на воскресный день. От ещё одного сигнала дверного звонка хочется выругаться. Кто такой нетерпеливый?       На экране домофона Тэян. На лице привычная улыбка, а в руке пакет из любимой кондитерской, которым он трясет перед камерой. В любой другой день Джиан была бы рада открыть дверь и броситься на шею с благодарностями, что не забывает о подруге и подкармливает, помня о ее вкусах. Но сейчас охватывает паника. Не так быстро она собиралась ставить Тэяна в известность о своей ночной слабости. Ведь произошедшее между ней и Сухёком ночью и было минутным помрачением. Джиан прекрасно понимает, что это ничего не изменит в её жизни, но так хотелось подольше побыть в этих грёзах, что возможно и в её жизни счастье.       Глубоко вдохнув и видя, что Тэян снова тянется к дверному звонку, Джиан открывает дверь.       — Привет, — говорит она, стараясь улыбаться. — Почему не предупредил, что придёшь? Мне нужно к занятиям готовиться.       Тэян переступает порог с теплым «привет» и обычным объятием и поцелуем в щёку.       — Да вот решил, что ты ещё не завтракала и привёз твоих любимых круассанов и блинчиков. Но я тебе писал, а ты не ответила. Разбудил?       Джиан готова отхлестать себя по щекам за то, что, проснувшись, слишком увлеклась разглядыванием спящего Сухёка настолько, что забыла проверить телефон.       — Нет, я уже проснулась. Просто не хотелось вставать. Посвящение в первокурсники и вчерашняя новость о Роуне в конец выбили меня из привычного ритма.       Тэян проходит в кухню, а Джиан следует за ним. Он ведёт себя как и обычно: ему всегда нравилась эта квартира, и они часто зависали в ней, когда Джиан хотелось забыть о том, что снаружи ждут дела и обязанности. Тэян здесь не гость, а полноправный хозяин. Он даже код от двери знает, но предпочитает им не пользоваться, говоря, что любит, когда Джиан ему открывает сама.       — Мне нужно в душ, — говорит она, пытаясь придумать, как отвлечь Тэяна и бесшумно вывести Сухёка из квартиры. Она чувствует всеми внутренностями, что не нужно им сегодня сталкиваться. До добра это не доведёт.       — Хорошо. Пока подготовлю завтрак, — отвечает Тэян, а на скептически поднятую бровь Джиан отвечает: — У тебя же есть яйца? Их я научился жарить. Почти никогда не пригорает.       Он смеётся, а она улыбается в ответ, понимая, что это же её Тэян. Лучший на свете друг. Джиан расслабляется, видя его хорошее настроение. Может, сказать ему всё же о Сухёке сейчас, чтобы груз недосказанности между ними не лежал на сердце тяжёлым камнем?       — Я решил сегодня побыть весь день с тобой. Мы давно с тобой не смотрели фильмы. Уже попкорн заказал и колу. Как ты любишь, — говорит он, сняв пиджак и положив его на стул, а затем, закатав рукава белоснежной рубашки, достает из холодильника яйца и молоко, а из шкафа — сковородку. Тэян знает в этом доме всё. Джиан наблюдает за ним и вспоминает как однажды проснулась и нашла завтрак и записку. Наверное, Сухёк так же хозяйничал на этой кухне. Сделанный им омлет был просто великолепен. — А на вечер я заказал столик в ресторане. Нужно иногда показываться на людях.       Тэян говорит так обыденно, то, что ее всегда и ожидало. Размеренная жизнь семейной пары, с периодическим выходом в свет и мельканием в новостях. Видимость счастливого брака. Хочет ли Джиан взбунтовать? Именно сейчас — очень. Но будет ли? Нет, конечно, нет. Она не смогла отстоять свою мечту, что уж говорить о возможности брака по любви?       Тем временем Тэян оборачивается к ней, перестав взбивать яйца:       — Ты всё ещё здесь? Я уже думал, что разговариваю со стенами, так тихо тут стало, — он подходит ближе и заглядывает в глаза. — Что с тобой?       — Вдруг подумала о жизни после свадьбы, — честно признается она.       — Тебя что-то смущает?       Тэян стоит близко, и она смотрит в его глаза, пытаясь найти в них что-то, что заставит сердце вздрогнуть. Но нет. Ничего не происходит. Взгляд Сухёка, воспоминание о его прикосновениях, его голос — вот, что волнует её душу, покрывает румянцем щёки и распускает цветы в животе.       — Я… Я переспала с Сухёком, Тэ, — почти неслышно выдыхает она.       — Знаю. И даже знаю, что он до сих пор в этой квартире, — спокойно говорит он, но в глазах его искры, правда с ними он быстро справляется.       — Как? — спрашивает Джиан и вздрагивает от щелчка отключившегося чайника.       — Не важно откуда я знаю, но ты должна понимать, что если вас смогли сфотографировать, то это могло попасть в прессу, а не ко мне. Ты хоть понимаешь, что это грозит моей репутации и бизнесу, да и компании твоего отца тоже?       — Тебя только это волнует? — вдруг обида захлёстывает ее. У неё зарождающиеся чувства, а для него важна репутация…       Она ищет для себя опору, но находит только пуговицу на его рубашке, в которую утыкается взглядом, пока Тэян отчитывает её, а каждое слово отдается ударом гонга.       — В первую очередь, да. Ты можешь спать с кем угодно, но хоть на камеры не попадайся, — холодно говорит он, и от этого тона хочется поёжиться. Тэян ещё никогда не разговаривал с ней так жёстко. — Но после свадьбы я и этого не потерплю, так и знай.       Она и сама знает. Знает! Но можно было вот так с разбегу не окунать ее головой? Тем временем Тэян продолжает:       — Если он думал, что окрутит богатую девочку, изголодавшуюся по мужскому вниманию, то он ошибся. А если он ещё не уяснил, то скоро поймет, что связываться с Хван Тэяном себе дороже.       — Он не такой, Тэ. У него правда в жизни много проблем, но он честный парень, — Джиан оправдывает Сухёка, но натыкается на странный взгляд Тэяна. В нём искры: злость и… ревность?       — Честный парень не будет проводить ночь с чужой невестой, — словно пытаясь достучаться до её сознания и отстоять свою правоту, говорит Тэян.       — Я сама попросила его остаться, — звучит как последний аргумент осуждённого на смертную казнь.       — Перестань его защищать. Слышишь? Он не тот человек, за которого себя выдаёт. Это минутная слабость, которой ты поддалась, привороженная смазливым личиком, — Тэян хватает её за плечи и слегка встряхивает, будто пытаясь привести в чувства. Она поднимает на него взгляд, ожидая увидеть в нём того лучшего друга, который всегда был за неё горой, который был опорой и единственным союзником, но получает подобно раскалённой лаве затекающие в сознание слова: — Наш с тобой брак никогда не был по расчету. У меня были и более выгодные варианты, если бы дело касалось только бизнеса. Но на первом месте для меня всегда была только ты, Джиан. Пойми наконец — для меня есть только ты! Ведь давно люблю тебя.       Она не успевает хоть как-то переварить его слова, хотя бы немного понять суть сказанного, как Тэян перехватывает ее затылок и плечи, прижимая к себе, и целует — грубо, яростно. Впивается в её губы, которые она нервно искусала за этот разговор. Губы, которых несколько часов назад касался другой. Он властно и требовательно врывается в её рот языком. Но Джиан не отвечает, замерев в попытке осознать, что происходит с её жизнью. В действиях Тэяна нет ни капли нежности, как в душе Джиан не остаётся ни грамма надежды.       Она вздрагивает и будто приходит в себя от шока, когда слышит пиликание дверного замка.       — Сухёк… — срывается с губ почти не слышно, и она готова бежать за ним следом, прикладывая титанические усилия, чтобы выбраться из мужских рук, но Тэян крепко держит её, прижимая к себе, словно пытается утешить.       — Он всё слышал, — констатирует он сбившимся после поцелуя голосом.       Наконец Джиан окончательно осознает произошедшее и выдирается из таких ненавистных в эту секунду объятий, тут же влепляя звонкую пощёчину.       — Убирайся, — рычит она не в силах сказать что-то ещё.       Тэян разочарованно отступает на шаг назад, но не дальше. Он смотрит на неё, как ей кажется, бесконечно долго, словно пытается разглядеть в ней что-то, за что можно зацепиться.       — Нет, я никуда не уйду, — наконец твёрдо говорит он и как ни в чём не бывало возвращается к плите. — О сегодняшнем ужине знают журналисты. Нравится тебе или нет, но мы с тобой сегодня выйдем из этой квартиры вместе. И будь добра улыбайся. Это именно та жизнь, которая у тебя была и всегда будет. Не забывай об этом.       Руки Джиан дрожат, ноги подкашиваются. Кажется, что весь мир… встал с ног на голову? Нет. Повернулся к ней спиной? Нет. Весь мир стал даже не чёрно-белым. Он стал бесцветным, безвкусным, безжизненным… Теперь Джиан совершенно одна: без мечты, без любви и… без лучшего друга.

***

Следующее утро

Полицейский участок

      В кабинете детектива Бана привычная тишина. Он не спал всю ночь, безрезультатно пытаясь выдавить чистосердечное у очередного зажравшегося сынка чеболей. Таких упёртых он ещё не встречал. Обычно все пытаются откупиться деньгами, но этот твёрдо стоит на своём: спал и из номера не выходил. Только подтвердить алиби некому, потому что внутри отеля на камерах не засветился, а вот снаружи очень даже. Дверь кабинета со скрипом открывается, пропуская внутрь помощника.       — Детектив Бан, пришли результаты анализов и экспертная оценка на Кан Роуна, — говорит он, отвешивая почтительный поклон и протягивая папку с бумагами.       — Наконец-то, — отрываясь от экрана компьютера, на котором в очередной раз прокручивает одну и ту же запись с места происшествия, детектив поднимает на своего помощника покрасневшие от напряжения глаза. — Что там?       Не дожидаясь ответа, он открывает папку, внимательно просматривая медицинское заключение, и делает вывод: с такой интоксикацией Кан Роун не мог быть за рулём, а значит — не виновен.       — Судя по наличию вторых отпечатков на руле, у нас есть новый подозреваемый. Да, помощник Ян? — словно самому себе задумчиво произносит детектив, а на короткий кивок помощника продолжает: — Запросите ордер на арест. А Кан Роуна отпустите.       — Хорошо, господин детектив. Будет сделано, — чеканит помощник, тут же разворачиваясь в сторону двери.       Детектив вновь возвращается к видео, которое выучил почти наизусть за эти два дня, но сейчас, на мелькнувшем на камеру лице, безошибочно узнаёт обладателя отпечатков. Теперь он на верном пути, и преступник будет наказан по всей строгости.