Прикреплённый

Три месяца спустя. ​Время не лечит — оно лишь затирает края ран, превращая острую боль в тупую, ноющую тоску. Когда Рин проснулся на следующее утро после той ужасной ночи, лихорадка отступила. Но вместе с ней из дома исчезло кое-что гораздо более важное. На краю его одеяла лежала лишь сиротливая записка: «Я люблю тебя, Рин». ​Тогда, в полубреду от жара и злости на брата, Рин наговорил ужасных вещей. Он кричал, звал Исаги, обшаривал каждый угол квартиры, заглядывал под потолок, но белоснежные крылья больше не мелькали перед глазами. По его вине, из-за его жестоких слов исчез тот единственный, кто по-настоящему был рядом. Человек — нет, ангел, — которого Рин, как оказалость, тоже тайно любил. ​Саэ вернулся в Японию уже на следующий день. Он ожидал увидеть ярость в глазах младшего брата, ожидал вызова на поединок. Но Рин встретил его опустошенным, пугающе хмурым взглядом. Он стал еще злее, еще замкнутее, а в глубине его глаз поселилась беспросветная грусть. Саэ не понимал, что сломало его брата, ведь о существовании Исаги он даже не догадывался. ​В один из обычных, серых учебных дней Рин сидел за своей партой. Положив голову на скрещенные руки, он безучастно смотрел в окно, мысленно прокручивая в голове один и тот же голос. ​Дверь класса с грохотом распахнулась. Вошла классная руководительница и постучала мелом по доске, привлекая внимание сонных учеников. ​— Тихо, класс. У нас для вас важная новость. С сегодняшнего дня у вас учится новенький. Входи. ​Рин даже не пошевелился. Ему было плевать на весь мир. Но стоило первому шагу чужих ботинок прозвучать по линолеуму, как по спине Рина пробежал знакомый, до боли родной электрический разряд. ​— Всем привет! — раздался звонкий, чистый и до ужаса знакомый голос. — Меня зовут Исаги Йоичи. Мне 18 лет. Я очень люблю футбол. Приятно познакомиться, надеюсь, мы поладим! ​Рин резко, словно от удара, вскинул голову. ​У доски стоял парень. Короткая стрижка, иссиня-черные волосы, разделенная по центру V-образная челка и... забавный, непослушный росток на макушке, который слегка подрагивал от волнения. На нем была идеально отглаженная школьная форма. И никаких крыльев. Никакого призрачного свечения. Обычный, живой человек из плоти и крови. Его большие синие глаза весело осматривали класс, пока не наткнулись на застывшего Рина. Но взгляд Исаги скользнул мимо, словно Рин был лишь одним из тридцати незнакомцев. ​Весь оставшийся день Рин сидел как на иголках. Он не слышал ни одного слова учителей. Его взгляд был намертво прикован к затылку Исаги. Живой. Он живой. ​Едва прозвенел звонок с последнего урока, Исаги накинул сумку на плечо и вышел в коридор. Рин сорвался с места. Расталкивая плечами удивленных одноклассников, он бросился в погоню и настиг новенького возле лестницы. ​— ИСАГИ! — в этот крик Рин вложил всю боль и надежду последних трех месяцев. ​Исаги вздрогнул и обернулся. Его синие глаза округлились от удивления. — О... привет? Что-то случилось? — дружелюбно спросил он, глядя на тяжело дышащего парня перед собой. ​Рин заметно дрожал. Всё его хваленое самообладание рухнуло. Он сделал шаг вперед и мертвой хваткой вцепился пальцами в плечи Исаги, заставляя того замереть. ​— Ты жив... — голос Рина сорвался на шепот, в нем слышались подступающие слезы. — Почему ты ничего не сказал? Ты... ты правда не помнишь меня? ​Исаги растерялся. Он удивленно моргнул, переведя взгляд с рук Рина на его искаженное болью лицо. На нем не было ни капли притворства — только искреннее, глубокое недоумение. ​— Э-эй, парень, полегче... — Исаги аккуратно, но настойчиво снял чужие ладони со своих плеч и сделал шаг назад. — Ты вообще кто? Я тебя впервые вижу. И... что значит «жив»? Я никогда не умирал. Наверное, ты меня с кем-то спутал. Мне очень жаль, если ты кого-то потерял, но... я точно не он. ​Исаги виновато улыбнулся, вежливо кивнул и, развернувшись, пошел вниз по лестнице, растворяясь в толпе учеников. ​Рин остался стоять посреди шумного коридора абсолютно один. Земля уходила у него из-под ног. ​«НЕТ... НЕТ, НЕТ, НЕТ... ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!» — набатом застучало в его голове. — «Исаги... почему ты меня не помнишь? За что ты меня так жестоко наказал? Почему ты меня бросил...» ​Проходящие мимо школьники косо поглядывали на лучшего игрока школы. Рин стоял посреди коридора, сжав кулаки до крови, а по его щеке, вопреки всей его гордости, медленно катилась одинокая, обжигающая слеза. Небеса исполнили его глупое желание — ангел исчез. Вместо него пришел человек, для которого Рина Итоши никогда не существовало. ​Всем привет! Извините, что не было глав, вот и новая. Кстати, я, кажется, опять в депрессии из-за родителей и вообще всей моей семьи. Каждый день крики и ссоры — это же «так здорово»... ​Ещё сегодня мы играли всей семьёй в игру, и из-за того, что я выиграла, старшая сестра обвинила меня в обмане, хотя я этого не делала. И вот я пытаюсь ей это объяснить, но на меня начинают кричать. Как всегда: я и виновата, так ещё и обманщица в придачу. Плюсом наорал отец — вообще класс. ​Сказали, что я «уже не маленькая», чтобы пререкаться. А ещё каждый раз, когда я плачу, говорят, что мне нельзя плакать, ведь я «уже слишком большая» для этого. Очень логично!