Ящичек KameletVesten

      Рома чувствовал себя самым несчастным человеком во вселенной. И при том, в свой день рождения.       Они поссорились с Лёшей. Не так как обычно. Всё прошлые ссоры казались даже милыми по сравнению с этой. Рома хотел приятный вечер в компании любовника. Не нужны были подарки, торт, даже мог не имитировать бурную радость. Просто. Один вечер. Вдвоём. А он выбрал чёртову работу.       Да, Алексей говорил, предупреждал вначале отношений. Работа — на первом месте. Наркобарыги не спят, не берут отпуск. Это бесконечное сражение с гидрой. Но выходные и отгулы для геркулесов в черной форме же никто не отменял!       А он просто не захотел. Для Ромы этот поступок был громче слов. Юноша не кричал, не бил посуду. И тем более не плакал. Но его сердце было разбито, острые края оплавляла токсичная обида.       Приехав домой, он выключил телефон, побросал в рюкзак всё самое необходимое и оставил записку для родни: «Ушел. И больше не вернусь»       Может это было по-детски. Как маленькие любят делать: соберут в платок конфеты и любимую игрушку, демонстративно выходя за порог квартиры и выжидая, когда родители побегут ловить беглеца, укутывая любовью. Но Рома уходил. И знал: никто за ним не побежит.       К черту приемную семью. К черту нелюбимый ВУЗ. К черту проклятую столицу. И ко всем чертям и в пучину Ада Алексея.       Рома наблюдал за огнями города, выпивая из горла шампанское. Рядом дымила свечка воткнутая в кекс. Вот ему и двадцать лет.       Покачивая мысками тяжёлых ботинок, опустил взгляд: мир с высоты девятиэтажного дома выглядел таким игрушечным. Казалось, можно коснуться носком верхушек фонарей, встать на широкую линию дороги. Рома хмыкнул. Ему было больно, но не настолько. Он встал, соскочив с уступа на крышу. Запрокинув голову, сделал длинный глоток из горла. — Рома.       Поперхнулся, шампанское пошо носом. Кашляя и чихая, юноша поднял красные глаза на внезапного ночного визетера.       Алексей. В обычной одежде, уставший и потрёпанный. — Как ты меня нашёл? — кашлянув, зло поинтересовался Рома. — Искал, — он улыбнулся. — Вот и нашел. А ещё ты говорил, что вы с Саньком тут часто, как ты выразился, чили. — Чили-ли, — юноша сделал ещё глоток. — Ну? Зачем искал? Мне твоего вчерашнего поздравления по горло хватило!       Алексей сделал шаг к нему. Рома сделал шаг назад и рыкнул: — Не подходи. Сигану, понял? На твоей совести будет. — Рома. — Иди на хер со своим «Рома»! — он махнул бутылкой, швырнув её в сторону мужчины.       Алкоголь дал в голову. Крепкие узлы самообладания обмякли кисельными соплями. Хотелось орать и плакать. И чтобы никто не трогал.       Сиротой не рождаются. Но это состояние тотального одиночества и никчемности своего существования пробивается в жизнь, как татуировка под кожу. — Волчонок, — Алексей не делал попытки подойти. Протянул руку приглашая. — Я же говорил что сволочь. И это не повод так всё рубить с плеча. — Ой да подавись ты своими мудростями! — Рома сжал кулаки. — Учишь, учишь, учишь! Задрал! Сам идиот и своей идиотской философией кормишь! — Да, я идиот, — рука отпустилась. — Полный. Кусок дерьма и прочее-прочее. Прошу, подойди ко мне. — Нет!       Взгляд мужчины метался, он явно пытался выровнять ситуацию. Но об этом надо было думать вчера. — Волчонок, — наконец решился он. — Я ухожу из органов. Завтра иду к врачу и выхожу на пенсию. По состоянию здоровья. И больше никогда не променяю тебя на работу.       Рома замер. Заморгал часто. Он… Бросает работу? Ради него? — Ты мне стал слишком дорог, — мужчина потёр шею. — Я не могу как раньше лезть в пекло, убиваться на работе на результат. Всё время думаю… Как же хорошо возвращаться домой, когда тебя ждут. От этого я теперь совершенно бесполе!       Алексей не успел закончить предложение. Рома кинулся на него, с разбега запрыгнув и оплетая ногами поясницу, подтянулся, вцепившись крепким поцелуем. — Дурак, — шептал юноша целуя его. — Дурак! — Ещё какой, — он обнял крепче лёгкое тело. — Теперь только твой.       Роме больше ничего и не нужно было.