Цена любви — выбор сердца

      Сухёк, едва переведя дух, оглядывается. Узкий переулок, мусорные баки, невысокая кирпичная стена между зданиями, которую можно перелезть при необходимости. Пара дверей, почти друг напротив друга, похожи на служебные входы чего-то вроде кафе или клуба, судя по пищевым отходам, разбросанным возле мусорных баков. Кажется, ему удалось оторваться от преследования. Он не мог даже вообразить, что коллекторы найдут его на вечеринке какого-то бизнесмена.       Целую неделю Сухёку удавалось прятаться от них. Пришлось рассказать обо всём Джимину, который прикрыл его на работе, что и увольняться не пришлось. Но долго так скрываться он не мог, проблему с финансами надо было решать, да и учёба скоро начнётся. Он звонил маме несколько раз, узнать всё ли у неё в порядке и не объявился ли брат. В конце концов, она сказала, что у Соджуна всё в хорошо, и просила не втягивать его в свои проблемы, стать наконец взрослым и нести ответственность за свои поступки. Мама отказалась говорить хоть что-то о местоположении старшего сына, да, наверняка, и сама не знала, где его искать.       Сегодня Сухёк собирался караулить брата возле бара, где тот светился чаще всего, но с утра Джимин проснулся с температурой, а на вечер у него была запланирована подработка в ресторане, на чьём-то дне рождения.       — Слушай, замени меня ты, а? Оплата хорошая. Тебе же нужны деньги, — еле проговорил Джимин хриплым от боли в горле голосом. — Жаль упускать халтурку, да и подводить менеджера Пака не хочется. Он всё же рассчитывает на меня.       — А что я ему скажу? «Здрасьте, я вместо Джимина»?       Предложение было заманчивым, Сухёк и сам это понимал. Проведя неделю полностью на шее друга, нужно было заработать хотя бы на пропитание, да и на лекарства Джимину. Это меньшее, чем он мог отплатить за оказанную помощь.       — Я позвоню менеджеру ресторана. Он мой давний знакомый. Возьмёт тебя по рекомендации, не переживай, — просипел Джимин, тут же взявшись за телефон. — Ну кто будет искать тебя на светской тусовке?! Успокойся, Хёк.       Сухёку и прежде доводилось работать на подобных мероприятиях. И всё началось как обычно. Виновник торжества, Хван Тэян, наследник одной из самых успешных компаний Кореи, отмечал своё двадцатипятилетие и постоянно был на виду с девушкой в длинном светлом платье. Обслуживая столики в дальнем от хозяина вечеринки секторе, Сухёк не смог разглядеть его спутницу, которая будто обособлялась от толпы, будучи её эпицентром.       Уже на выходе из зала, в очередной раз унося поднос с опустевшими и наполовину заполненными бокалами, он заметил женскую фигуру, одиноко ютившуюся на стуле вдали от гостей. Подняв взгляд, Сухёк обомлел. Хватило мгновения, на которое он потерял контроль над телом, и поднос выскользнул из предательски дрогнувшей руки.       — Осторожно! — это же его голос? или нет? Вакуум в ушах перекрыл звук разбившегося стекла, и всё, что он мог — оторопело следить за каплями вина, расползавшимися по подолу светлого платья… того самого… невесты именинника… «Ты… его… невеста…», — запоздалая мысль, поразившая точно в цель.       Происходившее дальше было как во сне. Подбежала какая-то женщина, кажется, даже кричала на него. Вроде, он извинялся, пытался помочь, но Джиан (так её зовут, он уверен) стала плакать. Растерянность полностью охватила его. «Эти горькие слёзы… разве они из-за наряда? Успокойся… прошу, успокойся…» Сильный толчок появившегося из ниоткуда жениха привёл в чувства. Едва не упав, Сухёк завалился на подоспевших сзади официантов, торопливо убиравших последствия происшествия. Тэян орал и на него и на журналистов, слетевшихся на инцидент, как вороны на падаль. Он угрожал. В нём чувствовались власть и сила. Собственник, что будет защищать своё до последнего.       Сухёк честно старался включиться в рабочий процесс, но мысли неуклонно уводили в сторону. То, что виделось «лёгкими деньгами», обернулось ещё большими убытками. Разбитая посуда, испорченное платье, едва ли гонорара хватит на покрытие ущерба. Да и кто может гарантировать, что после учинённого беспорядка, он удостоится хоть воны? Не говоря уже о репутации Джимина, что рекомендовал его на эту работу. Пятиминутный перерыв — тот максимум, что Сухёк мог себе позволить. Умывшись холодной водой в раковине мужского туалета и протерев лицо, он направился на выход. Столкновение в дверях с Ма Тохва, главой головорезов, которым задолжал Соджун, окончательно отрезвило. Секундное замешательство… И вот он снова удирал со всех ног от ненавистных коллекторов. Такова реальность.       Едва отдышавшись среди мусорных баков, Сухёк ощущает себя таким же отбросом, как и всё вокруг. Джиан — невеста того, кто подходит ей по статусу. Признание действительности бьёт в виски, оглушая сильнее визга возмущённой женщины, что подбежала к ним первой. Или щелчков затворов фотоаппаратов, раздававшихся у уха, когда Тэян толкнул его. Но даже сейчас Сухёк неосознанно шепчет её имя, словно это должно что-то изменить, должно сократить пропасть между ними. Чон Джиан, дочь авторитетного бизнесмена Чон Донджу, что славится прагматичностью и расчётливостью, граничащими с меркантильностью и алчностью. «Она совсем не такая, — мелькает в голове. — Она прекрасна во всём».       Отгоняя от себя воспоминания и пытаясь сообразить, что делать дальше, Сухёк достаёт телефон, включая геолокацию. Совпадение? Судьба? Знак свыше? Чем бы это ни было, но он буквально стоит возле бара, где частенько зависает его брат. Надо только решить, стоит ли снова рисковать, ведь о местоположении преследователей ему известно ровным счётом ничего. Всё же желание найти Соджуна и вывести его на разговор перевешивает инстинкт самосохранения, и осторожно выглянув из-за угла, Сухёк выходит на освещённую часть. Одежда, которую ему выдали в ресторане, идеально сидит и даже не выдает в нём официанта, за фейсконтроль беспокоиться не стоит. Предварительно сунув бейдж в карман, он подходит к дверям, но в ту же секунду отскакивает, прячась за ближайшее авто под удивлённые взгляды двух амбалов. Из бара выходит Соджун в обнимку с какой-то красоткой. Сухёку скулы сводит от отвращения при виде гламурности старшего. Как он может продолжать жить так беспечно после всего, что сделал? Обида, злость, непонимание становятся катализатором. Выходя из своего укрытия, Сухёк решительно направляется к Соджуну. Ногти больно впиваются в ладони, заставляя помнить о самообладании.       — Хён, — окликает он брата.       Соджун оборачивается, испуганно глядя на младшего, и запрыгивает в только что прибывшее такси, оставляя свою опешившую спутницу на стоянке.       — Эй! Какого чёрта? Придурок! — кричит девушка ему вдогонку. — А ты ещё кто такой?       — Его младший брат, — Сухёк кивает в сторону уже растворившегося в ночи такси.       — Ха! Логично! Зачем я спрашиваю? Вы же как две капли воды!       — Чему я совсем не рад, — бормочет он, а затем делает лёгкий кивок: — До свидания.       — Эй, погоди, — окликает она уже собравшегося уходить младшего. — Раз твой братец меня тут бросил, возьми ответственность и отвези меня домой!       Сухёк приходит в полнейший шок от этой наглости. При других обстоятельствах, он, возможно, и не оставил бы девушку, но не сейчас.       — Я устал брать за него ответственность!       — Вы точно братья! Вот же придурки! Кровь — не вода! — не могла остановиться девушка, продолжая кричать вслед. Но Сухёк шел не оборачиваясь.       Во время погони он не чувствовал холода. Но статичное ожидание последнего автобуса на остановке отнюдь не греет. В кармане раздаётся вибрация, и он достает гаджет, принимая вызов:       — Да, Джим. Скоро приеду.       — Что случилось? — еле проговаривает Джимин. — Мне звонил менеджер Пак, сказал, что ты не только разбил несколько бокалов, но и ушёл, не предупредив.       — Меня нашли, Джим. Я еле ноги унёс от людей Ма Тохва.       — Хёк, ты в порядке? — голос Джимина хоть и хриплый, но выдаёт его обеспокоенность.       — Да, приеду, всё расскажу.       — Давай, жду.       В автобусе тепло и клонит в сон, и на Сухёка накатывает дежавю: он снова едет к Джимину и снова вспоминает о ней. Теперь он знает её имя, но зачем оно ему? Почему он не может выбросить её из головы? У него столько проблем, а он грезит занятой девушкой, которая не просто в отношениях, а помолвлена, и судя по тому, что почти не отходила от своего жениха, счастлива.       «Надо решать что-то с долгом, а о ней забыть», — уговаривает себя Сухёк, заставляя мысли переключиться. Он уже думал о том, чтобы продать отцовскую мастерскую, но это крайний вариант. Соджун никогда не интересовался семейным делом, вот оно и пришло в упадок после смерти отца. А школьником Сухёк слишком много на себе тянул, чтобы ещё и за мастерской следить. Старший быстро распродал оставшиеся материалы, готовые изделия, забрав все деньги себе. Сухёк с трудом сумел остановить брата от продажи оборудования.       — Да зачем тебе эта рухлядь? — смеялся Соджун, когда младший встал в дверях мастерской, не пуская его внутрь.       — Я всё восстановлю. Не трогай, хён. Это память о папе, — протестовал Сухёк.       — Нам деньги нужны, разве не знаешь?       — Нам? — Сухёк стал тыкать брата в грудь пальцем. — Нам? Ты хоть вону дал матери? Я не говорю о себе. Маме дал? Когда ты уже начнёшь возвращать сыновний долг? Сколько ещё будешь только брать?       — Не твоего ума дело, мелочь паршивая, — сказал Соджун и ушёл, так и не добившись своего.       А теперь либо продавать мастерскую, либо… либо продавать мастерскую. Других вариантов Сухёк не видит. Соджун вряд ли сунется в этот бар снова, да и в любое другое место, где бывал раньше. Но сколько он собирается вот так бегать? Неужели действительно ждёт, что младший расплатится за него? Где теперь его искать? Как привлечь к ответственности?       На подходе к дому Джимина Сухёк замечает несколько человек, выглядящих слишком странно для этих мест, тем более, ночью. Приглядевшись, он узнал в одном из мужчин коллектора, который приходил к нему две недели назад. Нашли. Паника охватывает Сухёка, и он с трудом заставляет себя спрятаться за углом, быстро набирая сообщение Джимину:       «Они стоят у твоего подъезда. Что мне делать?»       «Не понял», — приходит ответ через пару минут нервного ожидания. А затем на экране долго высвечивается надпись «Джимин печатает…»       Наконец, вспыхивает сообщение: «Вижу мужиков. Их трое. Может, тебе пока в сауну пойти? Напишу, когда уйдут».       От холода и нервного перенапряжения, руки дрожат, пальцы еле попадают по буквам, но Сухёк всё же отвечает, что будет ждать сигнала. Оглядываясь, он спешит к ближайшей сауне. Купив абонемент до утра и переодевшись в раздевалке, первым делом мчится в парилку, чтобы отогреться, иначе и заболеть недолго от беготни на холоде без куртки. Едва не уснув и не получив тепловой удар, Сухёк выходит в общий зал, где люди всех возрастов наслаждаются отдыхом и общением. Он впервые именно в этой сауне, но, в принципе, они все одинаковые. Здесь висит телевизор, где как раз в этот момент показывают в новостях на бизнес-канале вечеринку, с которой Сухёк сбежал:       — Сегодня в центре внимания — один из самых молодых и перспективных бизнесменов Южной Кореи. Хван Тэян отпраздновал своё двадцатипятилетие в окружении влиятельных гостей. На мероприятии побывала и наша съёмочная группа. Праздник, о котором говорят все. На торжестве собрались представители бизнес-элиты не только Южной Кореи, но и Китая, США и Таиланда. Особое внимание привлекли кадры, где именинник появился в сопровождении своей невесты — Чон Джиан, дочери известного предпринимателя Чон Донджу. Пара выглядела безупречно, а их союз уже называют одним из самых перспективных в следующем году. Напомним, что совсем недавно Хван Тэян возглавил компанию «Хван Форевер», сменив на посту генерального директора своего отца, Хван Джисока. Бывший глава компании теперь занимается политикой и благотворительностью, став депутатом партии «Правых». Эксперты отмечают: молодой руководитель уже демонстрирует уверенный стиль управления, а от его деятельности ждут серьёзного вклада в развитие экономики страны. И, как говорят гости праздника, сегодня начался не только новый год в жизни бизнесмена, но и новая глава в истории двух влиятельных семей. Молодость, успех и новые горизонты. Таким был день рождения Хван Тэяна — человека, на которого смотрит вся деловая Корея.       Сухёк слушает с замиранием сердца, впитывая каждое слово и наблюдая за сменяющимися фотографиями и короткими видео с вечеринки.       — Какая красивая пара, — восклицает старушка справа. Она толкает Сухёка в плечо, привлекая его внимание: — Смотри, как они хорошо смотрятся вместе. А у тебя есть невеста, сынок?       — Нет, — по инерции отвечает он.       — Желаю тебе такую же красивую. Правда, этот Тэян симпатичнее тебя будет, но ты тоже ничего. Худой только слишком. Не кормят что ли? — даже не ожидая ответа, она подвигает к нему несколько тарелок: варёные яйца, кимчи, рис. — Ешь, — говорит и тут же начинает чистить яйцо, а затем, без скорлупы, отдаёт Сухёку.       Ему стыдно брать у старушки, но и обижать отказом не хочется. Она, вроде как, с душой к нему.       — Спасибо, госпожа, — Сухёк забирает двумя руками, как того требует этикет, а скользкое яйцо чуть не выскакивает из рук.       — Зови меня бабушка Сунджа. Ты мне внука моего напоминаешь…       Дальше Сухёк слушает вполуха о её внуке, который где-то далеко, о дочери, что совсем не приезжает, о старости, в которой некому помочь.       — Ты тоже, небось, только и делаешь, что жизнь прожигаешь, — констатирует она в конце. — Сейчас вся молодежь какая-то непутёвая пошла. Таких как вон тот из телевизора мало. Как там его имя-то было?       — Хван Тэян, бабушка, — подсказывает Сухёк на автомате, одновременно и жалея бабулю за её непростую одинокую жизнь, и желая избавиться от навязанной компании. Возражать ей всё равно бесполезно. Она нашла свободные уши и совсем не собиралась прекращать монолог, лишь изредка прерываемый короткими вставками Сухёка.       Вибрация его телефона отвлекает бабушку Сунджа от разговора, прерывая на полуслове. Сухёк еле сдерживает вдох облегчения, потому что на экране высвечивается имя Джимина.       — Простите, бабушка, мне надо ответить, — тихо говорит Сухёк, будто и правда сожалеет о прерванном разговоре.       — Ничего, сынок, я подожду.       Джимин говорит, что во дворе чисто, но не знает насколько безопасно возвращаться в его квартиру.       — Понимаю. Но мне нужно хотя бы вещи забрать, — говорит Сухёк, совсем не представляя, куда ему податься.       — Давай, я тебе сам всё принесу. Где ты?       — Да как же ты с температурой пойдешь?       — Есть другие варианты?       — До утра пробуду в сауне, а потом приду за сумкой, надеюсь, меня никто пасти не будет.       — Хорошо. Будь осторожен.       Кажется, Сухёк опять остался без крыши над головой. Тяжело вздыхая, он возвращается на место, где оставил добрую старушку, которая уже заснула.

***

Двумя часами ранее Банкетный зал ресторана

      Девушка в бирюзовом коктейльном платье весь вечер не сводит глаз с виновника торжества и не может найти повода подойти, потому что рядом с ним всегда его невеста, будто это уже их свадьба, а не его день рождения.       Она и раньше всегда старалась привлечь его внимание, быть интересной и полезной. Поддерживая разговор о ценах на акции и изменениях предложения на рынке, ловила каждое слово, невзначай касалась руки. Он всегда подбадривал её и восхищался тем, что несмотря на юный возраст, она может разбираться в тонкостях бизнеса, но всегда оставалась для него только младшей сестричкой. «Я давно не ребёнок, оппа, — думала она, обижаясь внутри, но снаружи всегда оставаясь приветливой. — Если бы ты хоть раз попытался увидеть во мне женщину». Объявление о его помолвке полгода назад для неё прозвучало как гром среди ясного неба. Почему Джиан, а не она? Что он нашёл в той, что витает в облаках, мечтая стать воспитателем, когда имеет возможность управлять всем?       И вот сейчас, заметив, что он оставил свою спутницу в одиночестве, и сама не отдает себе отчёта в том, что вместо того, чтобы пойти за ним, направляется следом за Джиан.       «А это что-то интересненькое, — довольно хмыкает она, делая несколько снимков неловкой встречи с официантом. — Не зря я за тобой пошла, онни. Даже в этом чутьё не подвело».