За серой пеленой

— Прям так и сказал? Спасибо? Я не верю, — Джинни быстро мотает головой в разные стороны, будто я ей говорю какой-то бред.  Мы сидим с ней в ординаторской комнате и пьем кофе. У меня перерыв между приемами пациентов. А про затишье Джинни в приемном отделении не принято говорить вслух (даже мысленно).  Не кто не пророчил Уизли такого будущего, а она всех удивила, когда пошла со мной на курсы при больнице после школы. Джинни так загорелась идей целительства, пока мы были на последнем курсе Хогварста. Она листала мои учебники по медицине и колдомедицине. Задавала кучу вопросов про курсы. А ближе к весне окончательно решила податься в целительство, чем меня крайне удивила. Семья и друзья думали, что Джинни подастся в спорт, но ведьма выбрала иной путь. Все конечно ее поддержали, особенно Молли. Оказалось, что у младшей Уизли талант не только к квиддичу. Джинни блестяще закончила курсы, чем привлекла внимания заведующего приемного отделения, который разглядел в ней способность к экстренной медицине. Благодаря своему задору и способности быстро мыслить в экстремальных условиях, ведьма стала отличным целителем первой помощи.  — Насколько там все серьезно? — Джинни принимает свой профессиональный тон и наклоняется ко мне поближе.  — Органических нарушений я не обнаружила, — говорю я с задумчивым видом. — Но боль он испытывает на физическом уровне, которая купируется от приема анальгетиков. Я хочу попробовать магловские методы обследования. Но если честно… — я перехожу на шепот и наклоняюсь навстречу подруги. — Мне кажется, боль психосоматическая. Вероятнее всего, просто тревожное расстройство.  — Люди не умеют воспринимать подобные диагнозы, — утверждает она и я с ней полностью согласна.  Когда говоришь пациенту, что его боль - это лишь способ сказать организмом, что его нервная система не справляется. Они, как правило, не верят. «Вы что, я не психбольной!» — кричат они. И поэтому целители, включая меня, ищут органическую причину до последнего. Тем самым в последнее время популярны магловские методы обследования. И я хочу предложить Малфою поехать в медицинский центр на МРТ. Лишь полностью убедившись в его психосоматике, я оповещу его об этом.  — Удачи, детка, — Джинни звонко чмокает меня в щеку. — Она тебе понадобиться, как никогда, — хихикает эта предательница.  Как же она права. 

***

Я сижу за своим рабочим столом в ожидании Малфоя. Прием назначен на сегодня, и я ужасно волнуюсь. Ну, во-первых, по естественным причинам. Каждый раз в его присутствии мои поджилки трясутся. Я забываю весь свой лексикон и начинаю вести себя как идиотка. Все началось с этого проклятого пятого курса. Однажды, читая за столом в библиотеке Хогвартса, я почувствовала, как ко мне кто-то приближается. Подняв голову, я увидела перед своим столом Малфоя. Я даже не помню, что он у меня тогда спросил. Помню, что я впала в ступор. Так и просидев с открытым ртом и выпученными глазами, пока он не устал ждать от меня ответа и не ушел. Почему меня тогда замкнуло, я понятия не имею. Может потому, что не ожидала, что сам Драко Малфой, чистокровный волшебник, подойдет к такой как я, без злого умысла. Мой мозг так зацепился за этот факт, что стал концентрировать все внимание на белобрысом мальчишке. Мои глаза следили за ним по всему замку. Где бы я не оказалась, что бы не делала, я искала взглядом его. Зачем? Годрик его знает. Лично я привыкла считать, что мои мозги просто сломались. С этим проще смириться.  Когда на протяжении всего года зациклен на одном человеке, ты становишься им одержим. Его внешность приобретает привлекательный для тебя характер. Я стала замечать, какие у него красивые полные губы. Металлические глаза в обрамлении русых ресниц делали его взгляд гипнотическим. А темные брови на фоне белоснежных волос лишь усиливали эффект привлекательности. Не выдержав давления своего разума, я все рассказала Джинни. Спасибо ей, что она все поняла и держала в строжайшем секрете.  Я сходила с ума.  На шестом курсе я очень строго держала себя под контролем. Не дай Мерлин, кто-то бы узнал о моем увлечении Малфоем. Меня бы, как минимум, не поняли. Под всем гнетом событий я стала замечать, что он плохо выглядит. Ко всей влюбленности добавилось чувство жалости, что утроила эффект моей одержимости этим волшебником. Лишь однажды я не выдержала и спросила у Гарри, не заметил ли он, что Драко плохо выглядит. Так и вырвалось: Драко! То, какими глазами на меня посмотрел мой друг, раз и навсегда отбило у меня потребность с кем-либо делиться своей сокровенной тайной. Я разрешала себе мысли о нем лишь под покровом ночи и балдахина своей кровати. Представляла его губы и руки. Умирала от желания. А утром глушила свои чувства подушкой и шла на учебу.  Когда началась война и мы отправились на поиски крестражей, моя одержимость зарыла голову в песок. И слава Мерлину. Необходимость поиска выживания затмило мои подростковые метания. И я сосредоточилась на важном. Потом были отношения с Роном и вытекающие из них проблемы. Только на мгновение перед сном я позволяла одну маленькую мимолетную мысль о серых глазах и сразу же гнала ее от себя.  И тут моя страсть меня нашла и придавила бетонной плитой.  Спасибо, Малфой!  Я не могу ему не помочь. Это не в моих силах. Уже зная наперед, что я разобьюсь в лепешку, но исцелю его.  И тут проблема номер два.  Мне нужно сказать самому священному из двадцати восьми, что его ждёт прием в магловском медицинском центре.  Годрик. Помоги мне! 

***

— Что прости? — Малфой сидит на кушетке для пациентов напротив меня и таращит глаза. — Извини меня, Грейнджер, я тебя сейчас оскорблю. Ты сдурела нахрен? — орет он. — Какой центр? Я как по твоему туда пойду? На меня все будут смотреть как на пришельца.  Драко начинает панически вращать глазными яблоками, видимо, в поисках решения ситуации. Я понимаю, что он просто испугался.  — Я не могу, Грейнджер. Я туда не пойду. Мы в больнице или где? Делайте все, что нужно. Здесь. — он встает с кушетки и начинает метаться перед моими глазами слево направо. — Ты слышишь меня? — гаркает он.  Я подпрыгиваю на стуле от его резкости.  — Драко, успокойся, — прошу я его самым спокойным тоном. — Прошу, присядь. И мы все обсудим.  Глубоко выдохнув, он садится обратно.  — Давай я просто схожу с тобой, — предлагаю я.  Он снова вытаращивает на меня свои серые глаза, и я быстро прячу взгляд за документами. Сказала же, в лепешку разобьюсь. Но уже не уверена, не выглядит ли это подозрительно?  — Правда? — удивляется Малфой и немного приходит в себя после паники.  Я киваю, как болванчик и чувствую прилив жара к щекам.  Господи и Мерлин! Помогите мне.   Ну зачем я предложила? Мне ужасно хочется вылететь из кабинета, как пуля.  — Я в таком отчаянии, Грейнджер, — признается Драко тихим голосом. — Что согласен на любую помощь.  — Итак, Малфой. Завтра мы идем на МРТ! 

***

— Грейнджер, мне пиздец как страшно. Пойдем домой.  Мы сидим в приемной диагностического отделения Лондонской клиники. Драко своей паникой начинает меня раздражать. В течение всех тридцати минут, что мы добирались до клиники, от ближайшей точки аппарации и до момента ожидания приема, Драко выводит меня своим нытьем. И простит меня Святой Мунго, но…  — Прекрати, Малфой! — шиплю я на него и сильно трескаю его по плечу рукой. — Хватит ныть! Возьми себя в руки, — еще один удар. — Ты мужчина, в конце концов, — и еще один, заключительный.  Почему Малфоя это забавляет? Змееныш начинает хихикать.  — Ты такая забавная, Грейнджер. Когда злишься, — тихо говорит он и смотрит мне в глаза.  Черт… — А ты… — ну вот мой мозг снова сломан. Ты… — мои щеки горят ярким пламенем. — Достал меня Малфой!  — Это я понял, — продолжает он. — Просто ты такая красивая. В гневе, — Малфой продолжает издеваться, бессовестно флиртуя со мной.  — Заткнись! — я снова шлепаю его ладошкой по плечу.  — Прости, Грейнджер. Ты так забавно реагируешь. Я не сдержался, — хихикает этот придурок. — Помогает отвлечься.  Я сама виновата, что решила ему помочь.  — Драко Малфой, — зовет медсестра. — Проходите.  Малфой принимается бледнеть на глазах, чем напоминает пациентов родителей. Большинство до ужаса боится стоматологов.  — Простите, мэм, — обращаюсь я к медику. — Могу ли я пройти со своим мужем?  Что черт возьми, ты несешь? Я принимаюсь поджаривать пространство вокруг меня жаром своим щек. Ну почему я такая идиотка? Могла бы придумать, что он мой брат, сват, да кто угодно!  — Конечно, миссис Малфой. Проходите, — медсестра машет рукой в сторону операторской комнаты.  Я оборачиваюсь на Малфоя, который из испуганного превращается в жутко довольного.  Кретин…