Прикреплённый

Исаги шел по тротуару, кутаясь в свой призрачный школьный пиджак. Поврежденное крыло невыносимо ныло, волочась по земле, но он упрямо двигался вперед, в сторону круглосуточной аптеки. Рин был болен, Рин был слаб после известий о брате, и Исаги просто хотел принести ему лекарства. ​Но пока он шел, в его мыслях крутилось лишь одно имя. Рин. ​Исаги вдруг резко замер посреди пустой улицы. Осознание ударило под дых, заставив сердце сжаться от боли. Он, ангел-хранитель, совершил самый страшный грех. Он влюбился в человека. Не просто привязался, не просто выполнял долг — он по-настоящему полюбил этого упрямого, эгоистичного и израненного парня. ​И по законам небес это было приговором. Судя по всему, те, кто сидел на облаках, уже всё увидели. ​Воздух перед Исаги внезапно сгустился, заискрился неестественным, ослепляющим светом. Время будто остановилось. ​Из сияния соткалась величественная фигура. Это была девушка, чьи глаза были плотно завязаны шелковой белой лентой. За ее спиной плавно раскрылись огромные, безупречные белоснежные крылья, а над головой горел такой яркий нимб, что на него было больно смотреть. От нее веяло абсолютным холодом. ​— Ты влюбился в человека, Исаги Йоичи, — ее голос прозвучал прямо в его голове, тяжелый и лишенный эмоций. — За это ты понесешь суровое наказание. Твой контракт осквернен. К тому же, ты допустил сбой — тебя видят посторонние люди. Твое существование здесь окончено. ​— Нет... Погодите! — Исаги в панике сделал шаг назад. — Я... я не хотел! ​Он не стал слушать продолжение. Поддавшись первобытному страху, Исаги развернулся и со всех ног бросился бежать обратно к дому Рина. Раненый намертво прижал сломанное крыло к боку, превозмогая жгучую боль. ​Подбегая к дому, Исаги случайно взглянул на свои ладони и в ужасе вскрикнул. Кончики его пальцев начали бледнеть. Они становились прозрачными, превращаясь в легкие, светящиеся искры, которые тут же уносил ночной ветер. Процесс пошел. Небеса стирали его. ​— Нет-нет-нет, только не сейчас! Еще немного! — со слезами на глазах взмолился Исаги, вваливаясь в квартиру Рина. ​Он вихрем влетел в спальню. Рин спокойно спал в своей кровати, укутанный в одеяло. Его лицо всё еще было бледным от жара, и он что-то хмуро бормотал во сне. — Отвали... отвали от меня... — донеслось до Исаги. ​Ангел подскочил к кровати. Его руки уже исчезли по локоть, превратившись в мерцающую дымку. Он попытался схватить Рина за плечи, затряс его, отчаянно пытаясь вернуть в реальность. ​— Рин! Рин, очнись, пожалуйста! — закричал Исаги, и его голос срывался на беззвучный плач. — Рин, я исчезаю! Посмотри на меня! ​Рин тяжело вздохнул, его ресницы дрогнули, и он приоткрыл затуманенные болезнью глаза. Посмотрев на паникующего, полупрозрачного Исаги, он лишь раздраженно нахмурился, не понимая, что происходит на самом деле. ​— Мне всё равно, — хрипло и безразлично пробормотал Рин, отворачиваясь к стене. — Хоть исчезни. Мне будет только легче... Не мешай мне спать. ​Эти слова ударили сильнее, чем пульт или разбитая кружка. Намного сильнее. ​Исаги медленно опустился на колени прямо у края кровати. На его лице появилась горькая, бесконечно печальная улыбка. Он смотрел на спину Рина, который уже снова погрузился в глубокий сон. ​Похоже, он зря надеялся. Зря думал, что Рин сможет ответить ему взаимностью, что его чувства смогут что-то изменить. Но реальность оказалась жестокой. И всё, что ему оставалось — это исчезнуть прямо здесь, у ног человека, который так и не принял его. ​Потихоньку его тело продолжало растворяться. Белые перья с крыльев отделялись по одному, превращаясь в сияющую пыль, и улетали куда-то далеко, сквозь закрытое окно, прямо к звездам. Исчезли ноги, растаяли плечи... ​Через минуту в комнате воцарилась абсолютная тишина. Исаги Йоичи исчез полностью. О нем больше ничего не напоминало. ​Только на краю одеяла, рядом со спящим Рином, осталась лежать небольшая, вырванная из блокнота записка. На ней торопливым, слегка дрожащим почерком были выведены последние слова ангела: ​«Я люблю тебя, Рин». Я знаю это какая то херь, но у меня больше не было идей