Рапорт с пометкой „Секретно“

Густой дым от тлеющих углей жаровни лениво поднимался к потолку, смешиваясь с терпким ароматом саке и жареного мяса. В самой дальней кабинке, огороженной деревянной перегородкой, традиционной изакаи на окраине квартала Учиха царил уютный полумрак. Это место давно стало их личным святилищем — единственной территорией в Конохе, где можно было снять маски идеальных шиноби и позволить себе просто дышать. Строго каждую пятницу Шисуи и Итачи приходили сюда, чтобы отдохнуть и расслабиться. Но с недавних пор к ним присоединился и Саске. Официально пройдя «ритуал», который каким-то образом выдумал Шисуи, младший Учиха был принят в этот узкий круг, состоящий теперь из трех человек. Саске сидел, тяжело откинувшись на жесткую деревянную спинку скамьи. Он вернулся в деревню всего несколько часов назад, и мышцы всё ещё ныли после скоротечного, но интенсивного боя. — Так что понадобилось Четвертому от нашего доблестного Капитана Полиции в его законный выходной? — Шисуи, вальяжно раскинув руки, крутил в длинных пальцах крошечную фарфоровую пиалу, хитро щурясь. — Ничего интересного — ровным, почти ленивым голосом отозвался Саске, сверля взглядом темную столешницу. — Группа нукенинов пыталась провести партию контрабандных взрывных печатей через северную границу. Патруль не справлялся с допросом на месте, Минато-сан отправил меня. Итачи, сидевший напротив с идеальной, непоколебимой осанкой, неспешно поднес к губам чашку с зеленым чаем. — Надеюсь, ты оставил их в состоянии, пригодном для дачи показаний в трибунале? — мягко поинтересовался старший брат, вскидывая одну бровь. — Естественно, — саркастично усмехнулся Саске. В тесном помещении кабинки было невыносимо душно. Жар от встроенной в стол жаровни в сочетании с выпитым алкоголем заставил кровь пульсировать быстрее. Раздраженно выдохнув, Саске подцепил двумя пальцами высокий ворот темно-синей водолазки джонина. Он привычным жестом оттянул плотную ткань в сторону, чтобы пустить немного прохладного воздуха к горячей коже шеи. Шисуи, который как раз сделал щедрый глоток саке, поперхнулся. Он глухо закашлялся, отставляя пиалу и стуча кулаком по груди. Когда он наконец поднял взгляд, его глаза расширились в притворном шоке, который мгновенно сменился широкой, абсолютно наглой ухмылкой. — Ого, — протянул Шисуи, подаваясь всем корпусом вперед. — Я смотрю, миссия на границе была исключительно опасной. Враг использовал запрещенные техники ближнего боя? Саске нахмурился, не сразу понимая, к чему тот клонит. События нескольких часов ранее приятно всплыли в памяти. Конечно, на бледной коже прямо над ключицей предательски и ярко багровел свежий, отчетливый след. Как он мог так глупо проколоться? Лицо Саске осталось каменным, идеальной маской хладнокровия Учиха, хотя внутри всё мгновенно натянулось, как гитарная струна. Он медленно разжал пальцы, позволяя темной ткани скользнуть обратно и скрыть улику. — Специфическое гендзюцу, — не моргнув и глазом, ледяным тоном парировал он, тянясь за своей порцией саке. — Отвлекся на секунду. Шисуи запрокинул голову и рассмеялся так искренне и громко, что посетители за тонкой перегородкой недовольно зашуршали. — Гендзюцу! Саске, если бы я знал, что нукенины на севере владеют такими техниками, я бы лично умолял Хокаге отправлять меня в патруль каждый день! Нет! Несколько раз в день! — Шисуи вытер выступившую от смеха слезу. — Признавайся, кто она? Та куноичи из клана Яманака, которая вечно строит тебе глазки в цветочном? Хотя нет, я слыхал о ее недавней помолвке. Так кто же? Кто-то из гражданских? Саске проигнорировал его, делая обжигающий глоток. На языке осел сладковатый вкус рисового вина, но в памяти вспышкой, яркой и осязаемой, пронеслось совершенно другое воспоминание... …Стерильный запах больничных коридоров. Он подкараулил её у ординаторской на втором этаже. Секунда — и его рука ложится на её тонкую талию, грубо, но уверенно втягивая в темную, тесную подсобку для медикаментов. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел. Сакура даже не успела возмутиться. Он вжал её спиной в металлический стеллаж, мгновенно находя её губы, сминая их с голодной, собственнической жаждой. После трех дней нудной миссии это было единственным, чего он действительно хотел. — Саске… — Ее сбитое, горячее дыхание обожгло его подбородок. Она попыталась упереться ладонями в его грудь, чтобы сохранить хоть каплю благоразумия, но вместо этого её тонкие пальцы судорожно скомкали ткань его форменного жилета. — Кто-нибудь… услышит… — К черту, пусть слушают, — хрипло, на грани рычания выдохнул он, целуя линию её челюсти и спускаясь ниже. В этой девушке было столько упрямства, столько первобытной силы, но прямо сейчас она дрожала в его руках, и это осознание сводило с ума, теша его внутреннее эго. Он прикусил нежную кожу на её шее, чувствуя, как Сакура выгибается навстречу, путая пальцы в его жестких волосах. А затем она отомстила. Резко притянув его к себе, она впилась губами куда-то между шеей и ключицей, оставляя пульсирующий, горячий след... — Ты слишком много болтаешь, Шисуи. — Голос Саске вернулся в реальность, разрезая гул бара своей ледяной интонацией. Но уголок его губ, едва заметно дернулся вверх. Итачи тихо поставил чашку на стол. Фарфор мягко звякнул о дерево, и этот звук мгновенно заставил Шисуи умолкнуть. — Шисуи прав в одном, — мягко, но с необъяснимой тяжестью произнес старший брат. Его черные глаза, абсолютно спокойные и бездонные, встретились со взглядом Саске. — Тебе стоит быть осторожнее с… гендзюцу, младший брат. Особенно с теми, которые оставляют столь очевидные следы. Саске напрягся. Конечно, Итачи знал, черт возьми. Он гений, ни одна тайна еще не ускользнула от него. Споры в клане продолжались уже несколько лет, примерно с того момента, как Итачи отказался от титула наследника и полностью ушел в АНБУ, став командиром, посвящая все свободное время жене и детям. Старейшины готовы были съесть его живьем, пока не вмешался Фугаку, оставляя слово главы решающим. И несмотря на брак с девушкой из клана Учиха, с тех пор Итачи не особо жаловали в совете, ведь он «испортил» планы старейшин. — Старейшины не дремлют, — продолжил Итачи, безошибочно уловив перемену в настроении младшего брата. — Ты знаешь, что обстановка в клане накалена. Отец делает все возможное, чтобы сдерживать их паранойю, но его влияние не безгранично. — Меня не интересует политика старейшин, — отрезал Саске, скрещивая руки на груди. — Это кучка старых маразма... — Тебя должна она интересовать, — перебивая брата, покачал головой Итачи. — Потому что вчера на вечернем совете Яширо открыто поднял вопрос о чистоте крови. Они собираются давить на отца, чтобы внести закон о запрете браков с бесклановыми. И они спят и видят, как бы использовать тебя — будущего главу — в качестве показательного примера. Шисуи мгновенно растерял всю свою веселость. Он подался вперед, понизив голос. — Я слышал, эти стервятники уже составляют списки невест. Итачи благополучно отказался от титула ради семьи. Ты, Саске, — их идеальный кандидат. Символ клана. Саске устало прикрыл глаза. Перспектива навязанного брака вызывала глухую ярость, но мысль о том, что эти дряхлые старики попытаются залезть в его жизнь и отдалить от Сакуры, будила в нем настоящего демона. — Пусть попробуют, — смертельно тихим голосом произнес младший Учиха. В этом тоне сквозил тот самый юношеский, бескомпромиссный максимализм, который так пугал его врагов и так заводил Сакуру. — Моя жизнь принадлежит мне. И я сам решу, кто будет стоять рядом со мной. В конце концов, ты, Итачи, так и сделал. Итачи едва заметно улыбнулся, пряча эту полную гордости улыбку за краем чашки с чаем. — Просто будь готов, Саске, — тихо резюмировал Итачи. — Тайное рано или поздно становится явным. И когда это произойдет, убедись, что твоя защита безупречна. Клан будет давить на всех: отца, тебя и даже на твои тайные «гендзюцу», если догадаются, естественно. Саске ничего не ответил. Он просто налил себе еще немного обжигающего саке, чувствуя, как под плотной тканью водолазки продолжает гореть оставленный Сакурой след. Знали бы эти высокомерные старики, что их идеальный наследник уже давно и безнадежно скомпрометирован девчонкой из простой гражданской семьи. Девчонкой, способной одним ударом проломить стену их хваленого квартала. И самое главное — Саске это чертовски нравилось.