Раны что не заживают

В комнате наступила мёртвая тишина. Сабито: Гию!!,- Сабито первым кинулся к Томиоке,прикрывая его он всеобщих взглядов,а следом за ним к Гию подскочила и Кочо. Шинобу: Томиока сан! ,- её профессиональный врачебный взгляд сразу зацепился на чёрной крови, что растекалась по светлому татами в поместье Убуяшики. Санеми: ЧТО ЭТО ЗА ДРЯНЬ?!! КОЧО, ОТОЙДИ ОТ НЕГО!! ЭТО ОПАСНО!,- заорал Шинадзугава так, что Токито который уже давно уснул вскочил с места, схватившись за эфес меча, однако Кочо не пошевелилась она заметила пятна глицинии, которую знала как никто другой.Шинобу лихорадочно прижала пальцы к шее Гию. Пульс был... странным. Слишком редким, слишком мощным, словно внутри него билось сердце древнего зверя. Шинобу: Санеми, назад! – крикнула она, когда Столп Ветра занес ногу для удара по «предателю». Санеми: Ты видела эту кровь, Кочо?!,- он кипел от ярости,- Она черная! И от него несет глицинией так, будто он сам - оживший ядовитый цветок! Сабито подхватил Гию на руки. Тот был ледяным. Сабито: Он умирает, вы не видите?!- голос Сабито дрогнул. Сабито: Мастер, умоляю, позвольте доставить его в лазарет! Ояката-сама медленно поднял руку, призывая к тишине. Его незрячие глаза были направлены в сторону Гию. Кагая: Кровь может менять цвет, Санеми, но сердце человека меняется труднее, – тихо произнес он,– Шинобу, Сабито, забирайте его. Остальные – останьтесь. Нам нужно продолжить обсуждение. В это время в подсознании Гию: Он стоял посреди бескрайнего поля ледяных цветов. Перед ним возвышалась фигура в черном кимоно. – Ты выглядишь жалко, мой маленький Нулевой, – раздался холодный, пробирающий до костей голос Мудзана. – Отравить себя ядом ради этих букашек? Не забудь... сегодня полночь. Если ты не придешь, я сам приду за тобой. И тогда твой «персиковый» друг станет моим ужином…… Поместье Бабочки встретило их стерильным запахом трав и напряженной тишиной. Сабито бережно опустил Гию на кушетку в отдельной палате, куда Шинобу запретила входить кому-либо ещё. Шинобу: Сабито-сан, выйдите, – коротко бросила Кочо, уже доставая из шкафа несколько ампул. Сабито: Я остаюсь, - отрезал он, сжимая рукоять меча. Ты видела его кровь. Ты не станешь... лечить его так, как лечишь обычных людей. Шинобу на мгновение замерла, её спина была напряжена. Шинобу: Именно поэтому вам лучше выйти. Я не собираюсь его убивать, пока не пойму, что за чертовщина происходит в его организме. Когда дверь за Сабито захлопнулась, Шинобу обернулась к Гию. Её лицо, обычно скрытое за вежливой улыбкой, теперь было холодным и сосредоточенным. Она не стала использовать обычный нашатырь. Она знала: если его кровь так реагирует на глицинию, ей нужен антидот, который она разрабатывала для экстренных случаев отравления самих охотников. Она ввела иглу в вену Гию. Его кожа была такой плотной, что металл едва не погнулся, что заставило Шинобу прищуриться. Шинобу: Ну же, Томиока-сан... Просыпайтесь. Нам предстоит очень долгий разговор….. Через пару минут веки Гию дрогнули. Он резко вдохнул, и из его горла вырвался не то хрип, не то рычание. Зрачки мгновенно сузились в вертикальные щелки, а ногти впились в матрас, разрывая ткань. — Г..нгх.. — прошипел Гию, хватаясь за голову. Звон в ушах не проходил, а вкус глицинии во рту стал просто невыносимым. Шинобу: О, вы вернулись к нам,– она стояла в паре шагов, держа в руке шприц, на всякий случай,– Не делайте резких движений. Ваша доза лекарства почти растворила ваши внутренности. Если бы вы были человеком, вы бы скончались ещё на пороге поместья. Гию замер. Он понял – маска сорвана. Он медленно поднял взгляд на Кочо. Его глаза всё ещё были демоническими, ярко-синими, с едва заметным свечением. Гию: Где... Сабито?,– его голос был надломленным. Шинобу: За дверью. Пытается сдерживать Шинадзугаву, который хочет разнести здесь всё, чтобы добраться до вашей шеи, – Шинобу подошла ближе, рассматривая его лицо. – Томиока-сан... или мне называть вас как-то иначе? Как вы вообще умудрялись скрывать это столько лет? Гию попытался сесть, но тело отозвалось жуткой болью. Гию: Я... я не ем людей, Кочо. Шинобу: Черная кровь и регенерация говорят об обратном, – она указала на пятно на его хаори, которое уже начало светлеть, пока ткани восстанавливались. Шинобу: Но меня больше пугает другое. Ты пьешь глицинию, чтобы убить свой голод? Ты хоть понимаешь, что ты медленно превращаешь свои органы в труху? Ещё пара таких «передозировок», и даже демоническая сила тебя не спасет…. В этот момент в дверь с грохотом ударили. Санеми: КОЧО! ОТКРЫВАЙ! Я ЗНАЮ, ЧТО ОН ПРОСНУЛСЯ! Я СЛЫШУ ЕГО ДЫХАНИЕ! – орал Шинадзугава из-за двери. Гию вздрогнул. Его крылья за спиной, всё ещё скрытые магией крови, непроизвольно дернулись, причиняя новую вспышку боли. Шинобу обернулась, сложив руки на груди. Её взгляд сканировал его, словно скальпель. Шинобу: Я изучила то, чем вы испачкали татами. Это не просто кровь. Это концентрат глицинии, смешанный с чем-то... крайне агрессивным. Обычный человек превратился бы в лужицу слизи от такой дозы. А вы сидите здесь, и ваши раны затягиваются прямо у меня на глазах,- Она сделала шаг вперед, и в её руке блеснул тонкий медицинский ланцет,- Отвечайте на вопросы, Томиока. Кто вы? Или, точнее, что вы такое? Как долго вы находитесь среди нас, будучи демоном? Как вы проходили отбор? Как стояли под солнцем?! Гию: Я... я Хашира воды…,-хрипло выдавил Гию, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова всё ещё кружилась от яда,- Я не ем людей, Кочо…. Шинобу: «Не ем людей»,- она горько усмехнулась, и в её глазах на миг вспыхнула ярость,- Вы понимаете, как это звучит из уст того, чья кровь чернее сажи? Вы обманывали нас годами. Вы стояли рядом с Мастером, будучи монстром. Она подошла вплотную, кончик ланцета остановился у самой шеи Гию, там, где пульсировала вена. Шинобу: Вы – шпион? Высшая Луна, которая решила поиграть в охотника? Скажите мне, почему от вас так несет глицинией? Пять таблеток... Вы пытались покончить с собой прямо на собрании или надеялись, что запах цветов скроет вашу вонь от Санеми? Гию замер. Он чувствовал холод стали у горла. Крылья за спиной, скрытые техникой крови, болезненно ныли, требуя свободы, но он заставлял их оставаться невидимыми. Гию: Глициния... подавляет голод, - прошептал он, закрыв глаза,- Если я не буду её пить... я стану тем, кого вы так ненавидите. Я не шпион. Я просто... хочу быть охотником…. Шинобу прищурилась. Она не видела в нем привычной демонической злобы, только бесконечную усталость. Но её разум отказывался верить. Шинобу: Если вы демон, значит, вы служите Мудзану. У вас нет выбора, это в вашей крови!- она чуть сильнее надавила на ланцет. - Почему он еще не отдал вам приказ убить нас всех? Или вы ждете подходящего момента? Что должно произойти сегодня ночью, Томиока? Почему вы так дрожали, когда думали, что никто не видит? В коридоре послышался грохот и крик Санеми: «ПРОЧЬ С ДОРОГИ, ПЕРСИКОВЫЙ! Я ВСКРОЮ ЭТУ ТВАРЬ И ПОСМОТРЮ, КАКОГО ЦВЕТА У НЕЁ ПОТРОХА!» Шинобу: У вас минута,- она посмотрела на дверь, а затем снова на Гию,- Говорите правду. Кто вас обратил и почему вы до сих пор не в цепях у своего хозяина? Гию молчал не зная как ей ответить и тут Шинадзугава ворвался в комнату... Продолжение следует….