За серой пеленой

Это мой самый унизительный день. Меня буквально лишили моего аристократического достоинства. Медсестра-магла завела меня в комнатушку размером с кладовку для метел и велела раздеваться. Я немного растерялся, но предположил, что это нужно для осмотра. Но когда мне в руки сунули клочок ткани в мелкий цветочек с завязками на спине и сказали надевать на себя, я, мягко говоря, удивился. Нацепив на себя эту наволочку, я с ужасом осознал, что данное мне одеяние совершено не прикрывает мой срам.  А там Грейнджер.  Она увидит наследника великого рода волшебников. В бабушкиной простыне, в прорезях которой видны мои трусы.  Хоть трусы оставить разрешили.  Я ковыляю к огромному непонятному механизму, который похож на большую пластиковую трубу. Нелепо переступаю мелкими шажками, придерживая зазор на платье между завязками. Бросаю взгляд в прямоугольное окно, за которым Грейнджер, кажется, сейчас лопнет от натуги, сдерживая дикий ржач.  Ага, Грейнджер! Тебе конец!  — Мистер Малфой, ложитесь на стол. Головой к аппарату.  Я жутко пугаюсь этой штуковины. Выглядит она зловеще. Ощущение, что она меня расщепит на атомы, и я пылью останусь в ней навсегда. Снова оборачиваюсь на Грейнджер, которая кивает мне в поддержке.  Раз такая умная! Сама ложись!  Я стараюсь взять себя в руки и глубоко вдыхаю. Кое-как в своем наряде укладываюсь на стол. Спустя миг ощущаю, что я начинаю двигаться по направлению к трубе.  Вдох-выдох.  В комнате гасят свет, и я остаюсь один на один со своим страхом. Штуковина начинает издавать странные звуки, похожие на стук, которые до чертиков меня пугают. Мне сказали лежать ровно и не шевелиться. Слышу тихие шаги приближающейся паники.  Ну, замечательно… Грудь сжалась. Дыхание становится все более частым и поверхностным. Сердце колотится в висках, и кажется, что стены аппарата сдавливают меня со всех сторон. Воздух спертый и тяжелый. Как будто я вдыхаю только свой собственный углекислый газ. Рукой, лежавшей на груди, ощущается бешеный ритм сердца. Мне хочется позвать на помощь, но я смог лишь открыть рот и издать хрип.  Внезапно машина начинает издавать страшные, жуткие звуки. Мне кажется, именно так звучит ад. Глухой металлический вой.  Вот она, моя кара за маглоненавистничество.  Сознание решило, что мне недостаточно страданий, и стало подкидывать мне самые страшные воспоминания. Вот я стою на Астрономической башне, направляя палочку в лицо старого волшебника, который, несмотря на угрозу, предлагает мне помощь. Моя рука, удерживающая его на прицеле, трясется, а глаза заволакивает пеленой от непролитых слез.  Волдеморт, шагающий босыми ногами по полу моего поместья, словно он здесь хозяин. Я кланяюсь Темному Лорду в страхе и не смею поднять на него глаз в собственном доме.  Тео, который заходится в истерике на моих руках от того, что боится остаться дома один. Ему приснился в тот день кошмар, словно его отец выжил и вернулся в их дом. Именно после той истерики я подарил ему кота. Я надеялся, что новый друг поможет Тео обрести покой.  Воспоминания мелькают перед моими глазами. И я чувствую влагу на своих висках.  Вдруг ощущаю движение под собой. Меня вытягивает обратно. Я замер и не могу пошевелиться. Страх сковал мое тело.  — Драко! — врывается в мое сознание голос. — О боже!  Грейнджер крепко обхватывает меня своими тонкими руками и тянет на себя. Я присаживаюсь на стол, и комната принимается кружить вокруг меня. Меня как будто напоили виски. Дезориентация и головокружение разламывают мою черепную коробку. Чувствую, как ко мне подкрадывается приступ головной боли.  — Ты как? — она обеспокоено осматривает мое лицо. — Потерпи немного. Выйдем из клиники, дам тебе зелье, — шепчет Гермиона и оглядывается в сторону операторской комнаты.  В ответ я могу только моргать глазами.  — Миссис Малфой нужна помощь? Позвать врача? — интересуется медсестра.  — Нет, нет, — торопливо отвечает Грейнджер. — Просто у мужа клаустрофобия. Сейчас все будет в порядке.  Давлю в себе импульсивное желание на нее наорать. Мне безумно хочется послать ее подальше. Сказать, что она во всем виновата. Она заставила меня прийти сюда, потому что эта всезнающая всезнайка не в состоянии поставить мне диагноз.  Грейнджер еще несколько минут переговаривается с медперсоналом, пока я прихожу в себя. Головная боль начинает отбивать пульс в ушах. Отвратительное ощущение. Я ужасно хочу домой. 

***

Я так не сказал, Грейнджер, и слова. Пока она поила меня зельем и провожала домой. Обида не покидала меня, хотя я прекрасно понимал, что Гермиона не желает мне зла и хочет помочь. Я гнал от себя мысли, что ведьма просто мстит мне за издевательства в школе.  — Здравствуй, дорогой! Как прошло? — мама встречает меня на пороге дома с взволнованным видом.  — Все хорошо. Не волнуйся, — успокаиваю я мать.  Мне нужно быстро привести себя в порядок и вернуться в Министерство. Тео обещал прикрыть меня на работе.  — Драко! — зовет мать. — Там Теодор, в гостиной.  Не понял… По ее обеспокоенному лицу понимаю, что что-то не так. И я догадываюсь, в чем может быть дело. Почему Тео в разгар рабочего дня находится в моей гостиной.  Метлой врываюсь в комнату и вижу спящего Нотта. Он развалился на своей излюбленной кушетке лицом вниз.  — Тео, блять! — ору я. — Какого Салазара ты тут, а не на работе?  В ответ получаю лишь невнятное мычание.  — Он просто пришел и упал, — объясняет Нарцисса. — Я не знала, что делать. Ждала тебя.  Я присаживаюсь на корточки перед кушеткой и тормошу Тео за плечо.  — Тео, вставай! У нас рабочий день в самом разгаре.  — Драко, отстань, — мямлит он. — Не видишь, мне плохо.  Как я устал. Он же обещал держать себя в руках. Этот день не может быть еще хуже. Хочу выплеснуть всю накопленную злость на друга.  — Ты же обещал не пить на работе! — отчитываю я его. — Ты обещал, блять Тео! — кричу я.  — Я не пил! — говорит он тихим голосом. — В этом и проблема. Я пытаюсь бросить. Не пью уже два дня. И мне пиздец как плохо. — Тео переворачивает на бок и корчит в мучении лицо. — Мне срочно нужен тазик! — просит он и сдерживает рвотный позыв.  Я быстро трансфигурирую вазу, которую схватил с журнального столика, в ведро, и передаю ему.  Тео рвет с характерными звуками внутрь емкости.  Нарцисса начинает суетиться вокруг Тео. Она призывает полотенце, смачивает его водой прямо из палочки и принимается обтирать ему лицо.  — Нечего, дорогой, — успокаивает она моего друга. — Сейчас полегчает.  Нотта начинает трясти, как во время озноба. Зубы клацают друг о друга. Лицо бледно-желтого цвета. Он становится похож на инфернала. Спустя пару минут Тео снова выворачивает наизнанку.  — Что же делать? — мама не на шутку пугается и продолжает обтирать Тео лицо и шею. — Ему нужен целитель.  Я вздыхаю и вызываю Патронуса. Белый хорек материализуется из дымки и начинает кружить вокруг меня.  — Передай сообщение Гермионе Грейнджер, — командую я хорьку. — Грейнджер, нам срочно нужна твоя помощь. Ты можешь переместиться камином в поместье Малфоев.  Хорек делает еще один почетный круг вокруг меня и убегает в окно.  — О, Мерлин! Драко! — возглас матери разносится по комнате.  Я оборачиваюсь и вижу, как Тео корчится в конвульсиях. Он свалился с кушетки и выгнулся дугой на полу. Челюсти крепко сжаты. Глаза закатились. Мышцы конечностей сокращаются в судорогах.  Твою мать!  Я подлетаю к нему и придерживаю голову, чтобы он ее не повредил.  Блять, только не Тео! Пожалуйста!  Теряюсь и не понимаю, как помочь своему другу. Слезы наворачиваются на глаза, и я пытаюсь их сморгнуть. Вижу, как мама убегает к стеллажу, в котором хранится небольшой запас зелий, и в панике начинает перебирать склянки. Некоторые из флаконов не выдерживают ее напора. Они падают на пол и разбиваются. Я могу думать лишь о том, что должен был помочь Тео раньше. Тяжелое чувство вины виснет на моей шее. Я не помог ему. Я виноват.  — В сторону! — в гостиную врывается Грейнджер и бросается к нам.  Гермиона раскрывает свой саквояж и принимается исполнять странные для меня манипуляции. Она достает маленький стеклянный флакончик. Надламывает его кончик и набирает из него жидкость в пластиковую колбу с иглой на конце.  Что она делает? Где зелья?  — Держи его руку! Крепко! — командует ведьма, пристраиваясь с боку от Тео.  Грейнджер накладывает жгут на плечо Нотта и принимается рыскать в поисках подходящей вены.  От шока я не способен вымолвить и слова. И просто выполняю то, что прикажут.  — Держи, Драко! — рявкает она на меня, и я вцепляюсь что есть силы в его руку.  Целительница протыкает иглой вену Тео. Я вижу, как в колбочке проступает алая кровь, и еле сдерживаю рвотный позыв. Она вводит жидкость с помощью поршня внутрь его организма. Спустя несколько мгновений тело Тео обмякает.  — Нельзя зелья, — принимается объяснять Грейнджер. — Челюсти сжаты во время приступа.  — Что это такое? — растерянно спрашиваю я.  Гермиона левитирует Нотта обратно на кушетку. Мама принимается укладывать Тео поудобней.  — Приступ клонико-тонических судорог, очевидно, — заумно объясняет она. — Он злоупотребляет алкоголем?  Как она узнала? Неужели настолько все очевидно? Алкоголизм Тео, конечно, не секрет, но об этом знали только близкие.  — Как ты узнала? — спрашиваю я.  — Просто самая вероятная причина в его возрасте, — она беспечно пожимает плечами. — И я так понимаю, он решил бросить пить. Вот и результат. В течение которого времени он выпивал? Дни? Недели?  — Месяцы, Грейнджер, — новая волна разочарования в самом себе давит на меня.  Гермиона стоит, выпучив на меня свои большие глаза.  — Ему нужна специализированная помощь, — заключает ведьма. — Алкогольная эпилепсия - это серьезно.  Вот до чего я дотянул. Хотел дать другу время прийти в себя. Но мне было легче закрывать глаза на проблему.  — Это обратимо? — интересуюсь я, мысленно умоляя о положительном ответе.  — Если заняться лечением сейчас, то вполне, — обнадеживает меня Грейнджер. — У нас при больнице есть специалист, который занимается подобными проблемами. Если хочешь, могу договориться о приеме. — Грейнджер смотрит на Тео жалостливым взглядом.  — Да, конечно! Спасибо, Грейнджер, — я искренне благодарю эту ведьму, которая снова пришла мне на помощь.  — Спасибо, мисс Грейнджер, — говорит мать с мягкой улыбкой. — Вы так нам помогли и не только сегодня.  — Что вы, миссис Малфой, — отмахивается от ее благодарностей Гермиона. — Это мой долг.  — И все же, — не успокаивается Нарцисса. — Если бы не вы, не знаю, что бы мы с Драко делали. — мама смахивает слезинку с уголка глаза.  Тео для мамы как второй ребенок. И Нотт всегда относился к моей матери как к родной. Поэтому могу смело сказать, что мы семья.  Теодор практически рос в нашем поместье после смерти матери. Аманда умерла, когда Тео был один годик. Кларус, отец Тео, спихнул хлопоты о ребенке на домовых эльфов, игнорируя свои собственные родительские обязанности. Нарцисса под любым предлогом просила Кларуса привести дитя в поместье Малфоев. Люциус был не против подобной инициативы, все-таки у моего отца есть сердце в груди. Видя, как малыш заброшен своим же собственным родителем, отец не смог закрыть на это глаза. «Отцовские» инстинкты проснулись в Кларусе, когда Теодор достиг семилетнего возраста. Ребенок получал травмы от рук собственного отца по поводу и без. «Это процесс воспитания, Нарцисса», — говорил он, когда мать замечала синяки по телу ребенка. Поэтому, когда отец Тео умер от поцелуя дементора, Нотт не проронил ни слезинки.  Так и росли мы с Тео, словно братья. Я всегда считал себя старшим братом. Заботился о нем. Защищал.  — Мне пора возвращаться на работу, — Гермиона принимается собирать содержимое саквояжа обратно. — Как будут новости, я свяжусь с тобой, Драко.  Я киваю и принимаю из рук ведьмы тяжелую ношу. Помогаю ей переступить через решетку камина, придерживая ее за руку.  Я не понимаю, чем заслужил благоволение этой женщины. Она должна была выставить меня за дверь своего кабинета, как только увидела. Она должна была влепить мне еще одну пощечину. Должна была проклясть самый мерзким заклятием. Но Гермиона не перестает меня удивлять. Я испытываю к ней безмерные чувства благодарности и уважения. Но зудящие вопросы в голове не дают мне покоя.  — До скорого, Грейнджер, — прощаюсь я и смотрю ведьме прямо в карие глаза.  Спустя мгновение она исчезает в языках зеленого пламени.