Цена любви — выбор сердца

      Джиан лежит в постели, потягиваясь и наслаждаясь тем, что впервые за последние дни никто её никуда не зовёт, ничего от неё не требует, и даже мысли о статусе «невесты Хван Тэяна» не давят как обычно. Посвящение позади, бесконечная подготовка — тоже. А вот мысли о Сухёке… никуда не делись.       Она помнит из вчерашнего вечера не ужин с преподавателями, не художественные номера, а Сухёка. Его улыбку, мягкую, почти мальчишескую. Его глаза, сияющие каждый раз, когда он смотрел на неё. И то, как их руки случайно соприкасались… «случайно» ли?       В груди разливается опасное, но тёплое чувство, от которого она давно отучила себя, потому что первая любовь когда-то закончилась слезами и долгим кошмаром. Джиан дала себе слово никогда больше не попадаться, но рядом с Сухёком сердце восторженно бьётся, отвергая доводы разума: если этот парень чувствует то же… им не быть вместе. Нет ни одного человека в её окружении, кто бы поддержал.       Даже Тэян, самый близкий человек, лишь подставит плечо, но бороться не станет. Он будет рядом после, когда всё сломается, но не до, когда нужно защищать. Но пока у неё есть возможность жить хотя бы настоящим… она постарается.       Когда Джиан после разговора с Сухёком запросила документацию, отец, вероятно, решил, что она наконец надумала заняться «настоящей работой наследницы Ди-Джей», поэтому дал ей доступ без вопросов. И его это даже обрадовало — наконец дочь действует в интересах семьи. Если бы он знал, чему она посвятила последнюю ночь — практически без сна, только отчёты, контракты, учредительные документы — он бы уничтожил весь архив.       Джиан совсем не радует то, что она узнала. Было несколько документов, наличие которых заставило задуматься о легальности отцовского бизнеса. И она понимает, что, чтобы помочь Сухёку, этот бизнес придётся пошатнуть.       Но именно желание помочь этому парню, занимавшему её мысли в последнее время, — единственное, в чём она уверена сейчас, несмотря на то, что Тэян продолжает настаивать на том, что «этот парень мутный тип». Даже вчера, дождавшись её с посвящения, на которое был приглашён в качестве почётного гостя, он дал это чётко понять. Но первой камень бросила Мина, которая под предлогом, что уже поздно и она, «добрая душа», отпустила своего водителя домой, запрыгнула на переднее сиденье, заняв место Джиан.       — Оппа, они ведь так хорошо смотрятся вместе, правда? — ехидно улыбнувшись сестре через зеркало заднего вида, сказала Мина.       — Кто? — спокойно спросил Тэян, любезно согласившись довезти будущую свояченицу до дома.       — Ну, моя онни и этот… как его… — Мина сделала вид, что не может вспомнить имя собственного одногруппника, а Джиан готова была прибить младшую за то, что вообще подняла эту тему, — с которым они вместе вели посвящение сегодня.       Джиан поймала в том же зеркале взгляд Тэяна, в котором прочитала, что он недоволен тем, что ему довелось наблюдать на сцене. Тем не менее, она была ему благодарна, что не стал поддерживать этот разговор, переведя в другое русло и начав заинтересованно расспрашивать младшую о её учебе и впечатлениях от первых дней. Но стоило Мине, в очередной раз одарив Тэяна влюбленным взглядом и в «благодарность» оставив на его щеке неприлично долгий поцелуй, покинуть машину, а Джиан — пересесть вперёд, как Тэян сказал:       — Он так и вьётся возле тебя, Джиан.       Она сразу поняла, о ком шла речь, и позже корила себя за то, что не стала говорить о «прощальной» выходке Мины, а своим ответом только выдала свои зародившиеся к Сухёку чувства.       — Нас сегодняшние обязанности вынудили взаимодействовать, только и всего, — постаралась как можно спокойнее ответить Джиан, хотя внутри всё трепетало, но Тэян молчал, словно ждал продолжения. Она перебирала в голове, что ещё может сказать, и, чувствуя вновь появившееся в груди тепло от воспоминаний о Сухёке, совсем дрогнувшим голосом произнесла: — Но, значит, у нас хорошо получилось сыграть на публику, если и ты засомневался, так ведь?       — С твоей стороны это не было похоже на игру, — ответил он, остановившись на светофоре, а затем пристально посмотрев на неё. — Ты что, влюбилась?       В его тоне Джиан не почувствовала подтрунивания. В его глазах сверкнуло что-то страшное, чего она раньше никогда не видела. Её сердце замерло, пропуская удар, но не могло солгать единственному другу.       — Кажется, да, — выдохнула она.       — Он тебе не пара, — почти прорычал Тэян, трогаясь с места, когда автомобили сзади стали сигналить.       — Я знаю, но… — попыталась хоть что-то придумать в своё оправдание Джиан, но ничего не смогла сказать.       Тэян, включив аварийные огни, затормозил буквально через несколько метров после перекрёстка, на светофоре которого они только что стояли.       — Мало было того подонка, разбившего тебе сердце, которое потом я склеивал по кусочкам? — он сделал ударение на «я», и в сердце Джиан виновато кольнуло. — Хочешь снова пройти через это, а затем плакать на моём плече?       Тэян не кричал, и даже тон его голоса в этот момент нельзя было назвать громким, но Джиан чувствовала себя провинившейся маленькой девочкой.       — Не хочу… Думаешь, я ничего не понимаю? Думаешь, не знаю, что нам не быть вместе? Да и разве кто-то сказал, что наши чувства взаимны?       — Там нет и грамма взаимности, уж поверь. Он просто хочет воспользоваться тобой. От этого типа людей больше и нечего ожидать. Разве ты не видела досье на него? Школьные драки, вымогательства. А ещё на нём огромный долг… Как он его погасит? Уж точно не работой официантом. Мастерская его отца стоит дешевле рисового пирожка. Что? Нечего сказать?       На глаза Джиан наверулись слёзы. Ей действительно нечего противопоставить, кроме того, что она хочет верить Сухёку.       — Джиан, солнце, прости, — сказал Тэян, словно опомнившись, и взял её холодные ладони в свои. — Не хотел тебя расстроить. Но и не хочу, чтобы ты снова страдала, понимаешь? Иди сюда, малыш.       Джиан смахнула слезу и несколько раз коротко кивнула, утонув в тёплых объятиях друга. Его сердце гулко стучало в груди, но этот звук не принёс того успокоения, как раньше. Она обязательно постарается убедить его, что он ошибается по поводу Сухёка, но позже, когда будет сама окончательно уверена, а пока позволила им обоим остаться каждый при своём мнении.

***

      Но этим утром Джиан точно понимает, что «мутными» являются Чон Донджу и Ма Тохва, а вовсе не Сухёк.       Именно компания Ма Тохва значится во всех договорах на строительство зданий «Ди-Джей». В ближайшее время должно начаться возведение нового торгового центра возле уже строящегося отеля, принадлежащего Кан Инсону, отцу Роуна. Джиан выяснила, что совсем небольшой клочок земли, принадлежащий холдингу Кан стал настоящим камнем преткновения, стопорящим строительство ТЦ. А ещё секретарь Ча сказал, что «директор Чон рвёт и мечет от того, что господин Кан в последний момент отказался подписать договор о передаче земли во владение «Ди-Джей». Она бы даже не обратила внимания на все эти сведения, если бы в одном из документов не нашла имя Бэ Соджуна. Он не числится в штате юристов компании, однако составляет договора?       Провалявшись некоторое время в постели, думая о прошедшем вечере, Джиан вспоминает, что нужно позвонить Сухёку и обсудить свою находку, но оператор несколько раз монотонно отвечает:       — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.       «Неужели ещё спит?» Хмурясь, она набирает сообщение:       «Перезвони. Срочно».       «Наверняка хорошо повеселился, а теперь преспокойненько спит, пока я тут разгребаю все эти документы», — ревниво думает она, а сердце болезненно ударяется о грудную клетку от воспоминания о влюбленной в Сухёка Ханыль, которая, в отличие от Джиан, имела возможность провести с ним всю прошедшую вечеринку. «Они бы хорошо друг другу подошли, — тоскливо подытоживает Джиан, направляясь в ванную. — Ханыль хорошая девушка».       Стандартные утренние процедуры, затем кофе со сливками и тосты с джемом — всё делается по привычке, пока в голове рисуется то, как, должно быть, сблизились Сухёк и Ханыль за вечер. Джиан раздосадованно шипит, когда язык обжигается горячим напитком. Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, она бездумно переключает каналы, лишь бы заполнить тишину хоть какими-то звуками. Передача про собак, какое-то аниме, реклама новой линии косметики «Опскин», последние новости, сопливая дорама — всё это просто напросто перещёлкивается друг за другом, пока Джиан, с запозданием распознав знакомое лицо, не возвращается на новостной канал.       — …двух часов ночи на окраине города был сбит пешеход…       Джиан, вставшая перед тем из-за стола, чтобы поджарить ещё пару тостов, увеличивает громкость и медленно оседает на стул, тем временем по кухне разносится:       — …в больнице в тяжёлом состоянии. В происшествии обвиняется сын Кан Инсона, владельца сети пятизвёздочных отелей «Ханыль Палас», Кан Роун. По информации полиции, молодой человек находился за рулём в состоянии алкогольного опьянения…       Нет. Это невозможно. Роун не пьёт, и об этом Джиан наслышана…       — …Кан Роун задержан. Компания «Ханыль Палас» отказывается от комментариев. Между тем стоимость акций холдинга Кан Инсона начала стремительно снижаться…       Пульт выпадает из рук Джиан, пока она смотрит на меняющиеся картинки на экране: фотография Роуна, его машины и короткие видео с места аварии.       — А теперь к другим новостям…       Дальше она не слушает и выключает телевизор. Джиан не может поверить в случившееся. Они никогда не были близки, но Роун даже шампанское редко пьёт, а пьяным за руль тем более не сядет, — это она знает точно.       «Стоимость акций продолжает снижаться». Почему мозг цепляется за эту фразу?       Из спальни доносится настойчивый трезвон. На экране высвечиваются одно за другим оповещения из соцсетей. Все ошеломлены известием, но в большинстве своём сыпятся насмешки, что «папенькин сынок доигрался». Только в чате студсовета никто не верит, что такое могло случиться.       Когда на экране появляется уведомление, что «сообщение абоненту «Бэ Сухёк» доставлено», Джиан хмыкает. Вскоре и телефон в руке начинает вибрировать, оповещая о входящем звонке от этого самого абонента.       — Слушай, я тут кое-что узнала… — без приветствий говорит она, считая, что нужно переходить сразу к делу, но собираясь назначить встречу, как слышит тихий, но отчаянный ответ:       — Я не делал этого…       Джиан несколько секунд пытается понять, что происходит, пока в трубке слышно лишь учащённое дыхание в ожидании её ответа.       — Чего ты не делал? Ничего не понимаю, — наконец говорит она.       — Я не подставлял Роуна.       — Какое ты имеешь отношение к Роуну?       — Прямое он имеет отношение, — вдруг в трубке слышится голос Соры. — Он подставил моего парня, а теперь отнекивается.       — Где вы? Я приеду, — говорит Джиан, понимая, что по телефону ничего не поймёт.       Адрес, по которому она приезжает, оказывается квартирой, где Сухёк живёт с матерью. На пороге встречает пожилая женщина, которая растерянно и в то же время восхищённо распахивает глаза, и Джиан по внешнему сходству догадывается, что это и есть его мама.       — Здравствуйте, госпожа, — коротко кланяется Джиан. — Сухёк дома?       — Сынок, тут опять к тебе, — женщина кричит вглубь квартиры, а потом бормочет то ли сама себе, то ли Джиан: — Что за неожиданный наплыв гостей…       Сухёк появляется в прихожей почти сразу.       — Привет, — говорит он, а в его движениях чувствуется неловкость. — Мама, это Чон Джиан. Мы вместе учимся. Джиан, это моя мама, Квон Саран, — представляет он их друг другу, а затем показывает рукой в ту сторону, откуда пришёл: — Проходи.       — Очень приятно с вами познакомиться, госпожа Квон, — приветливо улыбается Джиан, не понимая причину сурового взгляда, который на неё направлен.       — Ну хоть эта с кулаками не кидается с порога, — говорит она, а Джиан недоумённо смотрит на Сухёка и только сейчас замечает царапину на его щеке.       — Потом объясню, — поняв причину хмурого взгляда, он машинально касается ранки.       Вслед за Сухёком Джиан проходит в комнату, где уже сидят Минсу, Джисок и заплаканная Сора. Последнюю она ожидала увидеть, а вот парней — нет.       — Так вы можете объяснить, что случилось? — с порога спрашивает Джиан, присаживаясь на поданный Сухёком стул. — Только по порядку.       — Роун вчера уснул пьяный в отеле, а утром его разбудила полиция, обвиняя в наезде на пешехода, — говорит Джисок, видимо, как самый осведомлённый и спокойный из всех присутствующих.       Об этом Джиан уже знает из новостей, поэтому ничего нового ей не сообщают. Она не понимает одного — при чём здесь Сухёк?       — За то, что скрылся с места преступления, ему ещё и дополнительную статью добавили, — завершает Джисок.       — Но в чём вы обвиняете Сухёка? — раздражённо спрашивает Джиан.       — А в том, что если Роун не мог быть за рулём, то ключи были у Сухёка… — говорит Сора, а на глаза вновь наворачиваются слёзы. Джиан даже представить не может, насколько ей сейчас тяжело, поэтому просто молча подсаживается и обнимает за плечи.       — Сказал же уже, что сразу домой поехал, а ключи… — Сухёк вдруг прерывается, задумавшись, а потом начиная шарить по карманам одежды, которая висит на спинке стула, на котором только что сидела Джиан, — я… не помню, чтобы оставлял их в номере, но и у меня их нет, — он растерянно смотрит на каждого, стоя посреди комнаты как на суде, а в глазах столько мольбы поверить, что Джиан лишь отводит взгляд, понимая, что верить сложно, как бы ни хотелось.       — Нам дадут записи с камер возле отеля? — вдруг спрашивает Минсу. — Может быть, удастся что-то выяснить. Я уверен, что Сухёк-хён не мог так поступить.       Джиан готова была расцеловать Минсу за его находчивость и уверенность в Сухёке. Она не одна, кто верит ему…       — Хорошо, мы точно знаем, что Роун не мог быть за рулём, и если это не Сухёк, то кто-то же был? — задаёт кажущийся риторическим вопрос Джисок.       — Кому-то это было выгодно. Но для чего? — отвечает Сухёк, а его плечи заметно расслабляются. — Такая ситуация может привести к разорению холдинга Кан, но кому это настолько выгодно?       Джиан чувствует, что ей становится дурно. Вспоминается не подписанная передача земли. Неужели Чон Донджу может пойти на такие низкие меры? Если стоимость акций упадут, то тот клочок земли совсем обесценится…       — Джиан, тебе плохо? — до этого сосредоточенно смотревший в одну точку Минсу подходит к ней со стаканом воды.       — Да, что-то вдруг дышать стало тяжело. Подготовка к посвящению меня совсем вымотала, — оправдывается она, делая глоток воды. — Спасибо, Минсу. Ты вообще тут что делаешь?       — Да мне нужно было кое-что с хёном обсудить, а тут такое, — почесав затылок отвечает он. — Так что насчёт записей с камер? — напоминает он и тут же смущается, когда все взгляды направляются на него.       — Ах, точно. Сейчас же попрошу дядю Инсона отправить. Он не откажет, если мы сможем помочь, — говорит Джисок, поднося телефон к уху, а затем выходя из комнаты.       — Джисок и Роун — кузены, — шёпотом поясняет Сора удивлённо смотрящим на неё Минсу и Сухёку.       В комнате наступает неловкая пауза, но кажется, что каждый сосредоточен на чем-то своём, а Джиан оглядывает комнату. Стол и старенький компьютер на нём, неширокая кровать, полка с книгами по мебельному делу, экономике и сборником стихов, видавший виды шкаф и несколько стульев — вот и всё убранство.       — Дядя обещал в течение нескольких минут отправить видео, — вернувшись в комнату, говорит Джисок, нарушая затянувшееся молчание. — Тебе нужно какое-то оборудование, Минсу? Мы всё купим, если это поможет доказать невиновность Роуна.       — Не стоит тратиться из-за одного раза, — тихо отвечает Минсу, слегка краснея. — Тем более, мы не можем точно знать, найдём ли что-то на тех записях. Давайте сначала просмотрим, а потом будет ясно нужно ли что-то ещё. Пока даже старичок-комп Сухёка подойдёт.       — Видео пришло на почту, — воодушевляется Джисок. — Включайте.       На записи видно, как Сухёк почти выносит Роуна из машины.       — Видите, он даже идти нормально не мог, — подытоживает Минсу, а прокрутив немного видео вперёд, показывает на экран, поставив на паузу: — Вот. Смотрите. Сухёк ушёл. Видите, он идёт в сторону остановки даже не взглянув на машину?       Когда запись вновь запущена, то на изображении появляется кто-то очень похожий на Роуна и садится в машину. Съёмка издалека и сильно приблизить не получается.       — А ну верни… — говорит Сухёк. — Вы видите, он садится со стороны пассажирского сиденья?       — Даже пьяный вряд ли будет так делать. Но это не доказательство… — говорит Джиан, вместе со всеми стараясь не упустить ни одной детали. — Твой дядя поскупился на камеры, Сок? Почему запись такого плохого качества?       — Сделай медленнее и снова верни, — говорит Джисок, раздражённо шикнув на Джиан.       — Смотрите, что он делает? — Минсу привлекает внимание на кадры, где мужчина какое-то время нагибается на пассажирском сиденье, прежде чем перелезть на водительское и завести двигатель.       — Ключ, — выдыхает Сухёк, а затем, словно восстанавливая события в голове, продолжает: — Видимо, я выронил его в машине.       — Так она же пищит как сумасшедшая, когда ключ оставляешь внутри… — возражает Джисок, морщась.       — Да Роун так стонал, что там взрыв не услышишь, так ему было плохо.       — Бедный мой Роун-и, — шмыгает носом Сора. — Зачем же ты столько пил? Я ведь всего на пять минут ушла, а вернулась — его нет.       — Я нашёл его уже пьяным, говорил ведь уже, — бубнит Сухёк, а Джиан хочется взять его за руку или обнять, так близко он стоит.       Уже в который раз просматривая один и тот же момент, что кажется, запомнилась каждая секунда, Минсу спрашивает:       — Генезис ведь должен мигнуть фарами при разблокировке дверей? — Но по тону и так понятно, что это скорее утверждение, чем вопрос. — Ключ точно внутри, потому что он спокойно открыл дверцу.       — По крайней мере, можно теперь быть уверенными, что это не Сухёк. Было бы глупо так подставляться. Но как нам доказать, что это не Роун? Даже если Сухёк подтвердит, что забыл ключ в машине, то это не отрицает факта, что Роун сидел за рулём, — сокрушается Джисок.       — Мне кажется, что у угонщика слишком уверенные движения для пьяного Роуна. Неужели полиция этого не заметит? — спрашивает Сухёк, переступив с ноги на ногу, а его рука задевает плечо Джиан.       — Слушай, Сухёк, прости меня. Я сейчас в таком состоянии, что налетела на тебя, не разобравшись, — говорит Сора, виновато посмотрев на него. — Я знаю, что Роун не мог этого сделать, но ты был единственным, понимаешь? Прости…       — Ладно, с кем не бывает, — вздыхает Сухёк, — проехали. Я тоже не знаю, как бы отреагировал в такой ситуации.       Джиан ловит каждое его слово, каждый взгляд, в конце концов, осторожно касается его горячей ладони, чтобы показать, что на его стороне. По крайней мере, именно такое оправдание она себе находит. Сухёк, открывший было рот, чтобы сказать что-то ещё, осекается и удивлённо смотрит сначала на свою руку, которую Джиан слегка сжимает, — в знак поддержки же? — а затем их взгляды сталкиваются, и её сердце замирает, столько в этих глазах тепла и нежности, и Сухёк, воровски оглянувшись на остальных, обхватывает её ладонь полностью и поглаживает большим пальцем. Никто этого не замечает, все слишком заняты экраном, но для Джиан словно весь мир перестаёт существовать.

***

Тем же утром, около 7

Отель «Ханыль Палас»

      Голова раскалывается, во рту гнилая пустыня, но не эти ощущения разбудили Роуна. Едва разлепив глаза, он видит склонившуюся над собой женщину в полицейской форме и, усмехнувшись, отворачивается, стараясь укрыться одеялом с головой, при этом бормочет:       — Секс-услуги не заказывал. У меня Сора.       Он собирается спать дальше, ведь так бесцеремонно прервали его сон, но вдруг одеяло с него слетает, руки заворачиваются за спину, а на запястьях смыкаются наручники.       — Эй, я же сказал, что не заказывал. — Он старается сопротивляться, но движения получаются вялыми, а голова вот-вот взорвётся от боли.       До Роуна, когда его ставят на ноги, наконец доходит смысл слов, которые ему повторили уже раза три:       — Вы обвиняетесь в наезде в нетрезвом состоянии… Имеете право хранить молчание…       Его буквально выволакивают из номера, едва дав обуть отельные тапки. На выходе из здания вспышки камер слепят глаза. Роун всё ещё ничего не понимает.       Участок. Усталый детектив, который пытается выбить из него признание в том, чего он точно не совершал. Доктор, взявший кровь на анализ и наконец давший таблетку, чтобы облегчить похмелье. Всё кажется кошмарным сном.