Цена любви — выбор сердца

      — Всем здравствуйте, — приветствует Сухёк администратора Мин, Джимина и незнакомую девушку-официантку, которая впервые попала в их смену.       Суббота после полудня и до закрытия — самое загруженное время в неделе, поэтому всегда работают три-четыре официанта. Даже администратор иногда подключается, если ребята не успевают обслуживать столики.       — Привет, Хёк, — Джимин отбивает ему пять. — Ты сегодня прям светишься. Случилось что-то хорошее?       — Поверь моему опыту, — подмигивает госпожа Мин, — твой напарник влюбился. И, видимо, взаимно, раз так сияет.       Сухёк смущённо склоняет голову, а краска уже заливает уши. Неужели так заметно его состояние? Он до сих пор чувствует мягкую и тёплую ладонь Джиан в своей. В тот момент, Сухёк сильно удивился, когда она взяла его за руку, которую прошибло приятным импульсом, мгновенно пробежавшим по позвоночнику, груди и низу живота. Тогда мысли о том, что она чужая невеста, улетучились, оставляя место надежде, что такая как она может влюбиться в такого как он. Нет, не так… Оставляя место надежде, что сама Чон Джиан может обратить внимание на ничтожного Бэ Сухёка. Да, вот так будет правильнее.       Он почти уже не мог фокусироваться на обсуждении того, как ребята собираются доказать невиновность Роуна. В конце, когда Минсу, устало вздохнув, выключил видео, которое, казалось, засмотрели до дыр, руки пришлось расцепить, и у Сухёка появилось ощущение, что из его ладони исчезло что-то, что ей принадлежит и должно там находиться по праву.       Из всего, что говорили, он только понял, что человек, севший за руль машины Роуна, не был похож на пьяного, а ещё генезис собирает данные о водителе, что должны исследовать полицейские, да и медэкспертиза должна показать, что Роун физически не мог управлять автомобилем. Но Сора не собиралась просто ждать и решила развесить и раздать листовки у места происшествия.       — Вдруг там был кто-то ещё, вдруг что-то заметил, — пояснила она.       — А ещё можно посмотреть, есть ли частные камеры в тех местах, — предложил Минсу. — Тоже может помочь.       На этом, пообещав делиться любой найденной информацией, они и разошлись, потому что Сухёку уже нужно было собираться на работу, а он ещё даже не умылся, что уж про завтрак говорить…       Только Минсу остался, ведь изначально и пришёл, чтобы рассказать о том, что узнал по поводу Ма Тохва, а оказался в эпицентре «операции по спасению Роуна», как он сам выразился, немного разрядив обстановку. Он дождался, пока Сухёк примет душ и соберётся выходить, а затем они вместе шли до остановки.       — Я залез в разные базы данных, — по пути рассказывал Минсу. — Он известен как владелец строительной фирмы, которая поднялась за счёт заказов «Ди-Джей», а мои, скажем так, «исследования» говорят об обратном. Если ещё покопаться, то, думаю, можно нарыть такого, что и Ма, и Чон пойдут ко дну. Вообще как так получилось, что по договору займа, который тебе предъявили, ты должен лично Ма Тохва?       — А я знаю? — пожал плечами Сухёк, глупо улыбаясь.       — Тебя настолько радуют мои новости, что так широко лыбу давишь? — усмехнулся Минсу.       — Если честно, то я даже не знаю, что мне даёт эта информация, но почему-то кажется, что скоро мы что-то найдём, — еле выкрутился Сухёк, потому что в голове был образ Джиан, который уверенно выталкивал всё остальное. — В эту схему как-то должен вплестись мой любимый старший братец.       На этом они и разошлись, договорившись встретиться завтра вместе с Джимином, и постараться разобраться. Сухёк пока не сказал, что Джиан тоже в курсе их «расследования» и, возможно, сможет чем-то помочь.

***

      Приступая к работе, Сухёк не сразу замечает посетителя в самом дальнем углу у окна. Да, возможно, и не обратил бы внимания, если бы администратор Мин не попросила узнать, нужно ли тому ещё что-то, потому что сидит он уже давно, заказав лишь чашку эспрессо.       — Здравствуйте, — вежливо обращается Сухёк к сосредоточенно работающему за ноутбуком клиенту, — желаете ещё чего-нибудь?       Молодой человек поднимает голову, а у Сухёка замирает дыхание от удивления, он даже бесконтрольно делает шаг назад, ведь перед ним никто иной как Хван Тэян.       — Ты, кажется, не понимаешь с кем связался, — Тэян говорит медленно, негромко, но так, будто каждое слово имеет вес. — Если ты не прекратишь преследовать мою невесту, твои нынешние проблемы покажутся тебе пшиком по сравнению с тем, что я тебе устрою.       — Кажется, это вы не понимаете и сильно ошибаетесь. Я никого не преследую, — старается твёрдо и уверенно ответить на неожиданные нападки Сухёк, но так, чтобы не привлекать внимания посетителей. — Мы с Джиан учимся вместе. Только и всего…       Говоря это, он очень надеется, что никак не выдаёт то, что как раз сегодня это «только и всего» переросло во что-то более значимое. К тому же «Заеду к концу твоей смены. Я ещё не рассказала, что хотела» в сообщениях от Джиан бережно добавлено в избранное.       — Джиан, значит? — хмыкает Тэян. — Для тебя она госпожа Чон, запомни.       — Скажите, вы всем парням рядом с Джиан угрожаете из-за необоснованной ревности? — прежде чем подумать, выпаливает Сухёк, делая акцент на имени девушки. — Или вы только во мне видите конкурента?       Тэян поджимает губы, а глаза мечут молнии. Кажется, именно о таком взгляде говорят «убийственный». Но тем не менее, Сухёк вновь оказывается твёрдо стоящим на земле: он слишком много себе уже успел напридумывать сегодня, размечтался, а ведь не просто же так Джиан помолвлена с Тэяном. Он нашёл о них столько статей, в которых говорится, что их любовь началась чуть ли не с пелёнок. Куда ему соваться между ними? Да и к тому же, куда ему тягаться с самим Хван Тэяном? Чем Сухёк лучше его в глазах Джиан? А Тэян лишь пришел требовать то, что принадлежит ему…       — Я тебе всё сказал и предупредил, — говорит Тэян и, вставая, достаёт из кармана бумажник, затем, вынув из него купюру в пятьдесят тысяч вон, складывает её и кладёт в нагрудный карман форменной рубашки Сухёка. — Сдачи не надо. Чаевые… — поясняет он с насмешкой, неторопливо закрывает ноутбук, на рабочем столе которого Сухёк только сейчас замечает фотографию Джиан и Тэяна в качестве обоев. На ней они выглядят счастливыми, дурашливо позируя под раскидистым деревом, а на фоне плещется море. Сердце сжимается от чувства зависти и, наверное, ревности.       Сухёк всё же берёт себя в руки, просит дождаться сдачи, но Тэян, словно ничтожного официанта и нет вовсе, просто уходит.       Унижение, конечно, — не совсем то чувство, что сейчас испытывает Сухёк. Но, наверное, если попытаться описать, то одним словом и не получится, а именно «унижение» и будет ближе к истине. Ему пора бы уже привыкнуть и стать более равнодушным и даже циничным, но такое отношение всё равно раз за разом наносит очередную рану.       Он вздыхает, натягивает снова улыбку и продолжает работать, стараясь не думать о том, что сегодняшнее поведение Джиан — всего лишь развлечение богатенькой девушки. Хотя если считать, что она и его одногруппница Мина — родные сестры, то всё возможно, потому что младшая как раз и создаёт впечатление любительницы поиграть с чужими чувствами. Она уже успела за короткое время с начала учёбы поиздеваться над Минсу, который как дурак по уши втрескался в эту взбалмошную девчонку. Но далеко ли ушёл сам Сухёк со своими чувствами к Джиан?       Но кроме эйфории влюблённости, его весь день преследует и другое — сообщение от «куратора». Он понимает теперь, кто подставил Роуна, но как сможет это доказать? Да и как это отразится на нём самом? Даже если он и не поил Роуна, то может вскрыться сам факт, что связан с этими людьми. Сухёк не имеет ни малейшего представления, что делать. Остаётся только надеяться на то, что Джиан расскажет действительно что-то важное, что поможет ему разрешить эту ситуацию.       Наплыв посетителей не даёт больше не только думать о чём-то постороннем, кроме работы, но и хотя бы минутки, чтобы перевести дух.       К концу смены Сухёк получает сообщение «Возьми, пожалуйста, мне латте и какое-нибудь пирожное на свой вкус» с подмигивающим смайликом в конце, а затем и «Уже подъехала».       — А ну скажи-ка, кто она? — подмигивает Джимин и шутливо толкает Сухёка плечом, когда видит друга с вновь расплывшейся дурацкой улыбкой на лице.       — Никто, просто подруга, — смущённо отвечает он и, попросив бариста сделать кофе на вынос, идёт переодеваться.       Сухёк не сможет долго скрывать от Джимина то, что с ним происходит, но хотя бы немного времени, чтобы самому со всем разобраться, хотел бы иметь. Но этого самого времени у него нет, потому что, выйдя из кафе, Сухёк на мгновение слепнет от вспышки фар.       — Ого. Крутая девушка на дорогой тачке? — присвистывает Джимин, а Сухёк и не знает, что ответить, ведь знает, что друг поддержит, правда, замучает расспросами.       — Просто подруга, говорю же, — настаивает Сухёк на своей «легенде».       — Поэтому ты даже улыбку скрыть не можешь и летишь на всех парах, — смеётся Джимин. — Как же не поверить? Иди уже, а то кофе остынет, — подмигивает он и подбадривающе улыбается. — Но чтоб завтра мне всё рассказал.       Сухёк соглашается, ведь выбора всё равно нет, и, быстро попрощавшись с напарником, спешит к машине.       Джиан сама открывает ему дверцу изнутри, перегнувшись через коробку передач, чтобы он смог аккуратно сесть не выронив свою ношу.       — Привет, — тихо говорит Сухёк, усевшись в машину.       — Привет, — почти выдыхает Джиан, а неловкость, кажется, витает в воздухе густым туманом.       — Ах, да. Твой кофе, — спохватывается он, прерывая затянувшееся молчание, и ставит стаканчик и упокованное лакомство на подставку. — Наслаждайся, пока не остыл. И пирожное… Моё любимое здесь. Надеюсь, тебе тоже понравится.       — Спасибо. Уверена, оно очень вкусное. Сколько я должна? — спрашивает она, а он бы сказал, что Тэян уже всё оплатил своей мерзкой подачкой, но даже имени его произносить не хочется. — Прости, что не зашла сама. Не хотела привлекать к себе лишнее внимание.       — Ничего страшного. Мне не сложно, — отвечат Сухёк.       Аромат её духов такой лёгкий и манящий, что руки потеют от напряжения, а он не знает, куда деть свой взгляд, пока Джиан с интересом отламывает кусочек нежнейшего малинового суфле, а затем отправляет его в рот, отчего Сухёк сглатывает.       — Ты голоден? — спрашивает она, с наслаждением проглотив ещё одну ложку десерта. — Действительно очень вкусно. И кофе отличный. Так сколько я должна?       — А, нет, не голоден, — теряется он, отводя взгляд. Сухёк уже перекусил, когда выдался короткий перерыв, но Джиан так завораживающе ест, что невозможно не облизнуться. — И ничего мне не должна. Прими за маленькую благодарность, что всё ещё пытаешься мне верить.       — Ах, да, вот зачем я хотела с тобой встретиться, — говорит она, отложив кофе и ложку, а затем наклоняется к бардачку, доставая оттуда тоненькую папку.       От этого движения у Сухёка, который было обрадовался, что она не стала настаивать на оплате за угощение, перехватывает дыхание так, что он невольно вжимается в сидение. От близости Джиан ему мгновенно становится жарко, а по спине неприятно скатывается капелька пота. Она так близко, что хочется прижать к себе и не отпускать, не отдавать этому высокомерному Хван Тэяну. В голове не укладывается, как вообще можно любить такого.       — Вот, посмотри, — она протягивает папку, а затем обеспокоенно смотрит на Сухёка: — Всё в порядке? Ты заболел?       Очередная капля скатывается по виску, которую он поспешно вытирает, а затем обмахивается ладонями у лица:       — Жарко, — старается посмеяться, но выходит нервно.       — Да? А я хотела включить обогрев… — задумчиво говорит Джиан.       — Ты включай, если тебе холодно. Я потерплю, — поспешно выпаливает Сухёк и сталкивается с чистым взглядом её бездонных глаз, и тут же отводит свои, переводя внимание на папку, которую Джиан положила между ними, и прочистив горло спрашивает: — Так, и что в папке?       — Договор, составленный твоим братом. Его нет в команде юристов компании, но на документе по передаче земли Кан Инсона во владение «Ди-Джей» стоит именно его имя, как составителя.       Сухёк читает внимательно, пока Джиан доедает свой десерт. Каждый пункт кажется идеальным и очень выгодным обеим сторонам.       — Обрати внимание на пункт двенадцат-шесть, — говорит Джиан, закончив есть.       — «Вместе с участком Продавец передаёт Покупателю право пользования существующей парковкой и подъездной дорогой», — читает он. — И что?       — А то, что этот пункт, как мне объяснил Тэян, — поясняет Джиан, а у Сухёка скулы сводит от имени её жениха, — сокращает возможность будущему отелю пользоваться собственной парковкой. Представляешь, сколько там будет машин особенно в предпраздничные дни? А в гостиницах тоже именно в праздники наплыв постояльцев.       — Хорошо. Мой брат составил договор, — Сухёк хмурится, не понимая к чему ведёт Джиан, — но чем нам это поможет?       — Твой брат связан с моим отцом. Это раз, — Джиан загибает пальцы. — Мой отец связан с Ма Тохва. Это два. И-и-и… та-дам, — самодовольно улыбается она, — твой брат в штате юристов строительной фирмы Ма. Три. И если ты видишь, то договор на покупку земли у отца Роуна.       — Ты думаешь, что господин Чон намеренно подстроил наезд на человека, чтобы у «Ханыль Палас» не было выбора из-за падения стоимости акций?       — Акции падают в цене, земля дешевеет, да и строительство отеля может остановиться, если инвесторы начнут отзывать свои средства, — подытоживает Джиан.       — Но этот документ не доказательство. Это всего лишь наши догадки и предположения, несмотря на то, что именно твоему отцу эта ситуация выгодна.       Но Сухёка в этот момент больше интересует его собственная роль в этом всём. Ему очень хочется ошибаться, но сейчас в голове только одно: Соджун намеренно втянул младшего брата в это, зная, что тот будет учиться в одном университете с Роуном. Но зачем? Какая ему выгода от этого? Неужели Соджуну так хотелось избавиться от отцовской мастерской, которая так и стоит до сих пор нетронутая, несмотря на то, что все права Сухёк им передал? А может, и долга никакого нет?       — Хёк, ты в порядке? — снова обеспокоенно спрашивает Джиан. — То тебя в жар бросает, а теперь ты белый, как бумага.       — Роун… — шепчет Сухёк, но осекается, осознавая, что может наговорить лишнего.       — Что Роун? — спрашивает Джиан.       Услышала. Сухёк поворачивается к ней, пытаясь собраться. Что сказать?       — Как там Роун? Что-нибудь стало известно?       Джиан печально качает головой, но во взгляде подозрение.       — Ты чего-то не договариваешь? Не доверяешь мне?       И что теперь он должен ответить? Она будто пытается его подловить.       — Минсу ищет информацию о Ма Тохва, — говорит он пока ту часть правды, которую считает, что может озвучить. — Он уже выяснил, что строительная фирма, скорее всего, лишь прикрытие и Ма с твоим отцом замешаны в теневом бизнесе. Ты понимаешь, что сама можешь пострадать, если продолжишь в этом копаться?       Взгляд. Глаза в глаза. Сухёк видит в Джиан решимость, но не может ей этого позволить. Она его возненавидит, если узнает, как он выплачивает долг. Он должен её остановить хотя бы сейчас, чтобы она перестала задаваться вопросами сама и задавать их ему. А ещё эти глаза… Сухёк теряет себя в их бездне. Он прикасается пальцами к щеке Джиан, мягкой и нежной как лепесток сакуры, затем заправляет непослушный шелковистый локон за ухо… Сколько проходит времени, пока они смотрят в глаза и на губы друг друга? Кажется, вечность, и в то же время краткий миг. Сухёк наклоняется ближе и осторожно касается её губ своими. Джиан не отстраняется, а наоборот, подаётся к нему и кладёт прохладные ладони на щёки. Большего приглашения ему не нужно. Её губы сладкие, со вкусом недавно съеденного десерта и лёгким ароматом кофе, такие приятные, что он не может насытиться. Джиан приоткрывает рот, языки соединяются в страстном поцелуе. Сухёк хочет вжать её в себя, впитать полностью, слиться воедино и не отпускать никогда. Но становится жарко, дыхания не хватает, чтобы продолжить, но он не может просто отстраниться, поэтому, взяв её раскрасневшееся лицо в ладони, покрывает мелкими поцелуями: щёки, нос, лоб, глаза — эти прекрасные глаза, которые смотрят с нежностью, — скулы, линия подбородка, и снова губы. Поцелуй ещё более жаркий, чем первый. Его ладони спускаются ей на талию, осторожно проникают под свитер, который оказался надет на голое тело. Горячо. Кожа обжигает, но это так приятно, что сгорел бы от этого огня. Когда Сухёк смелеет и хочет снять с неё свитер, Джиан выбирается из жарких объятий, отстраняя от себя чужие руки, затем задерживая его ладони в своих, но не отодвигается, смотрит в глаза, а Сухёк вдруг видит в них печаль и даже сожаление. И это приводит его в чувство.       — Прости, я не должен был, — говорит он, а сердце обливается ядовитой тоской. — Наверное, мне лучше уйти. Мы, кажется, всё обсудили.       Он говорит лишь для того, чтобы задержаться. Но оказывается, что позорно сбежать всё же не получится — дверца заблокирована.       — Отвезу тебя домой, — одёргивая свитер, произносит Джиан и усаживается за руль. — Если ты сожалеешь о произошедшем, то можешь забыть.       Он сожалеет? Да это был самый прекрасный миг за последнее время, если не за всю жизнь. Но Сухёк молчит, не решаясь что-то ответить. Машина плавно трогается с места, а Сухёк следит за движениями Джиан. Что изменилось между ними? Она всё та же — наследница и чужая невеста, и он всё тот же — с морем проблем.       Они едут в тишине, каждый задумавшись о своём. Сухёк бросает временами короткие взгляды на Джиан и подмечает, как она кусает губу, сжимает руль до побеления костяшек.       — Может быть, это ты сожалеешь? — наконец спрашивает он и сам удивляется, насколько голос звучит хрипло, но старается смотреть на неё прямо, чтобы уловить малейшую эмоцию. Но она молчит, будто и не услышала сказанных слов, напряжённо следя за дорогой.       «Точно жалеет», — решает Сухёк, когда молчание затягивается, но хочет подтверждения, чтобы раз и навсегда, поэтому просит, почти умоляет:       — Скажи прямо, чтобы я ни на что не надеялся.       Всё и так ясно, но он должен услышать, чтобы это навсегда врезалось не только в память, но и в сердце. Но Джиан молчит, а Сухёк обречённо вздыхает и говорит вслух, но скорее для самого себя, чем для неё:       — Хотя, в любом случае, разве я могу… Кто я по сравнению с Хван Тэяном…       Джиан бросает на него растерянный взгляд, отвлекаясь от дороги, а затем резко тормозит, едва не выехав на перекрёсток на красный.       От неожиданности спирает дыхание, а ремень безопасности так сильно сдавливает грудь, что Сухёк начинает кашлять.       — Прости… Ты в порядке?       — Ага, — хрипит он. Хочется поязвить по поводу её неумелого вождения, но подняв на неё взгляд, видит беспокойство и искреннее сожаление на её лице. — Всё нормально, правда. Не смотри на меня так, — он пытается даже посмеяться, но получается нервно.       — Хёк… — так приятно слышать сокращение собственного имени из её уст, но она не продолжает, а поворачивается к дороге и продолжает движение едва на светофоре загорается зелёный.       Сухёк терпеливо ждёт, но Джиан так и продолжает движение молча.       — Что ты хотела сказать? — в конце концов, спрашивает он, ведь должен же получить ответы на свои вопросы?       — Ты хочешь… — говорит она, но делает паузу, будто подбирает слова, — …надеяться?       Что он слышит в её голосе? Почему в интонации такие печальные нотки и в то же время нежные? И что Джиан хочет услышать? И самое главное — что изменит его ответ? Они как были далёкими планетами разных галактик, так ими и остались. Разве их орбиты смогут когда-либо пересечься? Но даже если это и происходит, то чаще приводит к столкновению и гибели. И несмотря на это, он собирается во всё горло закричать «Да!», но только набирает для этого воздух, как Джиан горько хмыкает:       — Теперь молчишь ты.       Сухёк только сейчас обращает внимание, что они едут совсем не к нему домой. Ворота жилого комплекса разъезжаются, пропуская машину на территорию. Несмотря на то, что был здесь всего один раз, он прекрасно помнит это место.       — Джиан, ты привезла нас к себе, —констатирует Сухёк.       Она тут же смотрит по сторонам и сокрушённо ударяет себя по лбу.       — Вот же ж… Я задумалась и, видимо, на автопилоте приехала домой. Прости, сейчас развернусь и отвезу тебя по назначению.       Она уже начинает крутить руль, но Сухёк кладёт ладонь на лежащую на нём руку и поворачивает обратно:       — Не нужно, я сам доберусь, — поясняет он, когда Джиан бросает удивлённый взгляд на руль, а ее прохладные тонкие пальцы едва заметно дёргаются под его прикосновением. — Ты устала, не хочу, чтобы потом возвращалась одна.       — Будешь беспокоиться? — спрашивает она дрогнувшим голосом, но чужую руку убрать не пытается.       — Буду, — тихо и честно отвечает Сухёк, поглаживая её руку и не собираясь убирать свою. От этого короткого слова её щеки слегка розовеют, а дыхание учащается, что не остаётся незамеченным.       Его ладонь так и остаётся покоиться на руле, пока машина заезжает на парковку, а другой рукой Сухёк позволяет себе коснуться её волос. Джиан не возражает, лишь прерывистое дыхание выдаёт её волнение.       Когда машина, наконец, останавливается, а двигатель глохнет, она поворачивается к Сухёку всем корпусом, беря в обе руки его ладонь. Ему кажется, будто она теребит её машинально, не задумываясь, но это действие вызывает внутренний трепет, пробивая разрядами тока всё тело. Джиан поднимает свой взгляд, а Сухёк снова видит в нём борьбу. «Нет, пожалуйста, не надо», — думает он видя капельки слёз, покатившиеся по щекам. Так хочется укрыть её от всего плохого, что может коснуться этих прекрасных глаз.       — Останешься со мной? — спрашивает Джиан, словно приняв решение, а во взгляде он читает откровенную мольбу.       «Что угодно сделаю, только не плачь». И он делает… Целует медленно и тягуче, чтобы каждая солёная капля исчезла и больше не появлялась на любимом лице.

***

Следующее утро

Семейный особняк Хванов

      Тэян с утра в приподнятом настроении. Наконец-то выходной, и можно посвятить его Джиан. Они давно нигде не появлялись вместе, а легенду влюбленной и счастливой пары нужно поддерживать. Хотя для него это никогда и не было игрой. Он влюблен в Джиан давно и всегда считал, что со временем и она будет видеть в нем не только друга. Жить вместе и не влюбиться, разве такое возможно? Он готов ухаживать, сколько потребуется, быть рядом и подставлять плечо, ведь всё равно она будет его. Он в этом уверен. И даже признание Джиан в симпатии к другому не поколебало этой уверенности. И сегодня, на правах жениха, он собирается доказать, что ей следует смотреть только на него. Он проведет с ней весь день за просмотром фильмов, как она любит, устроит романтический ужин, на котором подарит милый кулон. Столик заказан, журналисты предупреждены. И он поцелует ее. Пусть Джиан думает, что это на камеру, но не сможет отказать. Это будет первым его шагом к ее сердцу.       Тэян думает об этом, пока бреется. На телефон приходит уведомление:       «Сообщение от контакта «Мелкая». Вложение: 2 фотографии и 1 видео».       Он улыбается, вспоминая о том, что Мина не перестала вести себя как кокетливая девочка, жаждущая внимания симпатичного ей человека, но по крайней мере, больше не отправляет ему провокационные фото, а шлёт милые селфи, не давая забыть о собственном существовании.       Ожидая увидеть очередные девчачьи снимки, Тэян нажимает на уведомление. Бритва оставляет на щеке кровавую полосу, но он не чувствует боли. На первой фотографии Джиан и Сухёк, целующиеся в машине возле кафе. На втором — снова поцелуй, но уже на подземной стоянке, которую Тэян не может не узнать. На видео — закрывающиеся двери лифта, в кабинке которого страсть двоих, что не трудно догадаться, чем она закончится.