Истоки прошлого

1 сентября 1977 год. Платформа 9¾ сегодня была переполнена волшебниками и волшебницами, ведь пришло 1 сентября. Все спешили: кто-то посадить своего ребёнка в первый раз, а кто-то проводить уже на последний учебный год. Алый поезд испускал густой белый дым, вызывая восхищение не только у юных волшебников, но и у взрослых. Семейство Монтескьё стояло поодаль ото всей этой толпы. Глава — Раймонд Монтескьё был высоким, статным мужчиной, лет сорока пяти, одет он был в дорогой классический костюм, по последнему слову моды. Его чёрные волосы были чуть тронуты сединой в районе висков, а тёмные глаза тщательно старались скрыть происходящее в его душе. Он то и дело сжимал губы. Рядом с ним стояла его супруга — Нелисса Монтескьё, женщина лет сорока, ее руки чуть подрагивали из-за нарастающего внутри напряжения. Чёрные волосы были собраны в строгий пучок на затылке, глаза цвета грозового неба были устремлены на одного человека. Одета она была под стать супругу в дорогое платье, расшитое драгоценными камнями и всевозможным орнаментом. Напротив пары стояла их единственная дочь — Алина Монтескьё, лицо шестнадцатилетней девушки не выражало ничего, тёмно-карие глаза напомнила пустую бездну, она обнимала себя за плечи, словно так она могла спрятаться от окружающих, от всего мира. Волосы, чёрные, как смоль, беспощадно трепал ветер. Девушка поморщилась и лишь сильнее уткнулась в пушистый белоснежный шарф, что красовался на шее. — Алина, — первым слово взял глава, он настраивался на разговор, глубоко дыша. Названая никак не отреагировала, словно она находилась далеко за пределами Лондона. — Алина, девочка моя, — на глазах женщины заблестели слёзы, она потянулась к дочери, но та, отскочила, как от прокажённой, Нелисса, едва сдержала всхлип. — Дочь, ты должна быть сильной. Новая школа, новый учебный год, новые сокурсники. Поверь, в Хогвартсе, всё будет по-другому. — Выдавил из себя мужчина, прижимая к себе плачущую супругу, которая вздрагивала в его объятиях. Алина нечего не ответила, всё также молча стояла напротив родителей, людей, которых она безумно любила, но в её душе теперь абсолютная зияющая дыра. Рана. Которая не заживает, и никогда не заживёт. Громкий гудок поезда вырвал её из глубины воспоминаний, напоминая, что время пришло. — Алина, — мать попыталась обнять своего ребёнка, но девушка не позволила этого сделать. — Да я помню, ты не любишь прикосновения, — утирая солёные дорожки проговорила Нелисса, — мы будем ждать тебя на Рождество, — горько добавила она. Брюнетка не ответила, лишь поспешила вглубь толпы, спешащих волшебников. Загрузив багаж, Алина поднялась в вагон, на мгновение замерев в проходе, прошептала: — Я безмерно люблю вас, мама и папа. Девушка, идя по узенькому проходу, она высматривала свободное купе, где бы не было ни одного ученика. Компании она не желала. Одиночество — единственный её спутник, в котором она нуждалась. Тёмные глаза бегали по группам детей и подростков, смеющихся, веселящихся, шутящих, и таких счастливых. Год назад и она была такой. Впрочем к чему вспоминать дела минувшие… — Римус, я слышала, что к нам перевелась девушка из Шармбатона… Алина машинально обернулась, сзади неё стояла рыжеволосая девушка, с невероятно красивыми зелёными глазами, на ней была магловская одежда. Рядом с ней, похоже, её однокурсник, лицо парня было испепелено шрамами, волосы спелой ржи аккуратно уложены, на секунду небесные глаза встретились с её тёмными. Она тут же отвернулась, ища купе, обречённо вздохнув, в этом вагоне такового вообще не было. — Привет, ты новенькая? — рыжая девушка лучезарно улыбалась ей, её улыбка была заразительна, но не достаточно, чтобы Алина подхватила. — Я Лили Эванс, староста Гриффиндора. Это Римус Люпин, он, как и я староста. Парень, стоящий рядом пар его кивнул в знак приветствия, Алина ответила тем же, говорить не хотелось, не потому что она не хотела. Рана мешает. — Я… Я Алина Монтескьё, это я новенькая, что перевелась к вам, — на одном дыхании выпалила девушка, в её голосе чуть слышался французский акцент. Лили и Римус переглянулись, задумываясь о чём-то неведомом для брюнетки. — Пойдем с нами, а то ты тут одна, заодно расскажем тебе о школе. — Сказала Эванс, выжидающе смотря на девушку. Алина кивнула, и молча продолжила путь, теперь уже с этими двумя. Её планы ни с кем не разговаривать, не контактировать, не знакомиться, рушились на глазах. Остановившись, Люпин открыл ручку двери, пропуская внутрь Лили, Алина же осталась стоять. В купе сидело трое парней, первый с очками и непослушными тёмными волосами улыбнулся при виде рыжеволосой, второй с отросшими, почти чёрными кудрями, и серыми глазами, что оценивающе впились в её фигуру, и наконец третий, на фоне них был почти незаметен, с пшеничными волосами, был чуть пухловат на фоне своих друзей. — Ребят, это Алина… Новенькая… — смутившись проговорила Лили, которая поняла, что не знает фамилии новой знакомой. Брюнетку ни капли не смутила ситуация, она всё также осталась непроницаемой статуей. Вокруг её семьи ходили не самые приятные слухи, лишний раз распространяться она не хотела, но сейчас не та ситуация. Алина чувствовала, как черноволосый кудрявый парень прожигает её, словно хотел прожечь дыру. — Сириус Блэк. — Как предположила брюнетка, он первый нарушил неловкую паузу, повисшую в купе, протягивая ей ладонь. — Джеймс Потттер. — Питер Петтигрю. Двое других не заставили ждать. В их глазах было много любопытства и интереса, что Алина на дух не переносила, все эти вопросы «расскажи о себе? Почему перевелась? И прочие». Она уже предвкушала это в Хогвартсе. — Алина Монтескьё, — два слова, больше нечего. — Извините, но я не люблю касаться, — девушка старалась говорить твёрдо, но голос всё равно подрагивал. Блэк нахмурился, и убрал протянутую руку, а вот двое его друзей искренне удивились, на их лицах она прочитала: «У неё всё нормально?» В воздухе начинало летать напряжение, ситуация была не из приятных, но тут на помощь пришла Эванс. — Ладно, мальчики, мы пойдём. Хочу рассказать Алине о правилах, о школе, ещё с девочками познакомить, — весело пролепетала рыжеволосая, и резко схватила брюнетку за запястье. Стоило почувствовать тёплое прикосновение Лили, Алина тут же выдернула руку из её хватки. Эванс непонимающе уставилась на неё. — Извини, но я действительно не переношу прикосновения, — Алина не собиралась распинаться и как-то оправдываться, ей плевать, что подумает Лили. — Прости, никогда не встречала таких людей, — замявшись сказала рыжая, остановившись у купе. — Элис! Марлин! На мягких сидениях сидели две девушки возраста Эванс. Первая блондинка, её карие глаза были подчёркнуты чёрным карандашом, что придавало ей какого-то особого шарма, она растянула розоватые губки в улыбке, обнявшись с Лили. Вторая тоже светловолосая, с тёмно-изумрудными глазами также нырнула в объятия Эванс. — Лили, кто это? Хоть одна из девушек сказала тихо, Алина всё равно прекрасно услышала, опять устраивать шоу. Брюнетка не желала не с кем знакомиться, она наслушалась историй о британской школе чародейства, все тут невероятно дружелюбные, понимающие, и всё в таком духе. Именно это говорил ей директор, когда они подавали документы летом. И, к сожалению, оказался прав, она даже в Хогвартс не успела приехать, а все уже пытаются залезть в душу, разузнать, и разобраться. — Я Алина Монтескьё, перевелась в Хогвартс, на шестой курс, — не обращая внимания на любопытные взгляды девушек, представилась она, здесь в женской компании она чувствовала себя немного комфортнее, и голос уже не так дрожал. — Элис Белл, очень рада, — зеленоглазая была настроена весьма дружелюбно, но как и черноволосый Блэк, протянула ей ладошку, все в Англии такие странные, неужели при знакомстве обязательно трогать друг друга. — А я Марлин МакКинон, — за подругой поспешила и вторая. — Девочки, Алина не любит, когда к ней прикасаются чужие. Лили не дала и слова вставить, видимо не хотела повторения неловкой ситуации, как с теми парнями, что вообщем было на руку брюнетке. Распинаться и объясняться не придётся. Алина молча села, стараясь изобразить виноватый вид, будто бы ей не всё равно. Рядом присела Эванс, но на приличном расстоянии, чтобы не соприкасаться. В купе стояла громкая тишина, Алина чувствовала, как комфорт покинул её, следовало бы как-то разрядить обстановку. — Алина, почему ты перевелась? Вот он. Первый вопрос. Весьма безобидный, в котором не было нечего провокационного. Монтескьё на мгновение задумалась и наконец оторвалась от осенних пейзажей, проносящихся за окном. — Обстоятельства, независящие от меня, — сухо ответила девушка, настоящей причины не должна узнать ни одна живая душа. — Ладно, ты француженка? У тебя такой акцент… Второй вопрос, уже получше, не такой личный, это она могла рассказать. — Да, я родилась и по сей день живу во Франции. — То есть, ты из Франции приехала в Лондон, чтобы попасть в наш Хогвартс, невероятно. Атмосфера постепенно становилась всё более непринуждённой, Марлин и Элис даже не смотрели странно, даже как-то понимающе, или же это снова была иллюзия. — Так, теперь традиционный вопрос, какой задают всем, кто первый раз едет в Хогвартс… Алина машинально напряглась, каждой косточкой, каждой мышцей своего тела, руки, спрятанные под кофтой сжались сами по себе. — На какой факультет ты хочешь попасть? — А разве есть разница? Я нечего о них не знаю. — Она выдохнула и ногти перестали впиваться в молочную кожу на ладонях. — Конечно, у нас четыре факультета: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. — Кажется я что-то слышала о последнем, символ змея, и там учатся в основном чистокровные. — Единственная информация, что была у неё в голове о школе, факультет её тоже не волновал, на какой попадёт, на том и будет. — Да ты права, но давай мы получше тебе расскажем. — Гриффиндор, на нём смелые и честные, его основатель Годрик Гриффиндор. Мы все на нём, будет здóрово, если ты попадёшь к нам. — Элис улыбнулась. — Когтевран умные, эрудированные, обладающие знаниями, основатель Кандида Когтевран, символ орёл. — Пуффендуй добрые и честные, основатель Пенелопа Пуффендуй, символ барсук. Алина внимала рассказам девушек, с таким набором она никуда не подойдёт, в ней нет ни одного этого качества, что описали новые знакомые. — А Слизерин? — Ну как ты, сказал ранее, его символ змея, на нем учатся чистокровные, основатель Салазар Слизерин, хитрость, и умение добиваться своих целей любыми методами — характеристика любого слизеринца. — Ты лучше держись подальше от них, они не всегда вежливые. — Неправда, Марли! Северус… Алина уже поняла, что этот Слизерин не особо жалуют в самой школе, раз так отзываются, но кажется мнение Лили расходится с подружками. — Лилс, очнись уже, Снейп уподобился своим дружкам. Вспомни, как в прошлом году они издевались над маглорождёнными из Пуффендуя. Мой тебе совет, держись подальше от него и проблем не будет, — Закончив свои нравоучения, Маккинон покинула купе, оставляя за собой шлейф сладких духов. Лили заметно погрустнела, у неё чуть ли не слёзы в глазах стояли, к ней тут же подсела Белл, и приобняла, Алина не могла терпеть это. — Я выйду, подышу немного. Брюнетка спешила не отходить далеко от купе, поэтому прошла немного и остановилась у окна. За стеклом проносились поля и леса, изредка дома волшебников. Девушка и не заметила как погрузилась в себя, снова мысли одолевали её, в этой войне она всегда обречена проигрывать. Монтескьё вовсе не тосковала по дому, по Шармбатону, по друзьям, которых как оказалось не было. Друзья — люди, которые ни при каких обстоятельствах, бедах не бросают тебя, они остаются и проживают горе с тобой, радуются с тобой, в трудную минуту подставляют своё плечо, а не позорно убегают, поджав хвосты. Не кидают презрительные взгляды, не ненавидят тебя из-за того, в чём ты не виновата. Те люди, лишь притворялись хорошими, а на самом деле давно прогнили внутри. Алина хотела сбежать, забыть, выбросить из головы, из сердца, но они упорно всплывали в памяти. От самобичевания её отвлёк неприятный запах сигарет, причём магловских. Повернув голову влево, Алина увидела парня, примерно её возраста, он был в классической форме, тёмные кудри, а в руках сжимал сигару. Неизвестный, словно почувствовал взгляд девушки, и устремил свои глаза к её персоне. Серые, как пасмурное небо Лондона, радужки изучали и оценивали брюнетку. Ярко-выраженные линия скул и овал лица, придавали ему аристократичности. «Точно из каких-нибудь чистокровных снобов…» Подумала Алина, и вернулась обратно в купе, стало неуютно под этими серыми глазами. Элис и Лили сидели вместе и бурно обсуждали непонятную, для Алины, тему. Не успела брюнетка взять книгу, что б хоть как-то скрасить оставшуюся часть дороги, как поезд въехал в тёмный туннель, это означало, что они почти на месте. В это время в соседнем купе всеми известные мародёры находились в глубоких размышлениях и раздумьях. Каждый из парней выдвигал свои предположения и теории: — А может у неё аллергия? — Предположил Петтигрю. — Чего?! Не спеши, Пит, — ответил Поттер. — Я думаю, что она что просто одна из этих чистокровных дамочек, поэтому и не сочла нужным пожать руку. Пока Джеймс и Питер яростно спорили о таинственной брюнетке, остальные двое молчали. Сириус Блэк, обычно участвующий во всех громких и жарких дискуссиях, сейчас напрягал все извилины своего мозга. Сидящий рядом с ним Римус, просто читал, не обращая внимания на спорщиков, он видел, что у Алины случилось что-то ужасное в прошлом, это и есть причина её поведения. — Я вспомнил! — Вдруг воскликнул Блэк, этим заставив замолчать Джеймса и Питера, те непонимающе уставились на него. — Эта Алина принадлежит к одной очень знатной французской чистокровной семье, они живут в Париже. А ещё им приписывают родство с Гриндевальдом. Такое заявления заставило оторваться от книги, даже Люпина, трое друзей смотрели на Блэка. — По-моему, Гриндевальд перебор уже, Сириус, — начал Поттер, но тут же был перебит. — Нет, Джеймс, я говорю то, что услышал пару лет назад на приёме. Но могу сказать, что они не поддерживают идеологию, они не такие уж и снобы, если на то пошло. — Серьёзно чтоли? — Почесал затылок Петтигрю, от известия про тёмного мага, держащего в страхе всю Европу, он занервничал. — Ну да, Maman говорила, как сейчас помню, с таким важным видом, об этой семье, — вспоминая ледяные глаза, забирающиеся прямо под кожу, Вальбурги Блэк, ответил Сириус. — Тогда, если они французы, то, что Алина делает здесь? — Не знаю, семью Монтескьё не жалуют из-за их взглядов, их уже пару лет не видно, не слышно. — Наверняка, причина у неё весомая для перевода в Хогвартс, — до этого не участвующий Люпин вклинился в беседу. — Ты как всегда, Лунатик, но глупо это, — сказал Блэк. — Почему? — спросил непонимающий Питер. — Да потому что у нас здесь Волан-Де-Морт, в другой стране и то безопаснее, — ответил быстро Блэк, понимающий, что Алина Монтескьё станет его заданием на грядущий учебный год, строит из себя недотрогу, до дрожи раздражает. За беседой они и не заметили, как поезд нырнул в туннель, они почти в Хогвартсе. *** Вдохнув свежий воздух в вперемешку с вечерней прохладой, Алина поёжилась, холод она не любила. Поэтому лишь сильнее сжалась, пряча ладони в рукава длинного синеватого джемпера. Чёрные джинсы пропускали ветер, заставляя покрываться тело табуном мурашек. Она оглядывалась по сторонам, смотрела, анализировала, оценивала местность. — Первокурсники, прошу всех следовать за мной! Алина увидела, он был в два раза выше обычного человека, косматая борода закрывала почти всё его лицо, тёмные глаза в темноте сверкали. Великан. Девушка не знала, чего ожидать, что делать. Сердце вдруг бешено заколотилось, впервые брюнетка осознала, она одна в совершенно чужой школе волшебства. Чужая. Посторонняя. Выделяющаяся из общей массы. — Алина! Голос Лили вытащил из пучины мыслей, роились в голове, она вздрогнула, посмотрев на зеленоглазую, та выглядела обеспокоено. Ну или тщательно делала такой вид. Алина уже разочаровалась в таких милашках, строящих из себя ангелочков. — Сейчас будет церемония распределения, так как ты перевелась, то тебя распределят вместе с первокурсниками. — Отчеканила Эванс, не обращая внимания на замешательство брюнетки. Алина после этих слов, заволновалась, в Шармбатоне ей не приходилось испытывать чего-то подобного. Она вообще считала, что Хогвартс — самая странная школа волшебства, поступают в одиннадцать лет, распределение по факультетам, с неравным отношением к определённому, и ещё много непонятных вещей, всё учебное время ученики учатся на одном, не имея возможности перевестись на другой факультет. В французской академии чародейства такого не было, если ребёнок проявлял волшебные способности рано, то ехал учится уже в восемь лет, было пять факультетов, к тринадцати годам ученик, по желанию, мог перейти на другое направление. В Англии твой факультет определяют внутренние качества, а во Франции твой склад ума и способности. Алина обучалась на Этонсель. Учителя отмечали в ней склонность к искусству, особенно к музыкальному. Но всё же в глубине присутствовала капелька любопытства, ей было интересно каков же Хогвартс. Как выглядит? Большой? Маленький? А какой внутри? Именно об этом она размышляла, идя вместе с толпой первокурсников, то и дело спотыкающихся о собственные ноги в темноте. Впереди показались маленькие огоньки, сделав ещё несколько шагов, перед ней предстал он. Величественный замок возвышался на выступе, окна башен горели, словно звёзды на небосводе тёмной ночью. Алина кое-как смогла удержаться от восхищённого возгласа, как делали это дети. Но Хогвартс поразил её, действительно он был таким, каким описывали его. Но улыбка её быстро исчезла с лица. Шармбатон тоже был чудесен и красив, словно из сказки, но внутри него было гнилое нутро. И этот писанной красоты замок точно такой же, нечем не отличается изнутри. Все пытаются строить из себя невинных, а на самом деле… — Ты чего встала, садись в лодку, — голос прямо над ухом выдернул ее из мыслей. Алина вдруг поняла, что великан стоит слишком близко и села в первую попавшуюся лодку, избегая касаний с детьми. Те лишь заворожённо глядели на Хогвартс. Возможно, переведясь сюда при других обстоятельств, брюнетка также бы выражала восторг, возможно её бы переполняло счастье. Флотилия лодок приближалась к манящему замку всё ближе, и ближе. Достиг берега, их путь был через тёмный длинный туннель, похоже это был проход внизу под школой. Алина чувствовала себя жутко неуютно, некомфортно, хотелось, что поскорее всё закончилось. Хотелось смыть с себя дорожную пыль и лечь в тёплую кровать, но она не уверена, что смогла бы уснуть в совершенно чужом месте. Даже дома, ей не всегда удаётся спокойно заснуть, о новой школе и речи быть не может. Всё же она жалела, что никак не смогла уговорить родителей оставить её доучиваться последние два года дома, перейти на домашнее обучение было весьма заманчивым решением после произошедшего в Шармбатоне в прошлом учебном году. Но Алину слушать никто не стал, по их мнению, ей просто нужна смена обстановки, круга общения, всего окружения, они наивно полагают, что это поможет. Такие мелочи никак не могут залечить кровоточащую рану в душе. А тем временем, перед ними возникали дубовая массивная дверь, у которой стояла дама в изумрудном одеянии, с остроконечной шляпой на голове, и маленьким очками на носу. Лицо её выглядело невероятно строго, она оценивающе смотрела на толпу детей. Её взгляд поднялся на брюнетку, и тут же сменился на более мягкий, непринуждённый… Сочувствующий что ли? Алина пыталась выдавить из себя хотя бы маленькую улыбку, но ей не удалось. Казалось, девушка уже разучилась это делать, нет причин улыбаться каждому. Какой смысл? Лучше оставаться непробиваемой, с каменным лицом, так люди начнут понимать, ей плевать, что и было правдой. — Всем здравствуйте! Я профессор МакГонагалл — декан факультета Гриффиндор. Перед тем, как вы начнёте познавать гранит магии, вас всех ждёт распределение по факультетам. Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран, Слизерин. Все они хороши и каждый выпускал выдающихся волшебников и волшебниц, а теперь прошу за мной! Когда двери отворились, она машинально двинулась за всеми, успев поймать взгляды всех сидящих за четырьмя длинными деревянными столами. За каждым сидели ученики разных возрастов, каждый одаривал её своими удивлёнными глазами, больше конечно старшекурсники. До ушей девушки доносились шёпот и оборванные фразы, предположения. Мерлин, пусть это закончится! Пусть исчезнет прямо сейчас, как же она желала этого. Все построились в шеренгу, Алина стояла последней. Профессор МакГонагалл положила на табурет старую шляпу, больше похожую на ту самую из чулана, что забыли выбросить. Но вдруг у неё появился рот и в ту же минуту она запела: Может быть, я некрасива на вид,  Но строго меня не судите.  Ведь шляпы умнее меня не найти,  Что вы там ни говорите.  Шапки, цилиндры и котелки  Красивей меня, спору нет.  Но будь они умнее меня,  Я бы съела себя на обед.  Все помыслы ваши я вижу насквозь,  Не скрыть от меня ничего.  Наденьте меня, и я вам сообщу,  С кем учиться вам суждено.  Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем,  Что учатся там храбрецы.  Сердца их отваги и силы полны,  К тому ж благородны они.  А может быть, Пуффендуй ваша судьба,  Там, где никто не боится труда,  Где преданны все, и верны,  И терпенья с упорством полны.  А если с мозгами в порядке у вас,  Вас к знаниям тянет давно,  Есть юмор и силы гранит грызть наук,  То путь ваш — за стол Когтевран.  Быть может, что в Слизерине вам суждено  Найти своих лучших друзей.  Там хитрецы к своей цели идут,  Никаких не стесняясь путей.  Не бойтесь меня, надевайте смелей,  И вашу судьбу предскажу я верней,  Чем сделает это другой.  В надежные руки попали вы,  Пусть и безрука я, увы,  Но я горжусь собой. Алина, стоящая сзади всех, едва не засмеялась, от сарказма, в голос, лучшая школа волшебства с поющей старой шляпой! Просто замечательно! Фантастика! Брюнетка определённо была права, когда подумала, что снаружи замок прекрасен, а внутри множество «сюрпризов», и пока говорящая шляпа самая безобидная. Профессор называла фамилию имя будущего ученика, и тот послушно выходил и присаживался на табурет, а на голову ему надевали шляпу. Алина внимала как идёт процедура распределения, подметила, что иногда магический артефакт задерживался на макушке первокурсника приличное количество времени, а иногда, едва касался, уже выдавал вердикт. Но самым страшным было то что иногда она бормотала всё вслух, так что слышали все присутствующие в зале. Она сжимала ладони, ногти до кровавых полумесяцев впивались в нежную кожу, но Алина не прекращала, так паршиво она себя чувствовала только один раз, хотя сейчас не так плохо, хуже брюнетка уже испытала… Она и не заметила, как стоящих перед ней детей становилось всё меньше и меньше, пока совсем не осталось. И вот она одна стояла посреди, все взгляды направлены на девушку. Брюнетка собрала все силы, и подняла гордо голову, нечего стыдиться, нельзя показывать слабость. — Монтескьё, Алина! Вот он и настал момент, когда решатся её судьба на два года, с кем она их проведёт, где и как. Брюнетка покорно села на табурет, почувствовав как на её голову опустилась шляпа. Лишь бы нечего лишнего не сболтнула, иначе она сбежит из Хогвартса, до Франции хоть пешком доберётся. — Трудно, с тобой несчастье случилось, девочка. Жаль тебя, стержень внутренний у тебя есть, но надломлен сейчас. В Слизерине худо будет… — бормотал тихо артефакт. Алина вся сжалась в клубок, а ногти снова вонзились в кожу ладоней, оставляя следы. Ещё немного и она сама вскочит с проклятого стула и скинет эту проклятую шляпу, что за мучение! — Много в тебе качеств, ты стараешься скрыть всё, но не выходит. Ты яркая, и смелости у тебя хватает в крови… — всё говорила без умолку шляпа, не обращая внимания на девушку, что начинала ёрзать от нервов. — Гриффиндор! Алина выдохнула, казалось так громко, что услышал весь Большой зал, она проследовала к своему столу, присаживаясь на край скамьи. Лили Эванс, Элис Белл, Марлин Маккинон улыбалась ей, четвёрка парней тоже натянули улыбки, один лишь Сириус Блэк задумчиво глядел во всё ещё пустую тарелку. Брюнетка поймала взгляд, Альбуса Дамблдора — директора, его очки-полумесяцы съехали на нос, его речь, что состояла из набора слов, никак не связанных между собой, Алина пропустила мимо ушей. — Всё хорошо? — тихо спросил Римус Люпин, что сидел около неё. — Д-да, устала, — вернув привычную твёрдость в голосе, ответила девушка. Брюнетка заметила как еда на столе появилась сама собой, никто её не приносил, её было много, очень много, и самой разной. Алина не особо хотела есть, от стресса аппетит сам пропал. Взяла себе вишнёвый сок и кусочки жареной курицы, картофеля, вполне достаточно. Чувствуя как до этого, болевший желудок успокаивается, стало чуть легче дышать. Она немного расслабилась, но чувствовала затылком как чьи-то глаза прожигают её спину. По окончании трапезы остальная еда исчезла, как и грязная посуда, старосты собрали первокурсников и повели в гостиные. Снова толпа людей, в которой невозможно пройти и не коснуться кого-либо. Алина шла за Лили, ведь у рыжеволосой на груди красовался значок старосты. Все остановились перед большим портретом, на котором была изображена Полная Дама. Она удовлетворительно кивнула головой и портрет откатился в сторону, открывая проход. Хогвартс всё больше удивлял, но непонятно в хорошем ли смысле. Гостиная львиного факультета была выполнена в бордовых и золотистых цветах, в камине потрескивали полена, а возле стояли мягкие кресла и диваны. Уютно. Тепло. Алина даже внутри себя почувствовала, как зажёгся огонёк, но сразу потух. Оболочка обманчива. Пока старосты давали указания и раздавали расписания первокурсникам, Алина присела в кресло около камина. Девушка только сейчас почувствовала жжение на ладонях, поглядев на них, увидела уже привычную картину: молочная кожа была «украшена» алыми следами от ногтей. В некоторых местах были маленькие капельки крови, а на других она уже запеклась. — Чёрт… — выругалась девушка, поспешно спрятав ладони в карманы кофты. — Алина, ты живёшь со мной в комнате. Пошли, — Эванс на удивление быстро управилась, и уже собиралась к себе. Брюнетка послушно последовала за ней, подымаясь по винтовой лестнице, в голове пустота, в ногах, как и во всём теле, усталость. — А вот и твоё место жительство! — радостно воскликнула Эванс, так громко, что голову Алины пронзило спазмом, а лежащие уже в кроватях Элис и Марлин поморщились. — Спасибо, я очень устала, Лили, и голова болит, — промямлила девушка, спать действительно хотелось. Рыжеволосая понимающе кивнула и ушла к своей кровати, брюнетка подошла к самой дальней, та что у самого окна, она единственная свободная. Её чемодан стоял рядом, первое, что достала флакончик с зелёными капсулами, она задержалась на нём какое-то время. Следом достала вещи и пижаму, рубашку и штаны из тёплой ткани, так как ужасно мёрзла. На прикроватной тумбе уже расположился резной ночник, явно ручной работы, она потёрла, и огонёк зажёгся. — Я выключу свет, Алина, тебе нужен? — спросила Марлин, прикрывая рукой рот, зевала блондинка. — Нет, у меня есть. — Ответила брюнетка и схватив вещи направилась в ванную. Закрывшись, она принялась снимать одежду, рёбра болезненно выпирали, кости на руках тоже, хотя бы лицо выглядело здоровым, маленькие щёки смотрелись неуместно с таким телом. Обречённо выдохнув, Алина встала под горячие струи воды, смывая дорожную пыль, выдавив гель с ароматом корицы и цитруса, она начав втирать его в кожу. Руки. Пальцы. Он внутри. Девушка с силой начал тереть кожу, всё тёрла и тёрла, не переставая, Алина сумела остановиться только когда увидела на ляжке алую каплю, она растёрла до крови. Желала отмыться. Смыв остатки геля водой, Алина вымыла волосы, шампунь с мятой въелся в кожу головы и сами волосы. Девушка в очередной раз заметила в руке приличный клок чёрных волос, они выпадали в большом количестве. Обернувшись в махровое полотенце девушка вылезла из ванны, насухо вытерев волосы и тело, надела пижаму, повесила полотенце и вышла, в комнате у её кровати светился ночник, девочки уже спали. Алина легла в кровать, она была мягкой, но не слишком, чтобы проваливаться, в самый раз. Девушка ещё не выключала свой источник света, брюнетка лежала смотря вверх, сторона, где спали соседки была закрыта бордовым балдахином, так свет не мешал им. Девушка слегка подсушила волосы магией, и заплела их в не тугую косу, на утро получился объём. Накрывшись и выключив ночник, она закрыла глаза. Но всё всплыло. Снова. Повторялось. Его лицо, руки. Девушка соскочила, снова у неё началось это. Резко схватив флакон с капсулами, она засомневалась на мгновение, а после проглотила две таблетки. Теперь лишь тьма с пустотой были перед глазами, его не было.