Compelling Thoughts

В отчаянные времена часто приходится прибегать к отчаянным мерам. Немногие с этим согласятся, особенно когда эти меры привели к сотрудничеству с оборотнями для уничтожения армии новорожденных вампиров, которую Виктория создавала недалеко от небольшого городка Форкс, штат Вашингтон. Карлайл вздохнул. На протяжении многих десятилетий жизни вампира он всегда ставил одно на первое место. Ему было все равно, завидуют ли люди его семье или сплетничают ли за их спинами. Нет, для Карлайла Каллена было важно защитить свою семью от людей и других сверхъестественных существ, о которых он им не сообщил. Однако за последние два года ему это не очень удавалось. К счастью или к несчастью, его семья не была непосредственной причиной этой проблемы. Все началось с того, что дочь Чарли Свона вернулась в Форкс. До этого момента их маленькая семья была крепкой и безопасной. Конечно, Эдвард не был так счастлив, как мог бы быть, поскольку за более чем сто лет он так и не нашел свою вторую половинку, но они жили мирно. Они жили вместе и вели нормальную, спокойную жизнь, несмотря на то, что были вампирами. Затем появилась Белла, и их маленький мир рухнул. Изабелла Свон была певицей Эдварда, единственным человеком, чья кровь призывала Эдварда и пробуждала в нем зверя, которого они так отчаянно пытались обуздать. Она была единственным, что разлучило их семью. Изначально Эдвард хотел убить её и выжать из неё все соки. Но затем, чудесным образом, за неделю он пришёл в себя и начал встречаться с той единственной женщиной, мысли которой он не мог понять. Её мысли были недоступны его таланту, и это только ещё больше притягивало к нему сына. Ему было трудно сдерживать свою жажду, но до сих пор ему удавалось держать её под контролем. И всё же Карлайл не одобрял этого. Джасперу и так было трудно сдерживать себя в присутствии людей. А присутствие Беллы в доме заставило его работать над этим ещё усерднее. Когда пролилась её кровь, он не смог побороть жажду крови, которая его поглотила. К тому же, его постоянно преследовала потребность анализировать её, как он это делал, будучи солдатом. Его сын признался, что почти не чувствует эмоций от Беллы. Было ли это связано с её способностью блокировать Эдварда, он не знал. Однако это было крайне тревожно, учитывая, что девушка не чувствовала ничего, кроме апатии. Он подтвердил, что она часто испытывала юношескую любовь к Эдварду и раздражение по отношению к Розали, но никаких сильных эмоций не было. По словам Джаспера, в Белле просто не существовало ни ярости, ни любви, и это его очень беспокоило. В отличие от своего партнера, Элис, казалось, была рада видеть Беллу в семье и радовалась появлению подруги. Было ли это для его дочери чем-то новым или нет, Карлайл не мог сказать. Она часто ходила по магазинам за покупками для своей подруги или вместе с ней. Элис была просто в восторге от того, что у нее появилась подруга вне семьи, от кого ей не нужно было прятаться. Эммету было совершенно всё равно. Он не любил Беллу, но и не испытывал к ней неприязни. Большую часть времени он проводил либо с Розали, либо играя с Джаспером. Казалось, Эммет был на стороне Джаспера. Он относился к ней с осторожностью, но не показывал этого. Всё было довольно просто: ему было всё равно, станет ли Белла частью их семьи или нет, лишь бы Эдвард был счастлив. Однако Розали была совсем другой. Его дочь презирала девушку-человека по причинам, которые даже Эдвард не мог понять. Роза просто отказывалась признавать бесчувственную девушку, и ничто, что бы ни говорили, не могло заставить её изменить своё мнение. Его дочь проводила большую часть времени со своим избранником и держалась от девушки как можно дальше. А еще была его любимая Эсме. Эсме была счастлива, пока счастливы были их дети. Если они были счастливы и если Карлайл был доволен, она принимала в их жизнь все, что угодно. Единственная проблема заключалась в том, что Розали была несчастлива… и Карлайл тоже. Белла была хорошей девушкой, однако Карлайл считал, что Эдварду не стоит влюбляться в свою певицу. Она не была его парой, и со временем (особенно если бы она обратилась) Эдвард бы это понял. Зов её крови исчез бы, и её способность блокировать мысли Эдварда тоже могла бы пропасть. Она стала бы для него просто ещё одним вампиром, и он больше не чувствовал бы необходимости быть рядом с ней. Белла стала бы незначительной и лишь обузой для их семьи. Вторая проблема также вызывала у них огромное беспокойство. Сама девушка была магнитом для неприятностей. Казалось, к ней притягивалось все сверхъестественное. Неважно, был ли это вампир или оборотень-волк. Их тянуло к ней, как мотылька к пламени. За последние два года на неё нападали несколько вампиров. И вампиры-изгои, и Волтурри. А ещё была целая армия, которая хотела заполучить её в отместку Джеймсу. Конечно, если добавить к этому волков в резервации, то это вряд ли можно назвать нормальным. Они просто были опасны для неё. Не потому, что могли причинить ей вред, а потому, что она могла притягивать нечто, что подвергало бы их опасности. Однако Карлайл ещё ничего не сказал. Девушка слишком глубоко погрузилась в их политику и ложь, чтобы просто бросить её, да и в сложившейся ситуации это обернулось бы катастрофой. Армия новорожденных нападёт, независимо от их присутствия, и всё ради Беллы. Вероятным результатом станет разрушение всего города. Форкс будет стёрт с лица земли. Карлайл вздохнул и опустил голову в руки. Ему нужно было принять решение. От этого зависела безопасность его семьи. Сейчас все ждали, что он предпримет. В конце концов, он был их отцом. Однако принятие этого решения могло разрушить его семью. Он не мог принять решение, которое устроило бы всех. И всё же он знал, что его решение повлияет на всё, что они будут делать впредь. В действительности у них было всего два варианта. Обратиться за помощью к оборотням или справиться со всем самостоятельно. Уходить больше не было возможности. Они пытались это сделать, но это лишь вынуждало Эдварда совершать поступки, нехарактерные для него и опасные. Таким образом, у него оставалось два варианта, и оба выглядели безрадостными. Карлайл снова вздохнул, когда в комнату вошел Джаспер. Джаспер был единственным в доме, кто мог высказать беспристрастное мнение по поводу этой катастрофы. «Карлайл, мы должны что-то с этим сделать. С новорожденной армией сложно справиться, не привлекая внимания людей. Весьма вероятно, что после этого нам придется переселиться, чтобы избежать подозрений. Я не хочу торопить тебя, но решение должно быть принято в ближайшее время». «Я знаю. Однако эти варианты вряд ли сыграют нам на руку», — признал Карлайл. Джаспер решил сесть перед своим отцом. Было очевидно, что это решение разрывало его на части. «Карлайл, ты самый сострадательный человек из всех, кого я знаю. Ты примешь решение, которое будет в наилучших интересах всех». Однако, когда он говорил, Джаспер почувствовал странное чувство со стороны своего отца, когда речь зашла о сострадании. Это было тревожно, потому что он никогда раньше не чувствовал ничего подобного от Карлайла. Это чувство можно было описать только как легкое сожаление, но это было недостаточно точно. Это было почти как смесь сожаления и неудачи. Как именно эти чувства были вызваны тем, о чем он говорил, Джаспер не знал. «Конечно, вы правы, мне в любом случае нужно принять решение». Карлайл, погрузившись в размышления, закрыл глаза. Самостоятельное решение проблемы, скорее всего, обернется катастрофой. Их семья была небольшой и могла справиться лишь с мелкими делами. Целая армия новорожденных вампиров была им совершенно не по силам. Поэтому им оставалось только обратиться за помощью. Оборотни были готовы на всё, чтобы соблюсти договор и не допустить проникновения неизвестных вампиров на их земли и охоты на них. Однако сама мысль о том, чтобы попросить помощи у стаи волков, не вызывала у Карлайла особого энтузиазма. Он никогда не смог бы доверить им жизни своей семьи. Но был один человек, которому он без колебаний доверил бы заботу о своей семье, ведь он сам делал это годами. Джаспер, погруженный в размышления, чувствовал эмоции своего отца. Это была смесь усталости и решимости. Но в конце его охватывало какое-то неприятное чувство, которое он не мог точно определить, как что-то иное, кроме неудачи. Он не собирался ничего об этом говорить, зная, что это вызовет дискомфорт у Карлайла. Он и так уже нервничал, просто думая о том, что его тревожило. «Пойдем, нам нужно созвать собрание с перебежчиками». Джаспер встал и последовал за своим отцом, понимая, что всё вот-вот изменится.

xxxxx

Линия Договора не вызывала у Карлайла особого интереса. Дело было не в том, что его волновало, отделяет ли она их от оборотней. С этим он был согласен. Вампиры и волки — очень территориальные существа, поэтому, так сказать, обозначение их территории имело смысл. Нет, больше всего его не устраивало то, что эта линия символизировала. Она отражала недоверие волков к ним. Конечно, недоверие к своим заклятым врагам вполне естественно, но в данном случае это было просто глупо. Когда вампир добровольно обращал в вампиров всех подряд, создавая небольшую армию, это было не самое подходящее время для недоверия к тем, кто мог ему помочь. Недоверие порождало ещё больше недоверия, и в этом случае это было правдой. Джаспер почувствовал их недоверие и сразу же решил, что они что-то скрывают. Это не произвело на него особого впечатления. Никто из клана Калленов теперь не хотел работать с волками, особенно Розали и Джаспер. Однако их положение было сложным, и они не могли точно захватить Викторию без их помощи из-за Договорной линии. Хотя он и пытался, никакие мольбы не заставили волков позволить им пересечь черту во время охоты на Викторию. Нет, они соблюдали договор с таким почтением, что он словно был священным писанием. Убить Викторию было бы сложнее уже по одной этой причине. Именно поэтому Карлайл решил привлечь к этой охоте еще одного человека, с которым он не разговаривал уже много лет. «Для этой встречи вам, возможно, будет полезнее предстать в человеческом обличье», — легкомысленно предложил Карлайл, когда волки собрались вместе. Он знал, что им не нравится находиться в человеческом обличье рядом с вампирами, но ему нужно было поговорить с Сэмом напрямую, а не через Эдварда, как они обычно делали. Это была не та тема, которую следовало обходить стороной. Сэм тихо зарычал, но почувствовал, что Карлайлу надоели эти игры. Это не будет обычная встреча, и, судя по появлению всего клана, включая Беллу, это тоже было им неизвестно. Что бы Карлайл ни скрывал, это был его собственный секрет, который он должен был рассказать сам. «Очень хорошо», — перевел Эдвард. Через несколько секунд волки подбежали к кустам и перевернултсь. Прикрыв наготу джинсами, они вернулись на собрание с высоко поднятыми головами. Это были довольно гордые создания. Карлайл невольно сравнивал их порой с чистящей перья кошкой, хотя никогда не позволял себе этого вслух. «Ситуация с Викторией выходит из-под контроля», — начал Карлайл. «Даже с помощью оборотней мы не можем быть уверены в победе в этой битве. Армия Виктории становится всё сильнее, и мы, похоже, не можем определить её местонахождение. И, кажется, мы не сможем одолеть новорожденного без подкрепления. Поэтому я считаю, что нам следует запросить дополнительную помощь». Последняя фраза вызвала рычание в стае. Им не нравилась идея появления новых вампиров в их районе, когда они не могли за ними следить и не хотели соблюдать установленный договор. Нет, они не допустят появления новых вампиров в своем районе. «Им не нравится идея появления новых вампиров в этом районе», — сказал Эдвард. «Спасибо, Эдвард, однако я хочу услышать это от них. Причина, по которой я предложил тебе сменить место, заключается в том, что нам нужно обсудить это и собрать все наши планы», — ответил Карлайл, обращаясь к стае. Они не могли себе этого позволить. Дни хождения вокруг да около закончились. Им нужна была надежная стратегия для победы, и если волки не будут сотрудничать, им придется изменить свои планы. «Увеличение числа вампиров здесь только нарушит естественный порядок вещей, даже если они будут питаться только такими животными, как вы», — заявил Сэм. Это было немного, но, по крайней мере, они с чего-то начали. Карлайл был рад, что Сэм вообще счел нужным ответить ему так нормально. Его слова не были вырваны из себя, как это часто делали другие волки. «С этим я согласен. Мы могли бы отправиться дальше, чтобы накормиться, если бы появилось больше вампиров, однако это только увеличило бы опасность для Форкса, поскольку мы не смогли бы вернуться в прошлое, чтобы оказать какую-либо помощь». Многие оборотни, приняв человеческий облик, зарычали, заставив клан Калленов напрячься. Им явно не нравилась идея появления новых вампиров в их районе. Однако им нужно было что-то предпринять, чтобы изменить ситуацию. Им нужна была помощь в борьбе с небольшой армией Виктории. Одной стаи оборотней и клана вампиров было недостаточно, чтобы одолеть их всех. «Нам не нужна дополнительная помощь. Мы прекрасно справимся сами», — упрямо заявил Джейкоб. Карлайл печально покачал головой. Джейкоб не проявлял особого сочувствия к их положению с тех пор, как Белла выбрала Эдварда, а не его. Он не винил мальчика. Белла была человеком, а Эдвард… Эдвард был не тем, с кем ей следовало быть. Отношения человека и вампира никогда не заканчивались хорошо ни для кого из участников. Однако им нужна была помощь. Она была им отчаянно нужна, и сегодня Карлайл собирался показать им, почему это так. «К сожалению, мы ничего не делаем, чтобы остановить их. Даже когда мы атакуем тех немногих, кого она сюда посылает, Виктория создает новых, чтобы заменить одного. Она продолжает наращивать свою армию, в то время как наша оборона остается прежней». Сэм перевел взгляд на остальных членов стаи, молча общаясь с ними. Эдвард смог бы все услышать, если бы попытался это сделать. Однако это было бы довольно невежливо, учитывая, что именно они и созвали собрание. Нет, Карлайл терпеливо ждал, пока стая примет решение по поводу его слов. — А как же мы с этим поступим? — спросил Сэм, хотя Джейкоб, казалось, смотрел куда-то вдаль. «Нам нужна дополнительная помощь. Нехватка людей, которые могли бы нам помочь, невелика, и это даже не главная наша проблема. Если Вольтурри узнают об этой армии новорожденных вампиров, они пришлют сюда вампиров, а они не питаются животными, как мы. Им также наплевать на ваши законы. Они просто придут, чтобы истребить новорожденных, и вернутся, не обращая на это никакого внимания», — проинструктировал Карлайл. Сэм кивнул, принимая это за правду. Они слышали о правящих вампирах из Италии. Говорили, что они безжалостны и мало заботятся о людях. Им нельзя было позволить сюда приехать. Власти зададут слишком много вопросов, если такое большое количество людей вдруг выберет это место в качестве пункта назначения. Хотя ему не нравилось то, что предлагал Карлайл, это было то, на чем нельзя было торговаться. Вместе они были сильны, а порознь — слабы. «Как я уже говорил, что вы предлагаете нам сделать?» Карлайл сдержался, чтобы не нахмуриться, но знал, что Джаспер почувствует те же эмоции, которые он испытывал раньше в своем кабинете. Он не мог сдержать своих эмоций, поэтому позволил им выплеснуться наружу, стараясь при этом сохранять как можно более бесстрастное выражение лица перед волками. «Я уже говорил, что нам нужна помощь в решении вопроса с Викторией. Однако вы не хотите, чтобы я связывался с другим ковеном вампиров-вегетарианцев. Это я понимаю», — начал Карлайл. «Тем не менее, я знаю человека, который сможет нам помочь. Он… мой друг, и он не вампир. Это должно облегчить нам поддержание связи, если ему разрешат пересечь линию договора». Нахмурившись, Сэм задумался, о ком именно говорил Карлайл. Конечно, этот человек мог знать нескольких еще живых людей, но это казалось неразумным, поскольку они не стали бы открыто рассказывать смертным, кто они такие. Это лишь укрепило убеждение, что этот человек на самом деле не человек. Если этот человек не человек и не вампир, то почему вампир обратился к нему за советом? Судя по виду остальных членов клана Калленов, они тоже ничего не знали. Кем бы ни был этот человек, Карлайл защищал его от всех, включая собственную семью. Сэм прищурился. «Карлайл, почему ты никому из нас никогда не рассказывал об этом человеке? Почему мы с ним не встречались?» — спросил Эдвард, читая мысли волков. Их собственный отец скрывал это от них. Все они были поражены. Им было трудно смириться с тем, что их отец скрывал от них информацию, ведь они все были так открыты и честны в отношении своей прошлой жизни. Когда-то Карлайл рассказывал им о своем прошлом, о том, как его обратили. Однако они никогда не предполагали, что Карлайл может скрывать от них вещи, которые должны были быть известны ради их же безопасности. У них было так много вопросов. Кто он? Где Карлайл познакомился с этим парнем? Кто он такой? И все же, по мнению Карлайла, Эдвард знал, что ответы на эти вопросы им не будут даны, пока он сам не будет к этому готов. «Я не хотел, чтобы вы с ним познакомились». Любой, кто слушал, автоматически предположил бы, что Карлайл защищает их. Однако тон говорил о том, что защита была не их, а того, кого Карлайл отказался назвать. Кем бы ни был этот человек, Карлайл защищал его яростнее, чем свой собственный клан. Это были последние слова, которые Карлайл произнес по этому поводу. Он не хотел давать им никакой дополнительной информации о себе. Нет, этого он точно не допустит. Ребенка нужно было защищать как можно дольше. «Сможет ли он нам помочь, если он не из вас?» — осторожно спросил Сэм. Он не хотел обидеть Карлайла, ведя себя так оборонительно. Если бы ему пришлось сравнить это с чем-то, Сэм бы почти поклялся, что это похоже на то, как мать защищает своего детеныша. Карлайл кивнул. «Он более чем способен позаботиться о себе, Сэм. Я бы не стал ему звонить, если бы думал, что подвергаю его или себя опасности». Эта фраза смутила всех собравшихся. Как можно было не подвергать его опасности, втягивая его в это дело? С новорожденной армией это, вероятно, было опаснее, чем смотреть в глотку голодного льва. О чем думал Карлайл, и насколько опасной должна была быть эта ситуация, чтобы он решил держать его подальше? "Почему?" — невольно спросил Джейкоб. В теплых глазах Карлайла появился стальной блеск. «Я не оставлю его. Я обещал, что он никогда не будет один». Джаспер и Эдвард вздрогнули, и они были не единственными. Все, у кого была пара или предназначенная ей судьба, вздрогнули. Эта речь была почти признанием в любви, и произносить её о другом человеке, да ещё и о мужчине, находясь рядом со своей второй половинкой, должно быть, было очень тяжело. Бедная Эсме была раздавлена ​​одной этой фразой, но в то же время в ней чувствовалась материнская забота, словно Карлайл просто защищал одного из своих детей. Сэм зарычал и заерзал. Не удовлетворившись увиденным, он, тем не менее, смирился. «Он говорит очень хорошо, но они встретятся с ним, прежде чем ему разрешат пересечь границу», — перевел Эдвард. Карлайл согласился. «Он встретится с вами, но я тоже буду там». Волки были недовольны и обеспокоены этим, однако смирились и убежали в ночь. Карлайл, зная, что у его семьи много вопросов, просто отправился домой. Он не хотел отвечать ни на один из них, зная, в какое положение тот его ставит. Однако, если он прибудет после звонка, им обоим придётся многое объяснять. «Карлайл, кто это?» — настойчиво спросила Элис, вбегая в дверь вслед за ним. Остальные последовали за ним, Эдвард и Белла замыкали колонну. Все собрались вокруг, терпеливо ожидая его ответа, полагая, что он не хотел, чтобы волки услышали. На самом деле, он не хотел, чтобы Белла раскрыла ему свои знания. Она еще не была частью их семьи, и если бы ее когда-нибудь обратили, он сильно сомневался, что позволил бы ей услышать об этом. «Я считаю, что Белле пора вернуться домой». Элис, Эдвард и Белла нахмурились. Карлайл обычно никогда бы так не отказал Белле. Было странно, что один человек смог так кардинально изменить этого человека. Однако Белла собралась с духом и шагнула вперед, чтобы заговорить. «Но Карлайл, ведь меня в конце концов все равно превратят…» «Это не ваше дело, мисс Свон, я прошу вас уйти», — резко сказал Карлайл, заставив всех резко отшатнуться. Карлайл был известен своей вежливостью и спокойствием. Однако этот человек заставил его занять оборонительную позицию. Вампир, находящийся в состоянии самозащиты, – неприятный человек. Он постоянно срывается и защищает противника до такой степени, что прячется от него во всем, что тот делает. Вполне вероятно, что у Карлайла было много информации об этом человеке, просто он не мог ее получить. Эдвард понимал, что давить на него не стоит, поэтому проводил Беллу до двери и к её грузовику. Там он подождал, пока она выедет с подъездной дорожки, прежде чем вернуться в дом. Закрыв дверь, Эдвард повернулся к Карлайлу. За всё время знакомства с этим человеком он ни разу не упоминал и не встречал никого, к кому бы, казалось, он был особенно привязан. Это лишь подтверждало, что этот человек не человек и не смертный, и Карлайл сделает всё, чтобы защитить его. «Вольтурри ничего не знают об этом человеке, не так ли?» — спросил Эдвард. «Нет, если бы это было так, ему бы не позволили жить нормальной жизнью, свободной жизнью». «Карлайл, кто этот человек?» — мягко спросила Эсме. Ответ их шокировал. «Человек, которому я когда-то сильно несправедливо причинил зло». Карлайл ушёл, невольно выплевывая из себя несколько мыслей. Эдвард мельком увидел что-то в сознании своего отца. -х- "Пожалуйста… почему…" — слабо прошептал голос в темноте. Его отец вошёл в подвал и спустился по деревянной лестнице, каждая ступенька которой скрипела под его тяжестью. Вдали эхом раздавались крики. Дым застилал воздух, и можно было почувствовать огонь в лице. Зелёные глаза смотрели из темноты, неестественно сверкая в тусклом свете. «Как вас зовут?» — спросил Карлайл. «Харли Джеймисон Поттер». -х- Эдвард всегда считал своего сэра, своего отца, идеальным человеком. Этот человек не мог совершить ничего плохого, ведь он, следуя законам Вольтурри, одновременно отвергал их убеждения. Но по мере того, как эта сцена постоянно прокручивалась в его голове, некоторые вещи начали бросаться ему в глаза. Карлайл не был вампиром. На самом деле он выглядел моложе, чем когда-либо прежде. Этому человеку, Харли, было едва за двадцать, и он был привязан к полу в подвале. Однако самым большим потрясением стала пентаграмма, нарисованная на полу под ребенком. Он не знал, что и думать, но всё это определённо не предвещало ничего хорошего для Карлайла. Карлайл, будучи человеком, многое пережил, его отец, как знал Эдвард, возглавлял многие из этих событий, но Карлайл иногда принимал в них участие, когда его заставляли. Карлайл не особенно гордился этим, что объясняло те эмоции, которые он испытывал в последнее время. И все же он все это время гадал: что же Карлайл сделал с бедным ребенком?