Цена любви — выбор сердца

      Вечеринка сияет светом хрустальных люстр и вспышками камер, словно соревнуясь с блеском украшений присутствующих. Шампанское струится по бокалам, смех — по залу, улыбки — по лицам, такие искусственные и выверенные. Перед своим первым выходом в свет, ещё в юности, Джиан долго тренировалась, глядя в зеркало, чтобы выработать подобную улыбку… улыбку, что растягивала губы до боли в мышцах… улыбку, что сводила скулы до судорог… улыбку, в которую всё равно никто не верит… Но нужно было обязательно соответствовать статусу и сиять! Как бы ни претили эти лоск и фальшь… Дочери богатых и влиятельных родителей, наследнице большого бизнеса, выбора никто не оставил…       Джиан, с бокалом сока в руке, стоя рядом с Тэяном, принимает в очередной раз поздравления с его днём рождения и с состоявшейся не так давно помолвкой. Она изначально была против пышного торжества, но именинник решил пригласить всех реальных и потенциальных бизнес-партнеров, объясняя это тем, что должен примелькаться людям, ведь совсем недавно сменил на посту главы компании своего отца, который подался в политики на старости лет. К тому же Тэяну исполнилось двадцать пять, как не отметить во всём великолепии этот день?       Джиан так устала от всего… От наряда, что призван эффектно подчеркнуть её фигуру, от высоких шпилек, что должны нивелировать разницу в росте с Тэяном, от разговоров, что нужно вести, притворяясь безумно заинтересованной, от фальшивой маски довольства жизнью, которую никогда не выбирала.       — Джиан, дорогая, как же ты расцвела рядом с Тэяном, — светская дама в бриллиантовом колье, имя которой Джиан даже не старается запомнить, наклоняется ближе. — Твой отец, должно быть, гордится тобой. Какая красивая пара из вас получилась! Не могу налюбоваться… Вы ведь скоро женитесь?       — Да, — мягко и с улыбкой отвечает Джиан, переведя взгляд на Тэяна и незаметно сжимая его предплечье, чтобы он включился в разговор, — но не так скоро как хотелось бы.       Тэян кладёт руку ей на талию, чуть притягивая к себе. Джиан чувствует его поддержку и едва заметно расслабляется.       — Да, госпожа Сон, мы с нетерпением ждём свадьбы, — улыбнувшись, говорит Тэян, а когда они вновь остаются вдвоём, шепчет на ухо, продолжая улыбаться и поглядывая на гостей: — Не будь такой серьёзной. Осталось совсем немного. Скоро все начнут расходиться, и я отвезу тебя домой.       Джиан заменяет сок на шампанское, надеясь утопить фантомный приступ тошноты глотком игристого. Но даже лучшие сорта из погребов будущего свёкра горчат… как и всё вокруг…       — Я очень устала, Тэян, — тихо говорит она поворачиваясь спиной к толпе. Его лицо — единственное, что удерживает на плаву. — Мне хочется вновь стать маленькой девочкой, которая ходит в детский сад, тогда не приходилось лицемерить.       — Знаю, солнце, знаю, — отвечает он, приобнимая и мягко целуя в висок. — Обещаю, что в ближайшее время постараюсь больше тебя не дёргать на подобные вечера.       Джиан дарит ему благодарную улыбку, единственную искреннюю за весь вечер.       — Прости, мне нужно отойти ненадолго, — говорит ей Тэян после недолгого молчания, махнув солидному мужчине в синем костюме. — Я скоро. Не скучай.       — Хорошо, — она провожает его взглядом, попутно ища, куда можно было бы присесть. Ноги ноют с непривычки. Всё-таки Джиан предпочитает удобную обувь, несмотря на её низкий рост, который никогда не считала недостатком.       Но вместо спокойного угла Джиан находит гневный взгляд своего отца. Для окружающих Чон Донджу излучает спокойную уверенность, однако на дне глаз плещется ярость, которую Джиан узнает в любой обстановке и при любых обстоятельствах. Это никогда не предвещает ничего хорошего.       Он направляется к ней, отойдя от своего секретаря, с которым только что говорил, и Джиан уже знает, о чём пойдет речь.       — Секретарь Ча доложил, что ты отказалась подписывать документы о переводе, — отец говорит тихо, но лучше бы он кричал. От леденящего душу тона, мурашки покрывают всё тело. — Почему?       Джиан снова оказалась лицом к присутствующим, без поддержки, без пути к отступлению. Разъяренные глаза отца видела только она. «Не теряйся, притворяйся, а главное — улыбайся! Были бы ещё и силы…»       — А почему я не могу хоть раз выбрать то, что хочу сама? — выпалила на одном дыхании Джиан, стараясь повернуться так, чтобы её эмоции не были видны окружающим.       — Ты тратишь моё время, заставляя повторять дважды. Либо ты учишься на экономическом, либо будешь заперта дома до свадьбы. Тебе всё ясно?       «Дома» это в особняке родителей, под постоянной охраной. Такое уже было однажды, и Джиан зареклась противиться отцу. Но ведь сейчас она уже не подросток. Она совершеннолетняя взрослая девушка. Однако всё, чем она обладает в данный миг, — лишь мнимое право выбора.       — Тебе всё ясно? — с нажимом повторяет Донджу.       — Да, папа, — говорит она, вжимая ногти в ладони и едва сдерживая слёзы, чтобы окончательно не показать свои бессилие, унижение и слабость. Не отцу, нет. Всей этой расфуфыренной толпе, которой дай только повод посудачить.       — Очень на это надеюсь, — говорит он и обнимает её, целуя в лоб, а затем непринуждённо позируя фотографам. Завтра милые семейные кадры отца и дочери будут пестреть во всех статьях о дне рождения Хван Тэяна.       Донджу с ненаигранным самодовольством уходит, заприметив кого-то важного. Джиан едва стоит на ногах, вновь оказавшись безвольной марионеткой в руках умелого кукловода.       Ей удаётся найти стул в углу, вдали от любопытных глаз. Хочется скинуть обувь и бросить её в этих людей, которые довольны такой жизнью, что лишает их свободы. В душе Джиан всё кипит. Она старается дышать глубже, чтобы не заплакать.       Из своего закутка она видит, как снуют гости, останавливаясь, чтобы перекинуться парой лживых фраз, оценить наряд друг друга и стоимость украшений. Джиан не слышит их разговоры, но на таких приёмах они всегда одинаковы. Она морщится, замечая как её собственные родители уже фальшиво любезничают с отцом Тэяна. Ей хочется отплеваться из-за мерзости картины и, в то же время, выть от безысходности собственной ситуации.       Если бы не Тэян, Джиан бы вряд ли выдержала эту «золотую» жизнь. Он всегда был её тихой гаванью. В школе (да, она на тот момент была не из числа самых богатых и влиятельных) никто из парней «элиты» к ней не приставал, боясь большого кулака Хван Тэяна. Девушки не смели строить козни, прекрасно понимая, что сами окажутся в роли проигравших. Мимолётное удовольствие от унижения безродной девчонки не шло в сравнение с потерей репутации. Его поддержка была всегда осязаемой и прочнее любого камня. Даже когда сердце разрывалось на части от неразделённой первой любви, он поехал за ней в Америку, безмолвно поддерживая её решение покинуть не только пределы города, но и страны. Он провёл рядом все зимние каникулы, помогая привыкнуть к новому месту, а затем вернулся в Корею, чтобы начать учёбу в универе. Он снова приехал, чтобы забрать её домой, когда полгода назад отец решил, что Джиан пора замуж.       И недавно, поведав Тэяну о своём конфликте с отцом, он поддержал тёплым словом и твёрдым плечом, в которое она выплёскивала всю обиду.       — Не плачь, малыш, — гладил он её по голове.       Джиан понимает, что даже Тэян не сможет пойти против её отца. Слишком многое стоит на кону. «Неужели мне снова придётся смириться с желаниями других вопреки собственным? Неужели ничего нельзя изменить? Неужели я настолько беспомощна?»       Звук бьющегося стекла вырывает из потока самоуничижения. Всплеск вина по полу и расплывающиеся на светлом платье красные капли. Не сразу удаётся осознать, что всё это происходит с ней.       — Осторожно! — вскрик где-то рядом заставляет поднять глаза, и Джиан на секунду перестаёт дышать.       Перед ней стоит он. Тот парень, которого приютила у себя во время бури неделю назад. В чёрной рубашке официанта, которая так ему идёт, с подносом в руках, который едва удерживают длинные пальцы, с растерянным взглядом и замершим выражением лица, словно увидел призрака.       Мир будто останавливается для Джиан. Шум зала уходит куда-то на задний план. Сердце гулко стучит в ушах, сужая восприятие происходящего до одной скромной фигуры среди всей этой роскоши. Парень приходит в себя первым и, низко кланяясь несколько раз, просит прощения. Она слышит это как сквозь толщу воды, пока не подбегает её мать.       — Ты в порядке, Джиан, дорогая? — она выхватывает из рук нерасторопного официанта салфетку и старается оттереть пятна. Бесполезно. — Кто вообще нанимает такой неуклюжий персонал? Что стоишь? — обращается она к нему, грубо окликая и смеряя высокомерным взглядом, несмотря на то, что сама склонена над дочерью.       — Простите, — продолжает извиняться тот, стараясь хоть как-то помочь и исправить ситуацию, подавая ещё салфеток. — Мне очень жаль.       Что становится для Джиан последней каплей, она и сама объяснить не может. То ли испорченное платье, то ли унижение парня, о котором у неё, в принципе, осталось хорошее впечатление, а может, что-то ещё. Но слёзы наконец находят выход, обжигающими струйками стекая по лицу. У неё начинается почти истерика, и она едва осознаёт момент, когда Тэян с искажённым от злости лицом оказывается рядом с несчатным официантом, который продолжает мяться возле Джиан, бормоча извинения и прося успокоиться.       — Успокоиться? — рычит Тэян. — Пока из её глаз текут слёзы — ни о каком спокойствии не может быть и речи! Пошёл вон отсюда, пока ещё можешь! — он толкает парня так, что тот чуть не отлетает на уже подоспевших сзади официантов, едва удержавшись на ногах.       Вспышки камер и щелчки затворов раздаются с ещё большим шумом, заглушая музыку и гул голосов.       — Засужу каждого, — Тэян гневно тычет пальцем в репортёров, — если хоть одна фотография или строчка об этом инциденте просочится в прессу!       Как по волшебству, собравшиеся рассеиваются, словно нашли для себя что-то более интересное, чем истерика невесты виновника торжества. А Тэян, чью поддержку Джиан так ждала, подлетает к ней, тут же укрывая пиджаком и вытирая её слезы платком. Она сквозь пелену видит, как её знакомый незнакомец скрывается за поворотом вместе с расходящимися людьми, а потом переводит взгляд на мать, которая не прекращает возмущённое бормотание.       — Хватит, мам, перестань, — Джиан убирает от себя её руки.       Мама что-то говорит в ответ, но она не обращает внимания, чувствует лишь раздражение от её назойливого жужжания.       — Я позабочусь о ней, госпожа Ким, — говорит Тэян будущей тёще, а когда та, сделав смиренное лицо, даёт ему больше пространства, отойдя в сторону, он помогает Джиан встать: — Пойдём, я провожу тебя до уборной.       Продолжая судорожно всхлипывать, она едва переставляет ноги. Тэян обнимает её за плечи, продолжая говорить что-то утешающее, а ей просто нравится слышать его успокаивающий голос. Как только Джиан заходит в женский туалет, у неё начинается новый приступ истерики, переходящий в ужасающий смех.       — Представляешь? Он мне опять угрожал, — едва выговаривает слова Джиан.       — Ты его знаешь? — удивляется Тэян. — Ты мне никогда не говорила о нём. Почему? — он достает телефон, набирая номер экстренной службы.       — Куда ты звонишь? — немного успокаиваясь, спрашивает Джиан.       — В полицию, конечно. Это нельзя так оставлять.       — Ты хочешь упечь за решётку моего отца? — теперь пришло время Джиан удивляться, что почти окончательно приводит её в чувства.       — Причём тут твой отец? Я напишу заявление на этого официанта, — говорит Тэян и подносит трубку к уху, услышав, что оператор ему ответил.       — При чём тут официант? — недоумевает Джиан. Её начинает трясти снова. — Говорю тебе, что отец мне угрожал.       — Простите, я ошибся номером, — говорит Тэян оператору и завершает звонок. — Так ты плакала не из-за этого недомерка?       Джиан качает головой, а по щекам опять текут предательские слёзы. Но перед Тэяном плакать не стыдно, ему можно показать всю свою боль.       Сильнее кутая в свой пиджак, он обнимает её, крепко прижимая к себе, успокаивающе гладя по голове и спине.       — Давай отвезу тебя домой. На сегодня достаточно эмоций, — тихо говорит он и чувствует, как она слегка отстраняется, вновь заглядывая в зеркало, чтобы привести своё лицо хоть немного в презентабельный вид. — Подожди меня здесь. Я быстро попрощаюсь с гостями и выйдем через чёрный ход. Не хочу, чтобы тебя смущали любопытными взглядами.       Джиан согласно кивает, и Тэян исчезает в дверном проёме. Не проходит и пяти минут, как он возвращается с её сумочкой в руках. Видимо, она забыла её в банкетном зале.       Уже сидя в машине, Джиан видит бегущего со всех ног парня, в котором узнаёт того самого, что укрыла от бури. Его преследует мужчина в костюме, в котором она узнаёт телохранителя Ма Тохва, друга отца, а из-за угла выворачивает внедорожник с полностью затонированными стёклами, завершая цепочку погони.       — Ого, — восклицает Тэян, опускаясь на водительское сиденье. — Вот это экшен! Надо было всё же сдать его в полицию.       — Это он, — говорит она, еле шевеля губами.       — Кто? — Тэян, заведя двигатель, поворачивает голову на Джиан, которая с тревогой смотрит в окно, но ничего не видит, кроме освещённой фонарями проезжей части, по которой мчатся автомобили, останавливаясь вдалеке на светофоре.       — Это его я приютила у себя в ночь бури. Помнишь, говорила? — почти безэмоционально произносит она.       — Конечно, помню. До сих пор не понимаю, как ты могла впустить в свою квартиру абсолютно незнакомого человека?! — как и в тот день, когда Джиан поведала о своём ночном госте, Тэян не сдерживает возмущения. — Он ведь мог что угодно с тобой сделать!       — Не сделал же, — устало выдыхает Джиан.       — Могла хотя бы мне позвонить.       — И ты бы помчался из дома посреди бури? А потом я бы осталась без друга!       — Скорее всего, я бы сошёл с ума от переживаний и бессилия. Но было очень опрометчиво пускать его в квартиру. Всё же чудо, что он ничего с тобой не сделал в ту ночь. Просто так за ним бы никто не гонялся. Не находишь? Может, он вообще преступник какой, и тебе ещё прилетит за укрывательство!       — Тэ, давай оставим этот бесполезный спор… Пожалуйста. Я так устала.       В тот день Джиан проснулась позже обычного, зайдя в ванную, обнаружила аккуратно сложенные пижаму и кардиган и вспомнила, что у неё в доме гость. Но, выйдя на кухню, нашла ещё теплый завтрак на столе и листочек, в котором аккуратными буквами было выведено «простите за беспокойство и спасибо за приют» и подпись: «засранец». Она улыбнулась этому слову и слегка покраснела от стыда, что всё же её ворчание было услышано. Несмотря на такую странную встречу, у неё остались тёплые впечатления о парне, но из-за подготовки к торжеству Тэяна ей было некогда вспоминать о нём.       Витая в своих мыслях, Джиан не замечает, как Тэян уже паркует машину на подземной стоянке её жилого комплекса.       — Приехали, — констатирует он, разрывая тишину. — Джиан, ты точно в порядке? — не скрывая тревоги в голосе, спрашивает Тэян.       — Да, жить буду, — едва улыбаясь, отвечает она, выходя из машины и направляясь к лифту.       Тэян, поставив автомобиль на сигнализацию, быстро догоняет её, попутно накидывая ей на плечи пиджак, который она оставила в салоне.       — Прохладно, — объясняет он свои действия и приобнимает за плечи.       — Спасибо, — благодарит она, нажимая на кнопку вызова и зябко кутаясь.       Забота Тэяна всегда была интуитивной, без просьб, без намёков. Идеальный бойфренд. Но что бы ни говорили вокруг, она никогда не смотрела на него в таком ключе. Друг… брат… но не возлюбленный. Он тот, кто всегда есть, без которого жизнь кажется неполной. Он так же легко, как и она, воспринял договор родителей об их предстоящем браке. Что изменится после свадьбы? Ровным счётом ничего, кроме того, что они будут жить под одной крышей. Даже дом, который родители отстроили специально для них, почти готов принять молодожёнов, осталось доделать внутренний ремонт и завезти мебель — последнее препятствие перед их свадьбой.       — Нужно будет обговорить интерьер спальни и детской, — словно невзначай говорит Тэян, пока лифт поднимается на тридцать седьмой этаж.       — Я уже назначила встречу с дизайнером на вторник. Ты придёшь? — отвечает она, поднимая на него взгляд.       — Скинь мне время и место. Я посмотрю по расписанию, но очень постараюсь.       — Хорошо. Останешься или поедешь домой? — спрашивает Джиан, набирая код от двери.       — Если тебе действительно ничего не нужно, то лучше поеду. До офиса ближе добираться, а завтра нужно быть рано. Я так устал, что валюсь с ног, — зевает он.       — Тогда ещё раз с днём рождения тебя и прости за испорченный вечер, — по привычке она обнимает его и целует в щёку, он же задерживает её в своих объятиях чуть дольше, крепче прижимая к себе и не давая отстраниться, почти отрывая её ноги от пола.       — Спасибо, а за вечер не переживай. Всё хорошо, если ты в норме, — вдыхает он аромат её волос и целует в макушку, наконец отпуская. — Спокойной ночи, солнце.       — Спокойной, Тэ.       Джиан заходит в холодную квартиру, закрывает дверь и прислоняется к ней спиной, сползая на пол. Каблуки летят в стороны, отброшенные усталой рукой, а в голове образ растерянного официанта.

***

Семь месяцев назад...

Семейный особняк Хванов

      — Ты хотел меня видеть, отец? — войдя в роскошную гостиную о‌тчего дома, спрашивает Тэян, почтительно склоняя голову в знак приветствия.       — Да, сынок. Присаживайся, — снисходительно улыбается сидящий в хозяйском кресле глава семьи, Хван Чонсон.       Тэян редко видит улыбку отца в неформальной обстановке, поэтому настораживается сильнее, чем если бы тот хмурился или злился.       — Думаю, пора полностью передать тебе бразды правления компанией... — без хождения вокруг да около говорит Чонсон.       От этих слов Тэян ликует изнутри, но внешне остаётся серьёзен. Он и так фактически уже на протяжении пары лет руководит компанией под чутким присмотром старших, но быть представленным как полноправный глава — совершенно иной уровень.       — Не перебивай, — говорит отец, стоит Тэяну открыть рот, чтобы выразить благодарность. — Чтобы у СМИ не было ни малейшего повода критиковать моё решение, ты женишься, — он снова просит не перебивать, когда видит, что сын собирается возразить, а затем продолжает: — Есть несколько кандидаток из числа наших деловых партнёров. Выбери любую, и составим брачный договор.       — Отец, я сам хотел просить тебя позволить мне жениться, — наконец поймав паузу в речи отца, Тэян решается озвучить то, что готовит уже на протяжении нескольких месяцев.       — Вот как? — скептически приподнимает бровь Чонсон. — И кто же твоя избранница?       — Наследница «Ди-Джей» Чон Джиан, отец, — что Хван Чонсона интересуют только цифры, Тэян знает прекрасно, поэтому подготовился основательно, создав чуть ли не целый бизнес-план, чтобы при необходимости отстоять свой выбор. — Это выгодно обеим семьям.       — Что ж, интересно, — довольно ухмыляется Чонсон. — Мы с Донджу как раз обсуждали этот вопрос. Значит, пора Джиан возвращаться домой...