Раны что не заживают

Шинобу: У вас минута,- она посмотрела на дверь, а затем снова на Гию,- Говорите правду. Кто вас обратил и почему вы до сих пор не в цепях у своего хозяина? Гию смотрел на неё и чувствовал как в горле встал ком он думал - “ что мне делать?? Мне рассказать правду?? Шинадзугава там за стеной! Что мне делать? Что мне делать? Думай! Думай!...” Шинобу: Томиока-сан! Гию аж вздрогнул Гию: К-Кочо я…,–он вздохнул ,поняв что выхода нет и придётся рассказать правду,– я.. я не человек. Я демон. Я высшая луна. Но я клянусь я на вашей стороне! Я не трогал людей уже лет 300 ! Прошу тебя,- он упал с кровати прямо на колени к ней,- прошу не говори никому!! Шинобу от таких лействи1 опешила и растерянно так сказала Шинобу: И..и.. с чего вы взяли что я вам поверю?! Вы не могли стать высшей луной не убив ни единого человека… Гию: Я… я знаю, кто убил Канаэ! – хрипло перебил её Томиока, цепляясь пальцами за край её хаори. Шинобу: Ч..что вы сказали?! – Шинобу замерла. Её натянутая, как струна, вежливая улыбка окончательно треснула, уступая место искреннему, дикому ужасу и поднимающейся из глубины души ярости. Ланцет в её руке дрогнул. Гию: Я знаю, кто убил Канаэ. Я готов лично привести тебя к нему! Только умоляю тебя, не говори никому!.. В комнате повисла мёртвая, удушающая тишина. Было слышно только, как за дверью Санеми продолжает глухо материться, а Сабито тяжело дышит, сдерживая его натиск. Кочо смотрела на распластанного у её ног Томиоку, и в её глазах боролись два чувства: профессиональный долг охотника и жгучее, ядовитое желание отомстить за сестру. Наконец Шинобу молча развернулась и пошла к выходу. Скрипнула дверь, и она вышла прямо к Шинадзугаве. Шинобу: Угомонись, Ветер! – холодно отрезала она.– Томиока отравлен. Какая-то демоническая тварь поразила его своим искусством крови. От этих слов ярость Санеми вспыхнула с новой силой. Напор Столпа Ветра вырос вдвое, и он буквально навис над Кочо: Санеми: Ты меня за дурака держишь, Кочо?! – взревел он, брызжа слюной.– Я видел кровь этой паскуды! Она черная, демоническая, и несёт от него глицинией на всю округу!!! Сабито, мгновенно поняв, куда дует ветер, тут же подключился к делу и начал подыгрывать Столпу Насекомого: Сабито: Она же сказала – его отравили! – выкрикнул он, загораживая собой проход. – Мы не знаем способностей всех демонов! Кто знает, какую дрянь они могли в него вколоть и что это за техника?! Тем временем Томиока так и продолжал сидеть на коленях на холодном полу палаты. В голове был полный хаос. Во-первых, он знатно ахуел от того, что Кочо выслушала его признание и просто молча ушла, оставив его в полнейшей неизвестности. Во-вторых, сквозь плотную древесину до него доносились приглушённые крики Санеми и оправдания Сабито. Гию судорожно пытался понять: его сейчас окончательно спалят, Шинадзугава вынесет стену и придётся с боем бегать от всего Корпуса, или его там всё-таки прикрывают? Он просто замер, неотрывно смотря на закрытую дверь, и медленно, как в тумане, моргал, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре. От этой неопределённости сердце демона колотилось как сумасшедшее, а пальцы до белых костяшек впивались в ткань хаори. Каждая секунда ожидания казалась вечностью. Некоторое время спустя крики снаружи наконец то затихли. Послышались удаляющиеся тяжёлые шаги Санеми, который, судя по звукам, напоследок пнул какую-то тумбу в коридоре. Дверь в палату резко распахнулась. Томиока даже не успел моргнуть, как внутрь вихрем влетела Шинобу. Она с грохотом захлопнула за собой дверь, задвинула засов и повернулась к Гию. От её привычной милой улыбки не осталось и следа – лицо перекосило от едва сдерживаемого бешенства, а фиолетовые глаза, казалось, были готовы прожечь в демоне дыру. Шинобу: Вы в своём уме, Томиока-сан?! – не выдержала она, переходя на яростный, хоть и приглушённый шепот, от которого у Гию поползли мурашки по спине. – Каким нужно быть... идиотом, чтобы сотворить с собой такое?! Вы могли сдохнуть прямо там, на татами, на глазах у Мастера и всего Корпуса! Она подлетела к нему, нависая сверху, и её ланцет опасно блеснул перед самым носом застывшего Гию. Шинобу: Пять таблеток концентрата! Пять! Вы что, совсем себя не желеете? Если бы ваш «персиковый» друг не сообразил вовремя подыграть мне, Санеми бы уже устроил из вас мясное ассорти, и никакая регенерация бы не помогла! Вы понимаете, как глупо и ничтожно вы подставились?! Я пошла на огромный риск, соврав Столпу Ветра в лицо! И если выяснится, что вы мне наплели чушь про Доуму просто ради спасения своей шкуры... клянусь, я лично введу вам дозу яда, от которой вы растворитесь за секунду! – А теперь – поднимайтесь с пола и выкладывайте всё, живо! – Шинобу требовательно притопнула ногой. – Откуда вы знаете, кто убил Канаэ?! Гию хмыкнул, но вышло скорее какое-то жалкое подобие рыка. Слова Кочо задели его гордость. Он честно попытался выполнить её приказ – опёрся дрожащими руками о холодные доски пола, но израненное, отравленное глицинией тело просто отказалось подчиняться. Пальцы соскользнули, руки подогнулись, и Томиока бессильно повалился боком прямо на пол. Из его груди вырвался глухой, надрывный стон. Он заново почувствовал себя той самой «жалкой букашкой», как пару минут назад назвал его Мудзан в кошмаре. Шинобу раздражённо цыкнула, сделав шаг назад. Её медицинский ланцет всё ещё был наготове, но в фиолетовых глазах мелькнуло раздражение. В этот момент засов на двери тихо звякнул. Дверь приоткрылась, и в палату ворвался Сабито. Оценив картину, он тут же бросился к лежащему на полу другу. Сабито: Кочо, полегче, он едва дышит! – проворчал Сабито, бережно, но уверенно подхватывая Гию под мышки. Придерживая Томиоку за плечи, он с трудом, но аккуратно заволок его обратно на кровать. Гию со стоном откинулся на подушки, вытянулся на матрасе и тут же бессильно закинул руку на лицо, полностью прикрыв глаза запястьем. Ему было тошно от собственной слабости, от запаха глицинии и от того, что его отчитывают, как мальчишку. Шинобу подошла ближе к кушетке, скрестив руки на груди. Шинобу: Про то, что глицинией вы травите свой голод, я уже поняла….но…вы не ответили. Вы утверждаете, что вы – Высшая Луна. И при этом знаете убийцу моей сестры. Говорите. Сейчас же. Гию лежал неподвижно под защитой своего запястья. Грудь тяжело вздымалась. Наконец, он криво, надменно усмехнулся сквозь боль, и в его сиплом голосе прорезались привычные колючие, дерзкие нотки: Гию: Кочо... я грёбаная высшая луна... Естественно я знаю остальных лун, – Томиока чуть сдвинул руку, сверкнув из-под неё одним ярко-синим, сузившимся зрачком. – Тем более... я старше их всех. Из всей этой швали я – первый… Его зовут Доума. Вторая Высшая Луна. Светловолосый ублюдок с веерами. Я видел его в тот день... но пришёл слишком поздно. Шинобу замерла. Воздух в комнате будто мгновенно превратился в лёд. Описание демона точь-в-точь совпало с тем, что Канаэ успела прошептать ей перед смертью. Сабито, стоявший у изголовья кровати, тяжело вздохнул и прислонился спиной к стене, скрестив руки. Сабито: Санеми ушёл, но он злой как чёрт,– хмуро вставил Сабито, переводя взгляд на Кочо. – Пообещал вернуться вечером с Мастером и остальными Столпами. Так что, Кочо... спасибо, что прикрыла его перед Ветром. Но нам реально нужно подумать, что делать дальше. Шинобу медленно повернула к нему голову. Её лицо было бледным, а улыбка казалась нарисованной на фарфоровой маске. Шинобу: Избавь меня от своей благодарности, Сабито-сан, – отчеканила она. – Твой «старший среди Лун» друг только что назвал имя демона, который забрал жизнь моей сестры. А теперь, пока Шинадзугава не вернулся с подмогой, вы двое ОЧЕНЬ подробно расскажете мне, почему Мудзан до сих пор не выжег Томиоке мозги через проклятие крови, если он такой древний и независимый. И главное – как вы собираетесь пережить эту ночь. Потому что если ты, Гию, соврал мне хоть в одном слове про Доуму ради спасения шкуры... я лично введу тебе яд, от которого не спасёт никакая регенерация. Томиока медленно, с трудом опустил руку от лица. Его запястье бессильно упало на матрас. Он повернул голову к Шинобу, и в его ярко-синих демонических глазах, несмотря на дикую слабость от яда, промелькнула надменная, горькая усмешка. – Почему не выжег мне мозги, говоришь? – хрипло, но отчётливо переспросил Гию, и в его голосе сквозила чистая колючая дерзость. В горле опасно булькнуло, напоминая, что даже думать о том самом имени – это ходить по краю пропасти. Он выдержал тяжёлую паузу, глядя прямо в широко распахнутые фиолетовые глаза Кочо. – Потому что я его сын... Сын Первородного. Слова упали подобно грому. У Шинобу перехватило дыхание. Ей не нужно было слышать проклятую фамилию, чтобы понять, о ком речь – в мире существовал только один демон, способный пускать корни в целые поколения. Её натянутая фарфоровая маска вежливости окончательно осыпалась, являя миру чистый, неподдельный шок. Рука, державшая край хаори, судорожно сжалась. Сын? Сын самого Прародителя демонов сидит сейчас перед ней в форме Хашира Воды и заявляет, что он на стороне Корпуса? – Ч..что?.. – едва слышно вырвалось из губ Шинобу. Она даже сделала невольный шаг назад, инстинктивно нащупывая пальцами рукоять своего клинка. – Вы... вы его сын?! Гию: Родной. Так что его проклятие на меня не действует так, как на остальных шавок, которых он наплодил, – Гию болезненно поморщился, чувствуя, как внутри всё равно предупреждающе кольнуло от одной мысли об отце, и снова прикрыв глаза, шумно выдохнул через нос. – Но это не значит, что этот ублюдок оставляет меня в покое. Сегодня в полночь он пообещал прийти за мной лично, если я не явлюсь сам. И если он придёт... он убьёт здесь всех. Начиная с Сабито. Сабито хмуро зыркнул на кушетку, недовольно скрестив руки на груди: Сабито: Эй, я вообще-то стою здесь и всё слышу. Мог бы и не напоминать так обыденно, что из меня хотят сделать шашлык. Шинобу переводила ошарашенный взгляд с ворчащего Сабито, который, кажется, уже смирился со своей участью главного блюда, на распластанного Томиоку. Её мозг врача и охотника лихорадочно пытался составить общую картину. Шинобу сделала глубокий вдох, насильно возвращая себе самообладание. Шок шоком, но перед ней лежал первоисточник информации, о которой Корпус Охотников мог только мечтать. Информации, которая могла закончить эту войну. Шинобу: Хорошо, – её голос прозвучал пугающе тихо, а взгляд сузился, как у хищника. Она сделала шаг к кровати, нависая над Томиокой. – Допустим, я поверила в этот бред. Если ты его сын, если ты Нулевой и старше всех этих тварей... ты знаешь о нём всё. Где его скрытое убежище? Как работает Бесконечная Крепость? И самое главное – какова его главная слабость, кроме солнца?! Говори, Гию! Томиока открыл рот, собираясь ответить в своей привычной колючей манере, но не успел выдать ни звука. В ту же секунду его зрачки сузились до едва заметных точек, а тело на кушетке судорожно выгнулось. Черная демоническая кровь мгновенно хлынула у него из носа и ушей, заливая подушку. Гию намертво вцепился зубами в собственную нижнюю губу, прокусывая её насквозь, чтобы сдержать дикий, разрывающий крик. Вены на его шее и лбу вздулись так, словно готовы были лопнуть, а кожа вокруг глаз покрылась уродливыми черными трещинами магического знака. – Гию! – Сабито в один прыжок оказался рядом, хватая друга за плечи и пытаясь удержать его от судорог. – Кочо, назад! Тормози, ему пизда сейчас будет! Шинобу отшатнулась, ланцет чуть не выпал из её пальцев. Как врач, она мгновенно поняла: это была не реакция на её яд. Кровь Томиоки внутри его собственных вен устроила настоящий бунт, буквально закипая и разрывая сосуды изнутри. Какая-то неведомая, абсолютная сила блокировала его сознание. Прошло около полуминуты, прежде чем судороги начали отпускать его тело. Гию тяжело, со свистом рухнул обратно на матрас. Он дышал так, будто пробежал марафон, а из его рта вместе с хрипом вырывались сгустки темной крови. Медленно, дрожащей рукой он снова вытер лицо рукавом хаори, размазывая черноту по бледной коже, и уставился на Шинобу полубезумным, но всё ещё злым взглядом. Гию: Поняла... теперь? – прохрипел Томиока, и каждая буква давалась ему с явным трудом, отзываясь болью в груди. – Я могу крыть его хуями... могу ненавидеть... но стоит мне попытаться выдать его секреты или... назвать имя... и моя же кровь превратит мои мозги в кашу. Насчёт Бесконечной Крепости... даже не проси. Мне пизда придёт раньше, чем я успею сложить первый слог. Шинобу смотрела на тяжело дышащего демона, и её кулаки сжимались так сильно, что ногти вонзались в ладони. Она видела эту силу в действии. Проклятие Прародителя было абсолютным, и даже его собственная кровь в жилах сына подчинялась общему правилу. – Значит, стратегических данных мы от тебя не получим, – Шинобу горько и зло усмехнулась, убирая ланцет, так как допрашивать его дальше в таком ключе было просто бессмысленно – он умрёт прямо на этой кушетке. – Ладно. Но ты сказал, что он придёт за тобой в полночь. До неё осталось всего несколько часов. Раз ты не можешь сдать отца, то говори то, что МОЖЕШЬ: как нам, чёрт возьми, выжить этой ночью, если сам прародитель демонов решит нагрянуть в Поместье Бабочки? Гию: А ни как. Я сказал что он явится если я сам не прийду так что в полночь мне придётся пойти к нему, – глухо произнёс Гию, убирая руку от лица. Он поправил рукав, стараясь не смотреть на Кочо. – Скорее всего, он просто наорёт на меня за то, что я «слаб», побьёт немного для профилактики... ну, типа, чтобы не забывал своё место, и отпустит обратно. Сабито от таких слов аж перекосило, и он с силой грохнул кулаком по стене. Сабито: Побьёт немного?! – взревел он, окончательно теряя самообладание. – В прошлый раз, когда он тебя так вызвал, на тебе живого места не было! Ни одной целой кости, блять! И я ещё не говорю про приступы... — Как будто я не привык, – огрызнулся Томиока, раздражённо отворачивая голову к стене. Его голос прозвучал на удивление тихо и плоско, словно речь шла о плохой погоде, а не о жестоких пытках. Шинобу, которая всё это время молча переваривала информацию, резко сделала шаг вперёд. Её взгляд врача мгновенно зацепился за новое слово. — Какие приступы? – требовательно спросила она, переводя суровый взгляд с одного парня на другого. — У него... – начал было Сабито, но Гию резко дёрнулся на кровати, несмотря на пронзившую тело боль. Сабито: У него ПТСР после всех этих побоев и вообще стольких лет жизни с этим мудаком! Кочо, ты бы видела, как его трясёт во сне, когда... — Сабито, блять, заткнись! – рявкнул Гию, резко приподнимаясь на локтях. От этого рывка в груди снова хрустнуло, и он шумно, со свистом втянул сквозь зубы воздух, но упрямо продолжил сверлить Сабито яростным взглядом. Гию: Ещё одно слово, и я сам скормлю тебя отцу, придурок. Я сказал – я пойду один. Это семейное дело, ясно вам?! Шинобу молча переводила взгляд с одного Столпа на другого. Ярость в её душе уступила место ледяному, профессиональному интересу врача. ПТСР у Высшей Луны? Панические атаки и приступы из-за домашнего насилия со стороны Прародителя демонов? Ситуация становилась всё более абсурдной и пугающей одновременно. Она сделала шаг вперёд и холодно, властно положила ладонь на плечо Гию, силой заставляя его лечь обратно на подушки. Шинобу: Успокойтесь, Томиока-сан, пока у вас снова сосуды в голове не лопнули, – осадила она его, и в её голосе прорезались строгие докторские нотки. – Сабито-сан прав. Если у вас случаются приступы, выдать себя перед Санеми или Мастером – это был лишь вопрос времени. Глициния, которой вы глушите голод, только усугубляет расстройства нервной системы. Она повернулась к Сабито, полностью игнорируя недовольное сопение Томиоки, который снова злобно прикрыл глаза запястьем. Шинобу: Как проявляются эти приступы, Сабито-сан? И как часто? Мне нужно знать, к чему готовиться, если он вернётся от... своего родителя в состоянии фарша. Сабито тяжело вздохнул, опёршись спиной о стену. Сабито: Обычно после встреч с ним, – тихо ответил он, косясь на Гию. – Его начинает дико трясти, регенерация сбоит, а изо рта идёт пена вперемешку с кровью. Он не контролирует манеру крови, крылья за спиной сами вырываются... Он в эти моменты никого не узнаёт и бредит. Хватается за голову и орёт, чтобы к нему не прикасались. Я обычно просто держу его, пока не отпустит… В палате снова повисла тяжёлая тишина. Только Гию под своим запястьем глухо и грязно выругался, проклиная и Сабито, и этот Корпус, и свою демоническую жизнь. Шинобу на секунду прикрыла глаза, обдумывая услышанное. Полночь неумолимо приближалась, и времени на споры почти не оставалось. В палате снова повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Шинобу смотрела на Томиоку совершенно другими глазами. Столп Воды. Сильный, резкий, вечно огрызающийся на Санеми Хашира, который на самом деле внутри сломан кошмарами своего прошлого. Как медик, она понимала, что ПТСР у демона, чьё сознание связано с Прародителем, – это не просто психологическая травма, это постоянный, адский ад. Гию лишь сильнее сжал челюсти, уставившись в потолок. Ему было тошно от того, что Сабито вывалил его слабости перед Кочо. Гию: Это не твоё дело, Кочо, – процедил Гию сквозь зубы, возвращая на лицо свою самую колючую и холодную маску. – Моя голова – мои проблемы. В полночь я уйду. А вы делайте что хотите. Шинобу горько усмехнулась, складывая руки на груди, но в её глазах ярость окончательно уступила место какому-то мрачному, тяжёлому пониманию. — Ну уж нет, Томиока-сан, теперь это и моё дело тоже, – тихо, но твёрдо сказала она. –До полуночи осталось несколько часов. Раз уж вы не можете выдать секреты отца, я хотя бы приведу ваше демоническое тело в порядок, чтобы этот «визит» не стал для вас последним. А ты, Сабито, стой у двери и карауль. Если Са неми вернётся раньше времени – придумывай любые сказки, но в палату его не пускай. Продолжение следует...