Рубиновая плоть

✩✩✩

Тёплый, тускловатый свет лениво растекался по помещению, отражаясь в гранях бокалов и бутылок дорогого алкоголя, содержимое которых отливало бархатным золотом. Проведённые часы в клубе суперов уже начинали давать о себе знать — воздух казался тяжелее, музыка перестала перебивать чужие стоны, а бесконечная болтовня Хьюи и Француза в скрытном наушнике превратилась в бессмысленный фоновый шум. За это время настолько привычным стало мелькание обнажённых тел, что каждый человек, сохранивший на себе хотя бы подобие приличной одежды, невольно притягивал взгляд. Женщины, проходившие мимо, утопали в экстазе, поразительно непритворно наслаждаясь наиглупейшими шутками мужчин, которые только и думали о изощренных методах применения своих суперспособностях на них. Сам клуб напоминал огромный живой организм, пульсирующий грязью, потом и пороками. И где-то посреди всего этого безобразия Ирэн уже начинала забывать, сколько раз за сегодняшний вечер ей приходилось наполнять чужие бокалы, почти ли не задыхаться из-за тугой шнуровки корсета и делать вид, будто ей самой здесь место. А разве не так? Ей легко удалось притвориться барменшей, но вовсе не благодаря навыкам, ими она едва ли обладала, а наличием сыворотки в крови — ведь вряд ли бы обычного человека пустили в подобное место для «избранных»? Неожиданно брызги от неправильно взбиваемого коктейля легли на кожу россыпью бусин, заставляя девушку недовольно выругаться про себя. — Бармен из тебя херовый. — раздался грубый голос Мартина, плещущий привычной насмешкой. Ирэн повернула голову в сторону камеры прямо над барной стойкой, корча сердитое лицо. — Зная, что я просто грею свою задницу в фургоне, так бы не разговаривала. — проговорила она, мягкая улыбка растеклась на её лице, когда послышался ответный смех мужчины. Пальцы лениво скользнули по прохладному стеклу очередного бокала, вливая своеобразный коктейль и, со слегка виноватым лицом от его неидеальности, девушка уложила у края листочек мяты, словно это как-то спасает картину. Она собиралась поставить стакан, как вытягивающаяся столь неприятным образом рука Иезекииля, движущаяся к мужчине за барной стойкой недалеко, перегородила путь. Ирэн вздёрнула бровь, едва скрывая своего отвращения, легонько ставя бокал у края, стараясь не касаться чужой руки. — Эй, та красная pute! — воскликнул француз, заставляя скорчиться от неожиданной громкости его вопля. Девица нахмуренно подняла глаза, пытаясь выцепить хоть что-то напоминающее Багровую Графиню сквозь без конца трахающихся пар и бухающих ублюдков. Она показалась у самого входа в самый нужный момент, а вместе с ней и, возможно, личный охранник, оставшийся наблюдать на расстоянии. Пылающе-красный костюм плотно облегал фигуру, а маска по-прежнему скрывала верхнюю часть лица, несмотря на место, где никто обычно не утруждал себя подобными условностями. Будто она отчаянно цеплялась за образ, который давно перестал принадлежать ей, лишь бы фанаты продолжали покупать её улыбку и платить за несколько минут внимания по ту сторону экрана. — Вижу, — почти не шевеля губами проговорила Ирэн, тут же поворачиваясь к полкам алкоголя, беря наилюбимейший женщиной малиновый бурбон. — действуйте. Уровень подготовки к миссии был серьёзнее некуда — и всё ради неизвестно существующей информации об оружии, убившем Солдатика. Ещё никогда девушке не приходилось так долго просиживать за компьютером в компании одних лишь шоколадок «Алмонд Джой», выискивая любую информацию о членах Расплаты. Шум и рябь старых пропагандистских роликов Воут настолько въелись в сетчатку глаза, что даже сейчас мир порой казался слегка расплывчатым. А бессмысленные текста песен самой Багровой Графини определённо оставили в ушах невидимые гематомы — эта бессонная ночь наверняка подарила Ирэн ещё несколько новых морщин. Настолько это было невыносимо. Но всё ради поставленной задачи — ради того, кто её поставил. — Мне, пожалуйста… — стоило обернуться, как Графиня уже облокотилась на барную стойку, с ухмылкой и лёгкой искрой в глазах глядя на бутыль в девичьих руках. — именно это! Указала она игриво пальцем, свежесделанный маникюр красного оттенка блеснул под тёплым светом ламп, привлекая девичье беглое внимание. Ирэн натянула улыбку, с лёгким стуком ставя бокал на стойку и, откупорив крышку бурбона, не спеша вылила содержимое, окрашивая глянцевые грани стенок лёгким тёмно-розовым. — Ирэн, — вдруг раздался знакомый металлический голос в наушнике, заставляя непроизвольно сглотнуть. — приготовь слабительное. По одному лишь тону девушка поняла — мужчина не спал ещё дольше неё. Она напрягалась, тут же ища взглядом его силуэт, но лишь наткнулась на идущую к ней Кимико. Девушка поджала губы, быстро кивая ей, готовясь подсыпать препарат в напиток супера. Быстрым движением пальцев закрыв крышку бутыля, Ирэн нащупала сквозь ткань кармана пакетик. В этот же миг мимо барной стойки прошла Кимико, совершенно случайно задев плечом Багровую Графиню. Та раздражённо качнулась в сторону и тут же обернулась. — Эй! Ты хоть смотришь, куда идёшь?! Возмущённый возглас почти утонул в музыке, но его оказалось достаточно. Ирэн тут же скользнула рукой в карман, лёгким движением фаланг раскрывая пластиковый пакетик. Щепоть порошка легла на подушечки пальцев, пока её взгляд быстро пробежался по сидящим за стойкой суперам. Один из них лениво целовал девушку, другой уже едва держался на ногах, а третьему, судя по всему, было куда интереснее собственное искаженное отражение в бокале, чем происходящее вокруг. Обмакнув пальцы в бурбон, девушка позволила порошку раствориться в тёмно-розовой жидкости и лишь после этого медленно подняла взгляд на всё ещё недовольно ворчащую Графиню, будто за последние несколько секунд не произошло ровным счётом ничего. — Умница. — сказал Бутчер ровным довольным тоном. Утяжки на корсете позади словно с особой жестокостью резко затянули, и Ирэн невольно задержала дыхание, всматриваясь вдаль, поверх плеча женщины, уже пьющей бурбон залпом. Уильям стоял в тени, не отрывая от неё своего типичного горделивого прищура. Одна рука покоилась в кармане чёрного плаща, пока другая лениво удерживала сигарету у губ. Она была зажата между двумя пальцами с той небрежной расслабленностью человека, который давно превратил курение в продолжение собственного тела. Мужчина медленно отвёл её в сторону с особым тягучим удовольствием, и вызволил густой клуб дыма наружу. Девичий глаз едва заметно дёрнулся. Почти неконтролируемая желчь предрассудка, выворачивающая суставы и заставляющая стискивать челюсти до иллюзорного скрипа, вновь накрыла её, стоило даже на таком расстоянии ощутить уже выученный запах никотина. Едва заметные древесные ноты и лёгкая цитрусовая терпкость под тяжёлым покрывалом горечи табака. И от этого становилось только хуже. Потому что человек, которого весь мир единогласно называл ублюдком, по всем законам мироздания должен был пахнуть выжженными углями, и жаром пустыни Сахары, чтобы соответствовать вызываемым им невыносимого раздражения. — Так-так, видимо твоя херь подействовала, Бутчер. — вывел из забвения голос Мартина. — По-страшному быстро. — проговорил Хьюи, наблюдая с ним через камеры как уходит Багровая Графиня. Её личный охранник резко зашевелился, направляясь прямо за ней, расталкивая людей на своём пути. Бутчер перевёл свой взгляд на Кимико, кивая в сторону лысого мужчины, без слов приказывая отвлечь его. Ждать самой от него распоряжение Ирэн не пришлось, она последовала за супером сама. Музыка стала постепенно утихать, стоило оказаться в санузле. Шаги отдавались от стен голым эхом, а болезненно белый свет едва ли не выгорал на серой радужке девичьих глаз, сужая зрачок до почти ощутимой боли. — Ирэн, мне присоединиться? — спросил француз. — Я быстрее управлюсь одна, — как можно тише ответила она. — если только на меня никто не блеванёт по-случайности. Медленно открыв дверь уборной с характерным скрипом, девушка шагнула внутрь — неприятный запах моментально ударил в нос, заставляя поморщиться. Здесь было почти неестественно тихо. Шум, ещё мгновение назад дрожавший в стенах клуба, теперь доносился лишь глухим далёким гулом. Даже собственное дыхание казалось слишком громким, а капли воды, лениво падавшие из неплотно закрытого крана, отбивали какой-то нервный, неправильный ритм. На одно короткое мгновение Ирэн показалось, будто она сама загнала себя в ловушку. Нехватка сна вновь дала о себе знать — тревожные мысли липкой паутиной потянулись по сознанию, одна за другой нашёптывая самое мерзкое. Кто-то всё знает. Их обвели вокруг пальца. Но как? Девушка медленно подошла к раковинам, упираясь ладонями в холодный край. В зеркале тут же отразилось собственное уставшее лицо, а за ним ряд закрытых кабинок. Она перевела взгляд ниже, внимательно вглядываясь в узкие щели под дверцами, ожидая увидеть хотя бы силуэт чужих ног. И когда глаза скользнули к последней из них, показалось очертание знакомых красных каблуков с вытянутым носиком. Ирэн слабо улыбнулась, смахивая с лица прядь своих угольных волос. Плавными шагами подойдя к кабинке, она не настойчиво ударила костяшками пальцев. — С-сейчас…! — женский голос исказился, прозвучав ниже обычного. Девушка насторожилась, брови медленно свелись к переносице. Она знала, что слабительное не из лёгких, но точно не до таких эффектов. Спустя мгновение за дверью уборной раздались крики, привлекая девичье внимание. Последовавшие за ними звуки битого стекла и глухих ударов неприятным спазмом прошлись по мышцам, побуждая двинуться к выходу. — Что у вас там происходит?! — нахмурившись, проговорила Ирэн, машинально касаясь пальцами наушника. Тишина — ни привычного голоса Марвина, ни торопливого бормотания Хьюи, и даже сухого замечания Бутчера. Только лёгкое потрескивание помех, заставляющее колючий холод впиться в позвоночник. Девушка уже собиралась вновь окликнуть команду, как позади раздался резкий щелчок замка. Дверь кабинки с грохотом распахнулась, она не успела даже обернуться как что-то тяжёлое со свистом рассекло воздух и в следующую секунду пластиковая крышка унитаза со всей силы впечаталась в скулу, заставляя мир на короткое время размыться. Тело качнулось, оседая одним коленом на холодную плитку — на лицо тут же легла тень отвращения от соприкосновения с паскудной сидушкой общественного унитаза. Мартина бы стошнило прямо на месте. Ирэн стремительно подняла полные злости глаза на нападающую, парируя от очередной надвигающейся атаки, крепко хватая крышку. И тогда вид Багровой Графини, когда-то сидящей за барной стойкой и не вызывающий никаких сомнений, заставил на секунду опешить. — Какого черта…? — сглотнув, спросила она, вглядываясь в теряющего свой облик оборотня. На лице девушки отразился ужас — бессонная ночь так легко потеряла весь свой смысл, разбиваясь об вид стоящего перед ней шейп-шифтера, что и достойным видом не назовёшь. Какие-то участки кожи стали неестественно свисать, словно плавясь, а красные волосы и вовсе лишались своего привычного оттенка, медленно теряя свою длину. Костюм Графини в некоторых местах постепенно стал натягиваться, чтобы в конечном итоге разорваться с характерным звуком, оставляя бесконечное количество дыр на ткани. — Ты тварь! — проговорил оборотень уже своим голосом. Он сломал белый пластик пополам, в мгновение целясь одним из достаточно острых кончиков в Ирэн. Она не медля встала на ноги, блокируя удар оставшимся в её руках куском сидушки, всё ещё корчась от неприязни. Грохоты и крики за дверью стали отчетливее, но, явно не скрывающий своих намерений прикончить Ирэн, блядский оборотень не давал ей и возможности побеспокоиться за своих друзей. — Графиня как-то просекла наш план и отправила свою сучку?! — нависая телом и давя всей силой на девушку, проговорил мужчина. Девичьи губы искривились от мерзкой близости его лица, вынуждая её как только можно вытянуть шею, почти опрокидывая голову. — Что ты несёшь?! — сквозь зажатые зубы прошипела Ирэн, чувствуя, как теряет равновесие, она резко повела крышкой, заставляя шейп-шифтера качнуться в сторону. — Это у кого тут ещё какие планы… Мужчина гневливо метнул сидушку подальше, выпрямляясь. — Вам уже вряд ли получится отмыть свою репутацию от того, что мы сделали! — он размял шею, с кривой ухмылкой глядя на девушку. — Точнее… что Багровая Графиня сделала! Ирэн повела голову в сторону, раздраженно вздыхая. Несколько долгих секунд она просто смотрела на него, пытаясь отыскать хоть крупицу смысла в услышанном. Нихуя. — То есть…? — вскинула она бровь, уже даже не пытаясь поразмыслить над всем происходящим. Неожиданно громкий грохот за дверью заставил дёрнуться, немного штукатурки осыпалось на плитку, и, решив воспользоваться моментом, оборотень рванул к девушке с гневным рыком. Грубо обхватив её одной рукой за талию, а другой под бедро, он попытался опрокинуть её назад. С девичьих губ сорвался резкий вздох, пока предплечье машинально легло поперёк его шеи со стороны лица, а стоило твёрдой поверхности исчезнуть из-под ног — вторая рука тут же схватилась за первую, намертво закрепляя удушающий захват. Так оба супера и замерли — повисшие в шатком равновесии, где одно лишнее движение могло стоить одной сломанного позвоночника, а другому сломанной шеей и невозможности вдохнуть. Ирэн хмыкнула, довольная улыбка прорезалась на лице — ненавистные часы тренировок с Мартином, а особенно с Бутчером, окупились в сотый раз. — Значит ты распутничаешь, портя репутацию Графине? Хоть бы подготовился получше. — почувствовав как оборотень воспротивился её словам резко дёрнувшись, она усилила удушье. — Что за глупый чокер? Чёрный пояс по горловому? — Да пошли вы обе! — прохрипел шейп-шифтер, собираясь наперекор ощутимой угрозе всё же опрокинуть девушку. Однако она успела нанести удар между его ног, на что он с силой оттолкнул её. Затылок мощно врезался в твёрдую плитку стены, пуская по ней трещины, выбивая с губ приглушенный болезненный вскрик. — Я заплатил ей деньги за обещанные услуги, ни чтобы она назвала меня потной мошонкой и отказалась делать, что я сказал! — сквозь боль в паху пробормотал оборотень, пытаясь выпрямиться. — Но ничего… сейчас я отыграюсь на тебе, а потом и до неё доберусь! Ирэн моргнула, даже уже не зная, убивать его или пожалеть. — Что ты потребовал, можно узнать? — её голос понизился почти до шепота. — Что захотел бы любой! Отыметь её в облике Солдатика! Блять. Весь сегодняшний день, каждая минута, проведённая в этом пропахшем потом и мочой клубе, всё раздражение и затёкшие от бесконечного стояния ноги оказались нужны лишь для того, чтобы в конечном итоге её застал врасплох озабоченный идиот. Даже обидно. Пока её друзья сражались с его громилой другом, пару мгновений назад внушающий вид нанятого охранника, она же выслушивала влажные фантазии, в которых ему отказали. — Тебе даже твоя любящая мать в таком бы отказала. — сказала Ирэн, пока в трещинах её тона заплескалась ненависть к потраченному времени. Оборотень хотел было сказать что-то, но внезапно прилетевшая с превосходством сидушка ему прямо в нос вырвала с его рта вовсе не заумную ответку, а отчаянный вопль. — Сука! — повалился он на пол, хватаясь за нос. Не медля, девица грубо толкнула его в бедро, вынуждая лечь на спину. Навалившись сверху, придавив коленями плечи, Ирэн взяла ту же крышку, с шиком замахиваясь. — Нет, прошу! — залитые кровью губы дрогнули в пощаде. — Я больше не… Пластмасса мощным ударом приземлилась прямо меж его губ, ломая пару зубов переднего ряда. Оглушительный крик оборотня резанул по слуху, чеканя от стен уборной. — Будешь. — процедила она сквозь сжатые зубы, слегка наседая, вдавливая край дальше в челюсть. С каждым новым треском костей глаза шейп-шифтера постепенно закатывались дальше, а сопротивление его тела становились слабее. Ирэн нашла себя глубоко внимающей виду почти рвущейся кожи у кончиков чужих губ, пока меж тканей мышц проползло знакомое, почти постыдное предвкушение тому расслаблению, которое последует, когда сломается нижняя челюсть оборотня. Незамеченная ранее дверь подсобки сбоку внезапно распахнулась, ударившись о стену с глухим металлическим хлопком. Сквозняк тут же ворвался внутрь, подхватывая девичьи волосы и резко хлестнув ими по шее, будто пытаясь вернуть её в реальность. В проёме мелькнула Старлайт — слишком яркая для этого грязного помещения, её свет на долю секунды ослепил, заставляя моргнуть дольше обычного. За её спиной что-то сорвано крикнул Хьюи, голос утонул в общем шуме, Ирэн не успела даже уловить смысл как из тени аварийного коридора уже выдвинулся знакомый силуэт. И в ту же секунду всё пошло слишком быстро. Дверь за её спиной буквально вырвало с петель — грохот разрезал пространство, заставляя стены дрогнуть. Девушка успела только развернуться, уловив облик приближающегося громилы и то, как его руки уже собирались выбросить вперёд разрушительную вибрацию. Но только искажённые волны вырвались, чужие руки резко сомкнулись на её талии, перехватывая движение на полуслове, а в следующее мгновение — без аккуратности, но с точной силой — Уильям рывком увёл её в сторону, буквально срывая с линии атаки и вжимая в соседнюю стену так, что воздух выбило из лёгких. — Нет! — истошно прокричал громила, реагируя слишком поздно. Сокрушительная вибрация встретилась с обездвиженным телом оборотня, в одну секунду вжимая его в стену и расплющивая, одновременно сдирая плитку со стены. Оставшиеся куски чужого тела разнеслись по всей уборной, окрашивая до жути белёсую плитку в животно красный. Пара капель крови осело на девичьем лице, заставляя зажмуриться в отвращении. Крепкая рука мужчины впилась мёртвой хваткой в шнуровку корсета, слегка оттягивая вверх, вынуждая незамедлительно встать на ноги. Девушка почувствовала, как ослабев, завязка поддалась — та, чью тугость обеспечил сам Бутчер этим утром, и теперь ткань позволила ей наконец-то сделать полноценный, почти жалобный вдох всей грудью. Ощутимая на самой коже дрожь в воздухе от выброса энергии отрезвляла — но не чужие глаза, пытающиеся так отчайно скрыть в своей тени обеспокоенность. — Ирэн, живёшь? — прозвучал грубый голос Билли у самого уха. Нет. Нихуя подобного.

✩✩✩

Колючий осенний ветер пробирался не только через одежду, но и через кожу — прорезая плоть, он обволакивал кости, вызывая внутреннюю дрожь. Но девушка даже и не думала закутаться сильнее в кожанку, продолжая игнорировать холод словно назло самой себе. Синяк на скуле жалобно пульсировал болью с каждой затяжкой сигареты, стоило губам сильнее сомкнуться вокруг фильтра, а мышцам щеки напряжённо потянуться, втягивая дым глубже в лёгкие. Будто в попытке вытеснить никотином дьявольские домыслы, отчаянно надеясь, что он окажется сильнее. Однако там, где боль становилась продолжением этих мыслей, Ирэн была бессильна. И ей будто нравилось это навязанное чувство собственной абсолютной немощности — но разве не она сама её себе навязала? Слишком живая для неё причина никогда напрямую и не требовала отрекаться от того, что было заложено в её венах, но всё-таки именно ею девушка и оправдывалась. С каждой новой смертью очередного супера, к которой она приложила руку, девичья уверенность в своих способностях вычленялась вновь и вновь — ненависть к ним в какой-то момент обернулась к ней своим сияющим остриём, сначала едва ли не деликатно касаясь плоти, но только чтобы после вонзиться до самого основания лезвия. Ирэн позволила кончику задеть ту часть себя, которая, вероятно, никогда и не желала быть подобной ни одному из них. Избранных носителей сыворотки. Тех, чьи литры крови проливал Уильям чуть ли не ежедневно, и вместе с которыми смывалась её непогрешимая мощь. И, казалось бы, именно Бутчер был тем, кто заточил остриё девичьей ярости к себе подобным. Каждый литр чужой крови будто нёс на себе отпечаток именно его ладоней, забирающей с собой ненавистное ему и оставляющее лишь эту грязную, но истинную человечность, которую он своими же руками распределял по телу Ирэн. Она бы соврала, заявив, что не сама возложила их на себя — но ведь и он мог отречься? Но, сука, не стал. Быстро выдохнув струю дыма, Ирэн остановилась, поднимая тяжелый взгляд на небольшую церковь, одиноко стоящую посреди улицы. Даже отсюда на её остроконечной крыше отчётливо виднелся крест — всё такой же гордый, устремлённый вверх, но уже давно лишившийся части левой перекладины. Надлом не казался свежим, напротив, время успело сделать его настолько привычным, что крест продолжал стоять так, словно неполноценность ничуть не мешала ему тянуться к небу. Высокие витражные окна уходили почти до самой крыши, тёмными силуэтами прорезая каменные стены. Днём цветные стёкла ещё цеплялись за солнечный свет, окрашивая старое дерево и холодный камень в десятки оттенков, но сейчас ночь безжалостно стёрла почти каждую краску. Лишь едва уловимые пятна цвета прятались в глубине стекла, слишком тусклые, чтобы бороться с темнотой. Поднявшись по истёртым временем ступеням, девушка в привычной манере положила ладонь на тяжёлую деревянную дверь и медленно толкнула её вперёд. Та, как и всегда, нехотя поддалась, встречая её долгим протяжным скрипом. За эти годы он въелся в память настолько глубоко, что однажды исчезни этот звук — церковь показалась бы Ирэн куда более пустой. И всё же ничего бы из этого не въелось в память своими когтями, если бы Грейс Меллори не посоветовала девице здесь работу. По правде, она бы никогда и не отправилась ни за какие деньги, которые тут и вовсе не платят, почти на окраину города ради одной несчастной церквушки. Как девочка, которой вдалбливали идею о собственной божественной избранности, ставшей ненавистной в каждой клеточке её тела, согласилась бы на подобное? Никак. Но там, где есть яд — есть и противоядие. Именно среди людей, отчаянно нуждающихся хоть в чём-то, кроме очередного чуда, Ирэн впервые начала замечать силу, которой никогда не было в голубой сыворотке. Не ту, что расщепляет кости и затвердевает кровь, а ту, что вынуждает человека подниматься снова, когда у него не осталось ничего, кроме самого себя. Именно эта тяга к человеческой уязвимости, в которой на самом деле так тщательно спрятана настоящая мощь, и вынуждает девушку приходить сюда — насколько бы сильно усталость не ныла в каждой конечности. Двери с медленным грохотом закрылись за спиной, темнота в помещении ощущалась почти телесно — липкая, плотно обтянувшая тело с первым шагом внутрь. Ирэн сделала долгую затяжку, словно в последний раз решив насладиться чем-то грешным в столь священном месте. Возникшая искра горящего табака слегка осветила девичий лик, отражаясь глянцем в дымчатых глазах. Она уверенно двинулась вперёд, зная каждую ступень, каждый скрип половиц под подошвой. Идя меж рядов скамей, Ирэн с нескрываемым наслаждением пустила дым с уголков губ, невольно приглядываясь к контуру массивного креста чуть дальше, чёрный силуэт которого вырисовывался в лунном свете, льющемся сквозь витраж позади него. Внезапный щелчок зажигалки заставил её замереть, скрип под собственной подошвой прозвучал до неприличия громко, резонируя по пустому залу. Приглядевшись к дальней скамье, Ирэн различила чужой силуэт — одинокое пламя свечи лениво дрогнуло, на миг выхватывая из темноты широкие плечи и знакомый оливковый оттенок кожи. На девичьих губах дрогнула ухмылка. — Не слишком ли это священное место для тебя? — спросила девица, уверенно направляясь к одинокому огоньку. — Не слишком ли богохульно для тебя здесь накуриваться? — лёгкая издёвка в его голоса эхом прокатилась под сводами церкви. Уильям медленно поднялся со скамьи, устало расправляя плечи. Слабая улыбка лишь на миг тронула уголок его губ — потерявший больше часов сна, чем сама Ирэн, он всё равно стоял здесь перед ней. — Не навязывай мне свои мечты, — её голос сам собой опустился почти до шёпота, стоило приблизиться, будто разговор между ними здесь слишком слышен Богом. — ты же знаешь, я не верую, чтобы беспокоиться по таким вещам. Бутчер тихо цокнул языком. Пламя тонкой восковой свечи в его ладони лениво качнулось, на мгновение исказив резкие черты лица. Ирэн поймала себя на странном страхе — что огонь погаснет раньше, чем она успеет разглядеть его лица. — Коне-е-чно, — протянул он с нарочитым пониманием. — и если бы тут была Грейс ты точно не стала бы судорожно прятать сигарету, правда ведь? Ирэн наигранно закатила глаза, позволяя искренней улыбке скользнуть тенью на губах. Однако колючая боль резко пронзила скулу, вынуждая моментально расслабить лицо. — Я не отдавал тебе поручения идти за тем придурком, но ты пошла. — мужчина поднял руку к её лицу, не касаясь синяка, но давая ощутить кожей тепло своих пальцев. — Как и всегда. Девичьи брови дрогнули в накатывающем раздражении, она с недовольным вздохом взяла свечу из его рук, направляясь к кануну. Позади раздался короткий смех Билли. — Я пытался докричаться до тебя в тот момент по связи, но и сейчас ты, блять, решила меня игнорировать? — проговорил он, и в трещинах его тона едва угадывалась какая-то почти нелепая обида. Ирэн ничего не ответила, лишь поднесла огонёк к первой незажженной свече. Фитиль тихо затрещал, вспыхивая мягким золотистым пламенем. Затем к остальным — огонь неспешно переползал от одной свечи к другой, пока свободной рукой девушка незаметно, но с силой, впечатывала сигарету в каменный край кануна. Табак жалобно хрустел под пальцами, горячий фильтр обжег подушечки, но она лишь сильнее вдавила его в холодную поверхность, будто пыталась стереть вместе с пеплом всю злобу, накопившуюся за сегодняшний день. Она слишком хорошо видела усталость, въевшуюся в Бутчера не хуже собственной. Покрасневшие от недосыпа глаза, осевшие ниже обычного плечи, голос, в котором хрипоты стало больше, чем сигаретного дыма. И всё же, видимо, Уильям решил, что это не повод отказаться от очередной нравоучительной беседы. Ирэн резко болезненно поджала губы — быть может, он решил, что она намеренно ушла с базы. Сбежала, лишь бы не столкнуться с ним лицом к лицу после произошедшего, как последняя трусиха, слишком хорошо осознающая собственный проёб. И вновь она поймала себя на том, что додумывает за него. Потому что, как и всегда, блядский Билли Бутчер не говорил прямо. Он прятал каждую настоящую мысль за издёвкой, за матом, за очередной сигаретой, заставляя окружающих самостоятельно разбирать то, что он так упорно отказывался произнести вслух. Впрочем… она ведь поступала ровно так же. — Ирэн. — раздался его голос почти над самым ухом. Девичьи пальцы дрогнули, едва не выпуская свечу, но чужая крепкая хватка не позволила. Ирэн раздражённо обернулась, встречаясь взглядом с утонувшими в темноте радужками мужчины, что ни на миг не сходили с её лица. Она хотела было выдернуть руку, но ладонь Бутчера почти полностью накрыла её собственную, не оставляя ни единого шанса разорвать этот навязанный контакт кожи к коже. Огонёк свечи беспокойно дрогнул между ними, заметавшись из стороны в сторону от слишком близкого дыхания. — Я всё равно справилась, не так ли? — она слегка сощурилась, почти нарочно сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Сарказм в её голосе царапал не хуже наждака. Бутчер медленно повёл головой. Челюсть едва заметно дёрнулась — в той самой привычной манере, которой он всегда удерживал рвущуюся наружу злость. — В следующий раз затяну твой корсет ещё туже, — произнёс он негромко, но серьёзно, девушка сглотнула, не отводя от него взгляда. — чтобы ты даже подумать не могла о том, чтобы пойти за подобным блядским отродьем. В то же мгновение сорвавшаяся капля воска обожгла девичью фалангу пальца. Быстрая, почти мимолётная боль заставила Ирэн громко шикнуть. Опустив взгляд, она проследила, как расплавленный воск медленно скатился ниже, окончательно застывая уже на тыльной стороне руки Уильяма. Они почти одновременно отвели глаза от свечи и подняли их друг на друга. Ирэн поджала губы. Поразительно. Именно она шикнула от мимолётного ожога, тогда как Уильям даже не дрогнул, позволив воску спокойно застыть на собственной коже. Будто чужая боль всегда заслуживала большего внимания, чем его собственная. Девушка поймала себя на том, что слишком пристально вглядывается в его глаза. И почему-то именно рядом с ним собственная кровь переставала ощущаться чем-то особенным. Голубая сыворотка, годами растекавшаяся по венам, словно теряла свой привычный вес, оставляя её пугающе обычной. Уязвимой не из-за отсутствия силы — а из-за человека, рядом с которым она впервые почти забывала, что вообще обладает ею. — Тогда… в следующий раз, я не попрошу у тебя такой услуги. — на выдохе проговорила она, стараясь лишний раз не вдыхать терпкий запах его парфюма. Бутчер самодовольно хмыкнул, слегка склонив голову набок, будто и впрямь пытался рассмотреть девушку с нового ракурса. — И кто же её тебе окажет? Ирэн замерла лишь на мгновение, едва заметно ухмыльнувшись. Не разрывая зрительного контакта, она медленно склонилась к свече. Любопытство, мерцающее рядом с отражением крошечного пламени в глазах Билли, задержалось в девичьем взгляде ещё на её вдохе. И тогда она тихо сдула свечу — оставляя между ними лишь привычный запах дыма.