DESSERT

      Следующий час показался Сану бесконечным. Он был человеком очень правильным, а так же падким на кое-чьи интриги, хоть и пытался всегда это скрывать и держать лицо. Этот светский раут, наполненный дорогим алкоголем, нишевыми парфюмами и дешёвыми беседами про гольф, мировой рынок и моду, его крайне утомил. От глупых вопросов высокопоставленных лиц, виляющих пьяной походкой по холодным коридорам особняка, у Сана начинал дёргаться глаз, поэтому он реорганизовал службу безопасности, и процедура вежливого выпроваживая гостей значительно ускорилась.       Сонхва желал всем счастливого пути и безопасной дороги. Его способность перевоплощаться и делать вид, словно ничего не произошло, была лишь значительно лучше, чем у Уёна. Не зря бес был наилучшим на роль королевского протеже. Чонхо на подобные любезности был скуп, а после второго десятка гостей он предпочёл поболтать с Ёсаном, сделав крайне озабоченное лицо. Из-за общего канала связи Сан слышал, что они говорили про новый сериал на Netflix. Между строк их компьютерный гений, конечно, не мог не упомянуть о своём триумфе цифрового варварства.       — В твиттере завирусились фотки босса нашей шайки-лейки с молоденькой любовницей. Видимо, они провели отличную «командировку» на Фиджи пару месяцев назад.       — Его жена, ах, — голос Уёна прорезался чуть тише, чем остальные. — Она не заслужила такого отношения.       — Понравилась? — язвительно спросил Чонхо.       — Не в моём вкусе.       Сан фыркнул и отключился от этого потока бесполезной болтовни. Через весь зал на него посмотрел Чонхо и подозрительно усмехнулся. Впрочем, «Хранитель» не стал акцентировать на этом внимание, а продолжил работать.       Когда последний люксовый автомобиль уехал с подъездной площадки, особняк наконец-то опустел. Чонхо с Ёсаном уехали первыми, Сонхва вежливо улыбнулся Сану и пожелал удачи. Сан не спрашивал, в чём именно. В конце концов, в особняке остался «Хранитель», несколько сотрудников службы безопасности, патрулирующих особняк, и целая орда нанятого персонала. Их «Хранитель» отпустил домой, разрешив закончить работу следующим днём. Так большой холодный дом, который использовался только для элитных приёмов «Семьи», погрузился в гробовую тишину.       Сан медленно закрыл за собой массивные двойные двери и много секунд стоял к ним лицом, не решаясь развернуться к банкетному залу, где совсем недавно вершилось правосудие. Его самоконтроль дал слабину уже давно, но в подкорке он осознавал, что чертёнок не наивный простачок. Сан знал, что приглашение Уёна не было какой-то метафорой и глупой игрой. В этом случае он был прямолинеен на двести процентов.       В зале царил полумрак, разбавляемый холодным свечением нескольких бра на колоннах и извилистыми линиями догорающих свечей. Размеренные, тяжёлые шаги «Хранителя» отлетали гулким эхом от стен и высокого потолка, отчего эта огромная комната казалась как будто бы из сна, потусторонней и загадочной. Впрочем, если Сану и снились сны, то в них вполне мог развернуться подобный сюжет.       Банкетный стол был огромен. Чёрные тяжёлые скатерти хранили на себе последствия банкетного хаоса. Там, среди сияющих графинов с дорогим алкоголем, бутылок выдержанного вина, серебряных подносов с нетронутыми фруктами, свечей, жемчужных бус и растрёпанных композиций из белых лилий и красных роз, застыв в картинной позе, Сана ждал обещанный «десерт».       Уён расположился прямо посреди этого беспорядка. Его шуба мягким чёрным ковром свисала со стола, шёлковая рубашка расстегнулась до конца, открывая изумительный вид на подтянутый живот, плоскую грудь, вязь татуировки под рёбрами. Ремень был ослаблен, и брюки держались на изящных тазовых косточках, вкусно обтянутых карамельной кожей. У Сана пересохло горло.       «Хранитель» на ходу снял пальто и пиджак. Аккуратно опустив их на стул, он не торопился расстёгивать тугие ремни кожаной разгрузки. Уён просканировал его хмельным безумным взглядом. На его губах был алый сок. Неподалёку от «Принца» по чёрной скатерти алыми бусинами рассыпались спелые крупные ягоды вишни, клубники и винограда. Недопитый бокал с красным вином норовил опрокинуться прямиком на дорогие скатерти. Сан замер над ним неподвижной стеной, изучая скользящим взглядом это непотребство.       Уён, не меняя расслабленной позы, облизал сладкие губы. Розовый язык скользнул сначала по нижней, потом по верхней, собирая сок. Сан никогда не вдавался в секреты этого мастерства владения языком, но каждый раз, когда видел это, стремительно терял самообладание.       — Ты долго, — капризно, совсем по-детски сказал «Принц». — Я уже начал развлекать себя сам.       Он провёл рукой над столом, цепляя узловатыми пальцами веточку с двумя тёмно-красными вишенками. Приподнявшись на локте и не отводя от «Хранителя» взгляд, бесёнок провёл языком по обеим, после втянул одну в рот. Алый кисло-сладкий сок брызнул на губы. Вторая ягодка, оторвавшись от веточки, быстро исчезла у него во рту. Он с удовольствием откинул голову, зажмурился, втянул от терпкой кислоты щёки. Шёлк рубашки соскользнул с плеча, обнажая ещё больше смуглой кожи. Если бы разврат был человеком — это был бы Чон Уён.       Сан прикусил себя за щёку. Уён небрежно выплюнул косточки. Смакуя губы, следом он облизал кончики пальцев, и у «Хранителя» в лёгких медленно воспламенялся кислород.       — Ты весь вечер вёл себя как избалованный кот, который хочет, чтобы его приструнили, — Сан опустил ладони на стол и навис сверху, неотрывно смотря в дикие тёмные глаза.       Бесёнок удовлетворённо хихикнул. Он приподнялся, подкатил к себе крупную клубнику и подался к Сану, привстав перед ним лицом к лицу.       — И? Что ты собираешься делать с этим? — его томный шёпот следовало бы запретить законом.       Уён откусил кончик клубники, а остальную часть прижал к губам Сана. «Хранитель» медленно, теряя последние крошки контроля над собой, открыл рот. Практически послушно, как голодный пёсик, которому настойчиво предложили вкусняшку. Когда зубы Сана впились в сочную кисло-сладкую мякоть, Уён улыбнулся. Приятный запах ягоды витал в плотном пространстве между ними, и Сан даже не заметил, как от клубники остался лишь хвостик, а его язык требовательно мазнул по сладким пальцам.       — Выпьем? — большой палец «Принца» приятно надавил на нижнюю губу. Сан закрыл глаза, чувствуя, как через всё тело пробежали мурашки. Он редко пил, но ещё реже отказывал Уёну, когда они оставались наедине, освобождённые от своих должностей.       Бесёнок отстранился, покусал полные губы и с улыбкой, не сулящей ничего хорошего, откинулся на руки. Рубашка опустилась до локтей. Сан расстегнул ремни разгрузки и не глядя бросил её на тот же стул.       Бокал с красным вином оказался у Уёна в руках. Он покачал его, понюхал, попробовал на вкус. Каждое его движение, взгляд, крошечный жест были источником греха. Обнажённое тонкое, но подтянутое, крепкое тело выглядело желанно, красиво, как конфетка, которую стоило оставить «на потом», чтобы в конце получить максимум удовольствия. Сан захотел провести языком по изгибу ключиц и ниже, до пупка и раскосых впадин тазобедренных костей.       Уён наслаждался тем, что его тело было предметом внимательного изучения. Более того, он всегда чувствовал, как Сан придерживал себя, чтобы растягивать этот процесс. То, что случилось в машине, было импульсивно, то, что должно было произойти здесь — выверено и продумано. По крайней мере, они оба были в этом уверены.       Отпив из бокала ещё раз, бесёнок потянул Сана за галстук. Опираясь ладонями о стол, «Хранитель» следовал плавному движению руки. Их губы были в нескольких сантиметрах, хмельное дыхание мешалось со сладковато-ягодным. Уён высунул язык и медленно обвёл им нижнюю губу Сана. Тот закрыл глаза, сжал в кулаки сбитую плотную скатерть. Галстук в несколько оборотов намотался на ладонь, и сильный рывок чуть не сбил Сана с ног.       — Я хорошо постарался сегодня? — растягивая слова, сладким шёпотом спросил Уён.       — Ох, так вот оно что! — Сан расправил плечи и косо улыбнулся. — Кто-то хочет похвалы? После того, как взвинчивал мне нервы весь день?       — Ты попросил меня быть хорошим мальчиком и делать то, чего хочет от меня «Семья».       Сан повёл кончиками пальцев в кожаной перчатке по подтянутому животу. Тот рефлекторно поджался под рёбра, а Уён нерешительно схватил сочными губками немного воздуха. Он ненавидел перчатки. Неотрывно смотря в карие глаза, «Хранитель» продолжал свой путь, очертив топорщащиеся бусинки тёмных сосков, отчего глаза напротив на долю секунды закатились. После, настигнув шеи и ощущая сквозь тонкую кожу безумное биение пульса, он подставил палец под угол челюсти и вынудил бесёнка запрокинуть голову. Тот стиснул зубы от предвкушения.       — Я тоже член «Семьи», — палец в перчатке коснулся уголка губ. Уён рвано выдохнул, рефлекторно приоткрывая рот. — Сделай и для меня то, чего я хочу.       — Чего ты хочешь?       — Для начала… — Сан протолкнул палец в открывающийся рот. Его горячее дыхание осело у Уёна на шее. Мурашки побежали по смуглой коже. — Выпьем, да?       Сан мазнул языком, после прижался губами к пульсирующей жилке на шее. Хмурясь, Уён укусил его. Сан перехватил бокал с вином из дрожащих пальцев. Проведя губами влажную дорожку от ключицы до нежного места за ухом, он отстранился и с чувством накатывающего удовольствия оценил выражение лица перед собой. Слюна потекла у Уёна по подбородку, чёлка упала на глаза, и его взгляд казался более озверевшим, чем было до. Сан протолкнул палец глубже в мягкий, горячий рот. Его больно укусили. Уён сжал его запястье, просунул пальцы под кромку перчатки, но, тяжело дыша, потянул её зубами. Грубо швырнув её на стол, он подарил Сану очередной пригвождающий взгляд.       — Ненавижу, — рыкнул он низко. Его лицо покраснело. — Спустя столько недель порознь ты хочешь надо мной издеваться?       — Не люблю есть много сладкого за раз, — держа обнажённую ладонь над кожей Уёна, Сан наслаждался тем, как бесёнок жаждал его прикосновений, но не нарушал расстояние. — А ты ведь пригласил меня на десерт.       — Тогда начнём с аперитива.       Уён не стал мелочиться бокалами и ловко подхватил откупоренную бутылку вина. Рубиновая жидкость плеснулась в ней, а вскоре алые струйки стремительно потекли по карамельной коже. Сан одним рывком расслабил галстук и бросил его на пол.       Подхватив Уёна рукой в перчатке за талию, Сан припал губами к влажным алым линиям, собирая языком терпкие капли. Бесёнок вцепился ему в волосы, с немым стоном откидывая голову. «Хранитель» жадно вылизывал податливое тело, смакуя вкус Уёна и хорошего вина, начинающего подсыхать от чужого тепла. Спустившись до груди, Сан втянул в рот твёрдый сосок, Уён рвано двинул бёдрами и выгнулся в пояснице. Сан провёл освобождённой ладонью по липкой коже, зацепил сосок, и Уён упал на спину, потянув его за собой. Стол задребезжал, свечи задрожали, несколько бокалов опрокинулись на пол и с гулким эхом разлетелись по тёмному мрамору. Под ними сбилась шуба, лопались ягоды и мялись сочные лепестки лилий и роз. В высокий потолок улетали жаркие вздохи, влажные звуки скользящих по винным дорожкам губ и скулящие постанывания «Принца».       Сан не давал ему опомниться и передохнуть. Спустившись вниз, к впадинке под рёбрами, он продолжал терзать припухшие соски пальцами. Вжавшись лицом в часто вздымающийся живот Уёна, «Хранитель» последовал языком до пупка. Втянув, облизав и прикусив чувствительную кожу, он оставил много мокрых поцелуев на выступающих косточках. Задев подбородком расслабленную кромку брюк, Сан остановился, а его руки машинально съехали вниз. Ладонь в перчатке потекла дальше, к обтянутому плотной костюмной тканью бедру. Сан, дразня, провёл ею промеж расставленных ног. Под его пальцами твердела возбуждённая плоть.       — Перевернись, — поцеловав тонкую кожу над пупком, Сан поднял глаза на Уёна.       — Не так быстро, папочка, — приподнявшись, бесёнок запустил пальцы в растрёпанные волосы Сана и чуть потянул за них.       — Я не прошу тебя, — «Хранитель» медленно выпрямился. — Я приказываю. Перевернись.       — Ты такой лжец.       — Ни капли.       Уён хотел было подтянуться, игриво схватить Сана ногами, но «Хранитель» быстро уловил эту попытку саботажа и, схватив парня под бёдрами, стянул на край стола, а после уложил на живот, надавив промеж лопаток. Уён капризно взвизгнул, но податливо выгнулся, распластался по сбитой шубе. Навалившись на Уёна сверху, Сан щекотно провёл языком по ушной раковине, улыбнулся забавной реакции, а после прижался губами к рельефным плечам. Попытки Уёна размахивать руками закончились, почти не начавшись: «Хранитель» свёл их вместе над прогнувшейся поясницей и крепко сжал. Вжавшись лицом в лепестки лилий и сбитую скатерть, Уён что-то невнятно проворчал, а после нетерпеливо заскулил. Сан целовал его плечи и шею. Буковки татуировки под позвонком, точки родинок, маленькие шрамики. Его освобождённые от перчатки пальцы скользнули в мокрый нетерпеливый рот. Уён, мстительно укусив, всё равно позволял «Хранителю» медленно и мокро потрахивать свой рот.       Сан вдохнул сладкий запах пралине с волос, слабо прикусил кожу у основания шеи и, получив одобрение в виде сладкого мычания, вибрирующего на его пальцах, постепенно устремился вниз.       Шёлковая рубашка упала на пол. Сан не церемонился с брюками и вынудил Уёна в его неудобной позе дать их снять полностью. Прижимая скрещенные руки к идеальной спине, Сан с клокочущим ликованием оценил картину: «Принц», который недавно сокрушил врагов, человек, чьё слово могло разрушить чью-то жизнь, беспомощно лежал на столе, дико смотрел на своего телохранителя из-под влажной чёлки и выжидающе прогибался в пояснице, оттопыривая красивый подтянутый зад.       — По правилам этикета меня сейчас ждёт маленькая закуска, чтобы усилить аппетит? — с хитрой улыбкой поинтересовался Сан, непринуждённо стаскивая Уёна к краю и закидывая одну его ногу на стол.       Уён судорожно втянул воздух сквозь зубы, чувствуя резкий контраст между прохладой банкетного зала и обжигающим теплом «Хранителя» на себе. Поза была откровенной, обезоруживающей, делающей непреклонного и вредного «Принца» покладистой игрушкой в чужих руках. Впрочем, не доверяй он этим рукам, ничего бы и не было. Более того, не желай он этих рук, тепла, Сана — не стал бы так изощряться в провокациях.       Уён, с пальцами во рту, ответить не мог. Он низко промычал, сильнее выгнулся в пояснице, и его ножка, неловко касающаяся холодного пола, задрожала в нетерпении. Сан навалился на него сверху, вдавливая сцепленные запястья в карамельную кожу, вынуждая Уёна изворачиваться, терпеть неудобства и дискомфорт. Ткнувшись носом в нежное пространство за поаалевшим ушком, «Хранитель» потёрся пахом о подставленный ему зад. Уён, зажмурившись, заскулил, рефлекторно принял пальцы глубже и качнул тазом, требуя фрикций.       — Как тебя размазало, — хитро шепнул Сан, целуя скулу.       — Хмпф!.. — его брови изломились в негодовании, Сан муркнул низко на ушко и, вытащив пальцы до первой фаланги, погладил мягкий язык. Несмотря на свой капризный недо-протест, маленький бесёнок послушно открывал рот и принимал всё, что ему давали.       — Скажи, что скучал по мне, — вытащив мокрые, скользкие пальцы из податливого рта, Сан обвёл полные губы подушечками, а после резко опустил руку вниз, сжав упругую ягодицу и вынудив Уёна издать очередной невнятный звук, сопровождаемый повторной попыткой потереться о телохранителя задницей.       — А не видно? — рыкнул он в итоге, бросая испепеляющий взгляд через плечо.       Сан шлёпнул его по заднице и низко засмеялся.       Удерживая руки за спиной, «Хранитель» мягко провёл смоченными слюной пальцами по гладкой ложбинке между разведённых ног. Уён ударился подбородком о стол и капризно дёрнулся, изворачиваясь, надеясь, что все его хотелки будут исполнены здесь и сейчас. Но Сан был непреклонен в своём решении поиграть с маленьким зверьком до того, как съесть его.       Обведя лёгкими движениями пульсирующее колечко мышц, Сан опустился к нему так медленно, как только мог, вынуждая «Принца» задушенно скулить в сбитые скатерти и пытаться вырвать руки из крепкого захвата. Уён прекрасно знал, что это ему не поможет, потому что никогда не помогало, но тем не менее всегда пытался сопротивляться Сану и бунтовать. Телохранитель коснулся губами мягкой кожи, потом ещё, ещё и ещё, оставляя влажноватый след. Втягивая в рот кожу и покусывая, он уделил внимание обеим половинком, всё так же не отнимая неподвижных пальцев от входа.       — Я прибью тебя, когда освобожусь, — пискляво бросил Уён, и Сан, отняв пальцы от чувствительного места, шлепнул его ещё раз.       — Ты надеешься уйти отсюда на своих двоих после того, что ты устраивал мне весь день?       — Да я сейчас усну вообще!       Сан хмыкнул, выдыхая горячий воздух на его кожу. Уён собирался сказать что-то ещё, было слышно, как он набрал в лёгкие воздуха и почти сформировал мысль в слова, но Сан ощутимо сжал одну из половинок, устроился удобнее, и его язык прошёлся плашмя по дырочке. Уён дёрнулся, сбил шубу под собой. Где-то что-то снова упало со стола. Сан обвёл языком несколько кругов, отпрянул, оценил вид, повторил, и закинутая на стол ножка угрожаще скользнула в его сторону. Не отрываясь от процесса, он прижал бедро к столу, вынуждая «Принца» растянуться по мере всех доступных ему сил. Уён, кажется, прикусил складку скатерти и замычал.       Достаточно увлажнив кожу слюной, острый кончик языка толкнулся внутрь, и новая волна сильной дрожи пробила частично обездвиженное тело. Сан успокаивающе погладил его от нежного места под коленом до ягодицы, ласково шлёпнул ещё разок. Сладко ахнув, бесёнок вильнул кокетливо тазом, подставляясь под любые ласки.       Сан не то чтобы сдерживал себя. Ему вспомнилась сцена с облизыванием ложки, и он, ведомый чистым желанием подразнить, чуть грубее толкнулся внутрь, растягивая упругие стеночки мышц. Уён всхлипнул. Его обездвиженные пальчики сжались на подобие кошачьей лапки. Сан с улыбкой мокро провёл языком вдоль, наслаждаясь чужим нетерпением, а после, вдохнув лёгкий мускусный флёр горячей кожи, толкнулся языком сильнее, настойчивее и грубее. Его свободная от перчатки ладонь мягко съехала к промежности, прикосновение к потяжелевшему члену, что оставался без внимания всё это время, вышло почти невесомым, но этого было достаточно, чтобы в очередной раз сыграть на нервах «Принца». Не всё же ему.       Уён выпустил изо рта скатерть и уже не стеснялся издавать звуки. Его стоны звенели среди пустых бокалов и бились о высокие стены банкетного зала. Язык Сана проникал глубже, дразня и вылизывая податливые стенки и вынуждая капризного засранца плавиться от ощущений. Он стремительно терял контроль над собой, во всей красе показывая, как нуждался в том, чтобы его наконец-то приручили. Он прерывисто стонал в скатерть и слабо двигал бёдрами, прижимаясь к горячему рту Сана плотнее и ближе.       По подбородку текла слюна, Сан чувствовал, как густые капли падали на пол, но закрыв глаза и тяжело дыша, не мог оторваться. Его ладонь неподвижно лежала на набухшем члене, капающая смазка с которого пачкала сбитую под горячим телом шубу. Он беспощадно вторгался языком в растянувшиеся мышцы, слушая с удовольствием, как бесёнок вторил стонами его движениям. Его напряжённые бёдра задрожали, и вперемешку со стонами с губ начал срываться мат. Уён был на пределе, он еле-еле тёрся о стол, надеясь уловить хотя бы немного фрикций членом, льнул грудью к шершавой ткани скатертей и подначивал Сана не останавливаться.       Наконец, когда спущенная на пол ножка вытянулась, приподнялась на носок и Уён, издав долгий стон, обругал Сана парочкой грязных слов, «Хранитель» оторвался от угощения. Кожа блестела от влаги, прозрачные ниточки слюны текли к промежности, а растянувшееся кольцо мышц завораживающе пульсировало. Сан поднялся, оценивая меценатским взглядом проделанную работу.       — С аперитивом я, наверное, погорячился, да?       — Пошёл ты!       — Я тебе говорил, что ты много говоришь?       — Пошёл ты дважды! Изверг сраный, я… — Уён чуть не поперхнулся пальцами, грубо просунутыми ему в рот.       — Соси.       Он ощутимо надавил на них зубами, но приказ выполнил. «Хранитель» прикрыл глаза, долго выдыхая воздух. В штанах было тесно, собственная кожа горела, и в висках так гудела кровь, что он едва слышал, как постанывал этот маленький гадёныш.       Когда по его пальцам потекла слюна, он так же грубо вынул их из разработанного рта. Уён, увлечённый, потянулся за ними языком, но осёкся и, прижавшись щекой к помятым лепесткам, абсолютно одичало посмотрел на телохранителя.       Сан, неотрывно смотря в безумные карие глаза, вставил увлажнённый слюной палец. Слишком быстро он добавил второй, и Уён, прошипев проклятье, не выдержал натуги. Его ножка соскользнула со стола и с босым шлепком опустилась на пол.       — Что, силёнок не осталось? А я даже не дошёл до десерта.       — Почему ты… — Уён свёл лопатки, выгнулся. Сан увереннее и жестче толкнулся двумя пальцами в него, задевая чувствительный комок нервов. — Блядь! Просто… Просто выеби меня уже!       — Что сделать? — Сан вытащил пальцы полностью, а после грубо вставил вновь, вогнав во всю длину.       — Ненавижу тебя… — обиженно и тихо пискнул Уён, вжимаясь лицом в воротник своей шубы.       Сан легко развёл пальцы внутри. «Хранитель», оценив беспомощность «Принца» где-то на восемь по десятибалльной шкале, отпустил его руки. Ловко стянув губами перчатку, он запустил руку в карман брюк. Он знал, куда шёл.       Они так часто проделывали подобные вещи там, где делать этого не стоило, что Сан давно наловчился распаковывать самые неудачные упаковки зубами и одной рукой. С тем же успехом он бы расстегнул себе брюки, если бы освободившиеся ручонки неудобно не дотянулись до ремня и ещё более неловко не начали бесчеловечную расправу над фурнитурой. Уён, всё ещё с двумя пальцами внутри себя, выругался, приподнялся на одной руке и, смотря в хитрые глаза «Хранителя», расстегнул ремень брюк, ширинку и нагло запустил пальцы под резинку белья.       — Если ты мне сейчас…       — Знаешь, что делают с маленькими собачками, которые постоянно лают? — Сан наклонил голову чуть вбок и, ударив Уёна по руке, припустил бельё и раскатал по твёрдому члену презерватив.       — Ты мне уже затыкал рот сегодня.       — Надолго не хватает, — Сан надавил ему на лопатки, вынуждая лечь на живот. Разведя его подрагивающие ножки шире мыском туфли, Сан удобно пристроился к подготовленному заду. — Может, мне кляп прикупить?       Уён ему не ответил. Он перехватил запястье телохранителя, нетерпеливо насадился на пальцы и злобно цыкнул.       — Руки! — скомандовал Сан, и Уён, вздрогнув, послушно свёл их за спиной.       Потеревшись членом о ложбинку, Сан толкнулся головкой в тугое пространство. Когда мышцы сомкнулись вокруг его возбуждённой плоти, он замер, откинул голову и низко простонал. Его охрипший голос зазвенел эхом между колоннами. Уён, сдавленный, перевозбуждённый, отозвался похожим звуком.       Первый глубокий толчок дался не без труда. Уён до боли закусил губу, замычал, даже ругнулся. Сан дал ему время привыкнуть.       Свыкнувшись, они двинулись синхронно. Сан качнулся, Уён подался назад, насаживаясь на член. «Хранитель», прикусив губу, всё равно повторил манёвр с закинутой на стол ногой и, впившись пальцами в упругую плоть, подобрал подходящий для начала угол.       Сан никогда не брал его грубо, если Уён сам не начинал об этом умолять. «Хранитель» держал всё под контролем, поэтому толчки были глубокими, ритмичными, но не слишком медленными или слишком быстрыми. Что-то среднее между тем и другим, и, конечно, неспроста. Сан ведь делал это не в первый и даже не в десятый раз. Он, как и Уён, хорошо знал, как нравится им двоим. Пока «Принц» виртуозно пользовался своей безумной сексуальностью и влиянием на всех и вся, Сан умел укрощать этого безобразника. Втрахивая его в стол так, что бокалы, графины и бутылки резонансно дрожали, вторя громким стонам Уёна и влажным шлепкам кожи о кожу, Сан сбил последние остатки дерзкой спеси. Его «десерт» разметался по чёрным скатертям, а, почувствовав свободу рук из-за необходимости Сана опереться о стол, стянул скатерти в кулаки, сминая лепестки и разбросанные вишенки. Резкие, глубокие толчки выбивали из Уёна удивительную последовательность звуков, перемежающихся с хрипловатыми ругательствами и скользкими короткими мольбами.       — Ещё!       До красных пятен сжав упругие половинки, Сан дёрнул его на себя, вошёл грубее прежнего, и «Принц», приподнявшись на дрожащих руках, с застывшей в глазах мольбой посмотрел на него.       — Переверни меня на спину… — горячо прошептал он, размазывая пальчиками фруктовый сок по чёрной ткани.       — Скучал по мне? — вогнав член во всю длину, резонно спросил Сан, наклоняясь над гибким телом и приближаясь к нему лицом к лицу. Уён укусил пухлые губы. И невинно тараща щенячьи глазки, сквозь скулящий стон, закивал растрёпанной головой.       Сан подарил ему нежную улыбку.       Он остановился, помог Уёну перевернуться. Тот съехал на край стола и обвил ногами талию «Хранителя». Прильнув ближе, Уён торопливо насадил сам себя на член.       — Пиздец, как сильно, — наконец-то сказал он Сану в губы и, потянув за воротник рубашки, настойчиво поцеловал.       Подхватив Уёна под бёдрами, Сан начал двигаться вновь, не меняя привычного темпа. С главным отличием лишь в том, что гибкое горячее тело льнуло к нему, а руки гуляли по телу, едва ли не вырывая пуговицы из петель.       Уён выбросил прочь влажную от пота рубашку. Стоная в смуглую кожу, он целовал красивые ключицы и подставленную шею с россыпью веснушек. Его бёдра жались к бокам Сана, пятки впивались в поясницу, подталкивая его до невозможного ближе. Дрожащие пальцы, перепачканные в липкой сладости, текли по напряжённому прессу, по крепкой груди, задевая короткими ноготками соски.       — Сан-а, Сан, Са… — Уён откинул голову назад, закрывая глаза и скуля от удовольствия. Телохранитель приподнял его ноги чуть выше, припал губами к чувствительной шее, кадыку, впадинке между ключиц и ускорил темп.       — Даже так ты не можешь помолчать, — со смешком шепнул Сан.       — Плохо стараешься.       Дерзкая улыбка растянулась на пухлых губах. Сан, оценив манёвр, приподнял его и уложил на стол с сопутствующим лязгом оставшейся посуды. Он навалился сверху и уже не следил за тем, как двигался. Низ живота страшно сводила нега, кровь бурлила в венах, и если в нём остался прежний тотальный контроль, то его хватало лишь на то, чтобы целовать Уёна в распахнутые губы, кусать, посасывать язык, пока он задыхался от чувств, захлёбывался стонами и беспощадно царапал широкую спину.       Его торопливые, громкие стоны-всхлипы, казалось, звучали на весь особняк, и Сану, может быть, будет весьма неловко пересекаться со своими подчинёнными завтра утром. Впрочем, хрипло и низко стоная в солоноватую от пота кожу, прикусывая ключицы и красивые плечи, «Хранитель» думал лишь о том, как его самого размазало и повело.       На пределе, срываясь на быстрый и рваный ритм, Уён распластался по столу, разбросал неконтролируемыми движениями остатки фруктов, опрокинул початую бутылку вина, и багровое пятно растеклось по скатерти неподалёку от них. Жемчужные бусы путались в его пальцах, а встревоженные цветы поспешно осыпались, путаясь лепестками в растрёпанных волосах «Принца», стонущего имя «Хранителя» на грани безумия.       Закинув ногу Сану на плечо, Уён просунул руку между их телами, сжал себя, несколько раз провёл вверх-вниз, и Сан громко застонал, вжимаясь лицом в изгиб его плеча. Горячая сперма потекла по напряжённому животу, мышцы сжали Сана так туго, что у него звёзды вспыхнули перед глазами.       — Блядь, Уён!.. — выругался он низко.       Ответом был слабый удар по спине. «Принца» окончательно развезло. Его ножки соскользнули вниз, руки бессильно упали на сбитые скатерти. Сан, прикусив нижнюю губу и сведя брови к переносице, толкнулся ещё несколько раз в расслабленное тело, пока его не пробрало приятной судорогой вдоль позвоночника. Вогнав член во всю длину, он кончил с утробным стоном.       Мокрые, уставшие, дышащие наперебой они лежали на настрадавшемся столе, и банкетный зал непривычно затих. Сан слушал, как у Уёна колотилось сердце и как набатом в ушах отдавало его собственное. Тело чувствовалось ватным, оттого первые попытки приподняться не увенчались успехом. Он остался лежать на Уёне, придавив его своим весом. Наконец, чуть оправившись, бесёнок коснулся дрожащими пальцами алеющих полос на спине Сана и погладил его. «Хранитель» невнятно промычал, поцеловал его в уголок челюсти и нашёл в себе силы, чтобы приподняться.       Уён лежал под ним, как произведение искусства. Затраханное, но всё-таки произведение. Его карамельная кожа блестела от пота, грудная клетка слабо поднималась и опускалась. Бёдра всё ещё подрагивали в посторгазменном приходе. На щеках алел нежный румянец, и безудержный дикий взгляд наконец-то потускнел. К нему на смену явился более спокойный собрат. Такой взгляд Сан видел каждый раз, когда доводил бесёнка до предела.       — Угомонился наконец? — с глупой улыбкой поинтересовался Сан.       — М-м-м… — потягиваясь, как котик, Уён уложил дрожащие ладони ему на грудь и плавно провёл ими вниз. — Заночуем здесь?       — А что? Отвезти тебя домой?       — Ты же пил. Как же правила безопасности? — его вид был почти невинным, но он так устрашающе приподнялся и прильнул кожа к коже, что Сан растерянно хлопнул глазами.       — Ты что-то задумал…       — Я? — он удивился. Почти правдиво. — Ножки разъезжаются. Санни, отнесёшь в кроватку?       — Всё-таки силёнок не осталось?       — У меня развязаны руки, сладкий, — он приблизился к лицу Сана и завораживающе прикусил нижнюю губу. — Могу эксплуатировать тебя, сколько влезет.       — Иногда давишься.       — Ты сам нарываешься, а потом строишь из себя хрен пойми кого.       — Не понимаю, о чём ты.       Уён притянул его за затылок и увёл в поцелуй. Он никогда не баловался полумерами, толкался в рот языком сразу, будто заявляя свои права на Сана во всей красе. Подтянув его к себе, усадив на краю стола, Сан смиренно давал вести. Уён льнул, как изнеженный котёнок, неприступно нежный и ласковый, глядишь, замурлычет и будет ласкаться о ноги, но Сан, может, вёлся на все его провокации, потому что иначе не мог, но дураком точно не был. Уён соскользнул со стола и навалился на Сана, не устояв на ногах. Повиснув, он с неохотой отстранился.       — Мне кажется, — Сан обнял его за талию. — Ты преувеличиваешь и с твоими ножками всё в порядке.       — Я думаю, мне нужна помощь.       — Да? Правда? И какая?       — Сперва я должен увидеть тебя без одежды. Ненавижу эти полумеры, и ты об этом знаешь. Потом… Может быть, закинуть свои ножки тебе на плечи и смущать безумными стонами всю охрану здесь до самого утра.       — Я думал, после десертов ещё блюда не предусмотрены, — Сан накинул ему на плечи шубу. Её, по правде говоря, оставалось теперь только сжечь.       — Это гастро-сет, — Уён, смотря в тёмные глаза напротив, невесомо провёл кончикам языка по сановым губам.       — Радует, что после таких закусок мне не нужно пахать в спортзале.       — Ещё месяц в разных концах света, и вообще забудешь про спортзал.       Сан рассмеялся, Уён, облизывая губы, его поддержал. Он подхватил слегка начатую бутылку виски и, стрельнув в «Хранителя» хитрым взглядом, направился прочь.       Сан мельком глянул на бардак, который они натворили. Бокалы из дорогого стекла рассыпались осколками по полу, цветы — мятые, рваные, пожухлые — хаотично валялись по всей скатерти. Вино растеклось огромной лужей и монотонно капало на пол. Скатерть… Бог ей судья.       Избавившись, наконец-то, от латекса, который до сей поры был обделён вниманием, Сан ловко скрутил его в узелок и бесстрастно кинул в ведро из-под шампанского, где медленно таяли остатки льда.       Ему, вообще-то, тоже стыдиться особо нечего.

✦✧✦

      Они снова опоздали на общее собрание. Сонхва встретил Уёна подозрительным прищуром, а Ёсан, вновь показавшись из-за планшета, странно усмехнулся. Чонхо, сидя с закинутыми на пуфик ногами, переглянулся с программистом, и они по-детски хихикнули. Сан, идущий позади Уёна, сделал вид, что не заметил этих ребяческих жестов.       — Ты простыл? — подперев щёку кулаком, Ёсан похлопал невинно глазками и улыбнулся Уёну самой дружелюбной улыбкой. У Чонхо лицо перекосило от сдерживаемого смеха.       — Ага, — буркнул Уён, поправляя воротник чёрной водолазки. Он двигался не спеша и с облегчением упал в кресло, ненавязчиво потягиваясь, чтобы снять напряжение с поясницы. — Бродить полуголым вчера было круто, но вышло мне боком.       — В обязанности твоего телохранителя не входит лечить тебе горло и всё такое?       Сан поперхнулся слюной. Сонхва, до этого слушающий их с невозмутимым выражением лица, прикрыл рот ладонью и тактично отвернулся. Сан с осуждением посмотрел на него. Не ожидал, что до этого опустится даже он.       — Если хочешь, чтобы и тебе полечили, то я не разрешу, — подарив Ёсану ответную улыбку, которая вроде бы выглядела мило, но была полна гадства, Уён невинно похлопал пушистыми ресничками. — Поинтересуйся у Чонхо, может, он тебе поможет.       — Верни мне десятку, — Ёсан повернулся к Чонхо. — Он чертовски хорош.       — Там, где вы все учились, я преподавал, — горделиво задрав нос, фыркнул Уён. — Придурки.       Ёсан, хихикая, свернул купюру налички в трубочку и припрятал в карман зип-худи. Чонхо, утерев руки, сделал вид, что вообще ни при делах. Сан и Уён не афишировали то, что между ними происходило. В какой-то степени они даже допускали мысль, что об этом никто не знает. Но разве могут об этом не знать первоклассный шпион-программист, хитрый делец и всезнающий светский игрок? Только если бы «Принц» и его цепная собака были полными идиотами.       — Что ж… — Сонхва прочистил горло и постарался вернуть более официальную атмосферу.       — Вы решили нагнуть кого-то без нас?! — дверь с хлопком открылась, и на пороге появились двое высоких молодых мужчин. Более вытянутый и стройный смотрел на собравшуюся компанию с напускным пренебрежением. — Почему мы вечно пропускаем всё веселье?       — Мне казалось, у вас уже есть работа, — Сонхва вскинул брови. Его профиль сделался острым и совиным, будто ещё немного, и он бы начал возмущаться.       — Нас немного занесло в лондонский Сохо, — Минги просто пожал плечами. — Когда очнулись, оказалось, уже прошло три дня.       — И кто же в этом виноват? — Сонхва смерил их двоих укоризненным взглядом. Все остальные члены «Семьи» тактично молчали, сдерживая улыбки.       — Хм, дай подумать, — Юнхо правда сделал очень озадаченный вид. — Баллантайнс.       Сонхва прыснул со смеху. Уён и Сан глянули друг на друга. Кажется, прочитав мысли, они деликатно улыбнулись.       — Не капризничайте, мальчики, — из-за широких спин высоких гостей показался мужчина в стильном пиджаке. Он снисходительно похлопал Юнхо и Минги по плечам и улыбнулся всем остальным. — Поздравляю с успешно состоявшимся приёмом. Уён, моё почтение.       — Да, пап, — бесёнок отсалютовал ему ото лба. Хонджун предпочёл сделать вид, что обращения к себе не услышал.       — Раз уж все в сборе, я должен выразить благодарность за организацию, проведение и успешный результат вчерашнего раута. Мой телефон рвёт на части от сообщений в СМИ и звонков от прессы. Сомневаюсь, что в ближайшее время кто-то задумается переходить нам дорогу.       — Им в любом случае нужно подождать, — Уён постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Я, конечно, просто невыносимо классный, но всему должна быть мера.       — Не верю, что слышу это от тебя, — Сан косо на него посмотрел.       — Ой, ты тоже тут?       Сонхва, достав из кармана несколько купюр, невзначай положил их на стол и кивнул Ёсану. Сан в очередной раз с осуждением посмотрел на их «Королеву». Это было просто ужасно.       — Как низко пали ваши принципы, — оценивая молчаливый обмен деньгами, отчеканил Юнхо. И кинул Ёсану свёрток налички.       — Не ниже твоих, сладкий, — Уён показал Юнхо язык.       — В детском саду стабильно, — мрачно проворчал Минги, тычась в телефон. Сан не хотел думать о том, что тот делал перевод. Но Минги именно этим и занимался.       Хонджун, присев на край стола возле Сонхва, обменялся с ним парой молчаливых взглядов. Они оба пожали плечами и глупо улыбнулись.       — Я не просто так собрал вас вместе, — «Король» всё-таки справился с разбашлявшимися детьми, и ему удалось ненадолго их успокоить. — Конечно, мы сделали бравое дело на пользу «Семьи», но ночью выяснилось, что эта троица успела нам поднасрать даже заграницей. Поэтому необходимо разобраться с этим как можно скорее.       — Цена вопроса? — Чонхо не мог не задать интересующий всех вопрос.       — Один невыносимый плут и кто-то, кто может это вывезти.       Все взгляды обратились в одном направлении.       — А что за праздник? — Уён задумчиво накрутил прядку на палец.       — Не хочу показаться засранцем… — начал было Юнхо.       — Тогда лучше помолчи, — Уён ему улыбнулся. — Ты занимаешься всякой мазней, а твой напарник — фармацевтикой. И у вас был загул в Сохо, а я совсем один скучал у чёрта на рогах. Что не так?       — Чего ты такой злой? — Юнхо надул губки. — Не выспался?       Сан, оперевшись локтями на спинку кресла, где сидел «Принц», просто устало закатил глаза. Они все были просто ужасными придурками.       — Я рад, что вам есть, о чём поговорить, — Хонджун вежливо улыбнулся. — Завтра вылет в Мадрид, будьте любезны его не пропустить. Хорошо?       — За кого ты нас принимаешь?       — За тех, кто частенько опаздывает по ряду неустановленных причин.       — Пробки в городе.       — Несомненно, — Сонхва прикрыл глаза и плавно кивнул.       Выходя из конференцзала, Ёсан и Чонхо ударились кулачками и, наверное, отправились познавать тот свой сериал. Минги и Юнхо, украв у «Королевы» початый заварник кофе, уведомили всех, что собираются спать до второго пришествия. Сан и Уён, уточнив у Хонджуна некоторые мелочи, покинули зал последними.       Хонджун продолжал сидеть возле Сонхва, и они долгие минуты просто молчали.       — Иногда мне кажется, что мы с тобой занимаемся всем, кроме чистого узаконенного криминала.       — К счастью, все наши дети качественно делают свою работу и нам не нужно слишком об этом переживать.       — Сколько с меня?       — Двадцатка.       Хонджун, улыбаясь, выложил ставку на стол.       Они все были просто ужасными засранцами.