Дневник неизвестной

      Вы когда-нибудь задумывались о том, как это — умирать? Что последует за тем, как ваши глаза взглянут на мир в последний раз? За тем, как из ваших уст вырвется последний вздох? Когда жизнь покинет каждую клеточку вашего тела? Что после? Другой мир? Перерождение? Пустота? Что?       Я никогда всерьёз не задумывалась о смерти: даже когда она почти настигала меня, мне всякий раз чудом удавалось избежать неминуемой участи. А что теперь? Я смотрю вниз с Башни Астрономии. Если план провалится — я умру. Умру просто-напросто от удара о землю. Наутро кто-то обнаружит моё холодное тело, и вся школа сбредётся посмотреть на идиотку, которая покончила с собой, сбросившись с Башни Астрономии. Странно, но смерти я ни капельки не боюсь. Боюсь лишь потерять себя. Хотя теперь этот страх лишён смысла: на самом деле я давно уже себя потеряла, потеряла задолго до того, как ступила на винтовую лестницу, ведущую к самой высокой башне замка, ещё до того, как решилась на этот шаг. Потеряла уже тогда, когда представилась ею — девушкой, которой я никогда не была и которой мне никогда не стать.       Но всё же, что будет, если я погибну? Увижу ли я маму? Что станет с отцом, когда я не вернусь домой к ужину? Отец. А ведь он так и не узнает, что со мной произошло. Он будет искать, но вскоре меня сочтут пропавшей без вести и прекратят поиски. Бедный отец, он захиреет без меня, зачахнет от горя, но я ничего не могу поделать! Предстоящее неизбежно.       Подул ветер, развевая мои тёмные волосы, а ведь когда-то давно, когда я ещё принадлежала себе, они были светлыми-светлыми, как облака. По спине пробежали мурашки, и я отступила на шаг от края. Ещё рано. Нужно дождаться человека, ради которого я пошла на это, а не отказалась от всего ещё вначале. Я знаю, он вот-вот придёт, знаю, попросит остаться, но даже он не в силах меня удержать. Я приняла решение.       Послышались тихие шаги. Я знала, что это он, и крепче сжала в руке пузырёк с зельем. Дверь со скрипом отворилась. Зная, что прийти сюда больше некому, я всё же, развернувшись, наивно спросила:       — Фред, это ты?