Вдвоем в полумраке

Ванила и Милк возвращались в свои покои после ужина, который, по настоянию зверя , затянулся дольше обычного. В коридорах было тихо, лишь шорох их одежд нарушал это умиротворение. Как только дверь спальни закрылась, отсекая их от остального мира, атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Ванила остановился посреди комнаты, медленно развязывая золотой шнурок своей мантии: - Птенчик - тихо позвал он, не оборачиваясь - Не хочешь этим вечером... забыть о работе? Милк, который как раз зажигал свечу у изголовья кровати, замер. Глупый Ванила , они столько времени вместе , мог бы и напрямую сказать .На его лице медленно расцвела та самая хищная, предвкушающая ухмылка. Он в два шага преодолел расстояние между ними и обхватил Ванилу за талию, прижимаясь к его спине: - Ах, Нилли - промурлыкал он, обжигая дыханием ухо короля - ты задаешь самые глупые вопросы во всем Ванильном королевстве. Разумеется, я хочу. Я хотел этого с того самого момента, как увидел, как ты облизываешь ложку во время десерта. Они начали раздевать друг друга : зверь стягивал тяжелую парчу с плеч Ванилы так осторожно, словно снимал кожуру с самого редкого и спелого плода. Ванила же, путаясь в многочисленных тесемках наряда Милка, старался не отставать, его пальцы слегка дрожали от волнения.Когда верхние слои одежды пали, и Ванила остался в одном лишь нижнем белье, Милк вдруг замер. Его взгляд, до этого метавшийся между губами и ми возлюбленного, опустился ниже. Он протянул руку и приподнял край тонкой ткани, обнажая живот Ванилы. Там, где раньше была впалая, изможденная бесконечными бессонными ночами пустота, теперь красовался небольшой, аккуратный, мягкий животик. Это было следствие последних месяцев, когда зверь силой заставлял Ванилу съедать всё до последней крошки, следя за ним, как коршун, чтобы тот не пропускал приемы пищи ради очередного "невероятно важного государственного дела". Зверь словно позабыл о первоначальном плане. Его глаза расширились от какого-то почти детского восторга. Он опустился на колени перед Ванилой, и его длинные, бледные пальцы осторожно легли на теплую кожу. - О-о-о... - издал он утробный, довольный звук - Моё сокровище наконец-то обрастает чем-то приятным , надо же.. Он начал медленно оглаживать этот мягкий изгиб, его ладони скользили по коже, пробуя на ощупь каждый сантиметр. Ванила замер, его лицо вспыхнуло ярко-алым цветом. Он попытался втянуть живот, чувствуя себя неловко под таким пристальным вниманием. - Шадоу , перестань... - пробормотал он, пытаясь прикрыть себя руками - Это... это неловко. Я совсем расслабился. Но зверь не слушал. Он легонько, почти любя, ущипнул мягкую кожу чуть ниже пупка: - А ну не вздумай втягивать! - пригрозил он, хихикнув - Только посмотри, какой ты чудесный. Мягкий. Теплый. Живой. Это лучшая работа, которую я когда-либо проворачивал в этом замке. Никакая магия обмана не сравнится с этим успехом. Ванила недовольно нахмурился, хотя в глубине души его трогала эта странная забота, обреченно вздохнул, глядя сверху вниз на синюю макушку Милка. Он чувствовал, как возбуждение, которое так ярко горело минуту назад, немного уступило место нежности и легкому раздражению. - Птенчик , из за тебя..- ворчливо заметил он - я скоро не влезу в свою парадную рясу. Закройщики недавно косились на мои мерки , думая что меня подменили. Милк поднял голову, его глаза сияли озорством. - Плевать на рясу. Закажем новую. Более... просторную. Или перестань её носить. Мне ты вообще намного больше голым нравишься . Он снова вернулся к ласкам, теперь уже целуя мягкую кожу, оставляя влажные следы. Он наслаждался результатом своего упорства: тем, что Ванила перестал падать в обмороки от истощения, тем, что его кожа стала более сияющей, а тело - более податливым и приятным на ощупь. Пьюр стоял, запустив пальцы в волосы Милка, и чувствовал, как по его телу пробегают мурашки. Это было так странно - получать комплименты за то, чего он всегда стыдился как признака слабости или лени. - Шадоу - выдохнул он, чувствуя, как желание снова начинает брать верх - Я очень ценю твое восхищение, но... ты не забыл, чем мы собирались заняться? Милк напоследок еще раз ощутимо потискал его за бока, вызывая у Ванилы невольный смешок, и наконец поднялся на ноги. Его взгляд снова стал темным, жадным, но теперь в нем была и эта новая, теплая нотка. - О, я не забыл, даже не думай - прошептал он, притягивая Ванилу за бедра к себе. Ванила закрыл глаза, поддаваясь его напору. Он выдохнул, окончательно расслабляясь в его руках , готовый к тому, что эта ночь будет такой же долгой и насыщенной, как и их ужин.Когда последние лоскуты ткани упали на пол, оставив их обоих полностью обнаженными, Ванила почувствовал легкий ветерок на коже. Он лежал на спине, на мягких простынях, ожидая привычного развития событий. Но Милк, казалось, и не собирался торопиться. Он навис над Пьюром, его глаза горели, но не привычной хищной страстью, а скорее каким-то странным, почти научным интересом, смешанным с глубоким удовлетворением. - Ох, Нилли... - вновь промурлыкал Милк, и его голос был полон такой нежности, что Ванила невольно вздрогнул - Ты просто совершенство. Его взгляд скользил по телу древнего, задерживаясь на каждом изгибе, на каждом новом, более мягком участке кожи. Он снова вернулся к животику, который так его очаровал. Пальцы Милка нежно оглаживали его, исследуя каждый миллиметр , он наклонился , поцеловал , затем снова начал его тискать, пощипывать, словно пытаясь убедиться в его реальности. Ванила почувствовал, как его щеки заливаются краской. Он попытался прикрыть себя руками, но Милк перехватил их, прижимая к подушке. - Не прячься, Нилли - прошептал Милк, его взгляд был полон восхищения - Это моя работа. Моё творение. И я хочу любоваться им. Его руки скользнули ниже, к бедрам . Раньше они были тонкими, жилистыми, но теперь, благодаря деспотичной заботе зверя, они стали мягче, округлее. Теперь зверь тискал и их . Ванила застонал, но это был скорее стон неловкости, чем наслаждения. - Птенчик , пожалуйста... это... это слишком. Ты на меня смотришь так , будто я... будто я какой-то откормленный гусь. Зверь рассмеялся, его смех был глубоким и довольным до ужаса: - Гусь? О нет, Нилли. Вот когда ты был горсткой костей - да , ты был тем ещё гадким утёнком . Но теперь ты самый прекрасный лебедь - хихикнул он . Его руки скользнули еще ниже, к ягодицам Ванилы. Милк сжал их, его пальцы впились в мягкую плоть, разминая ее, лаская. Ванила недовольно засопел. Его тело, которое он всегда считал лишь сосудом для своей души, теперь стало объектом такого пристального, почти одержимого внимания. - Шадоу , если ты будешь так себя вести каждый раз - проворчал Ванила, его голос был полон легкого раздражения - я снова начну голодать. Клянусь, я буду питаться одним воздухом, если каждый секс у нас будет превращаться в...ну вот в это. Милк довольно мурчал, продолжая тискать Ванилу, его пальцы скользили по его телу, исследуя каждый новый изгиб, каждую новую мягкость. Он был абсолютно счастлив. Его работа дала плоды. Его король был не просто живым, он был цветущим и полным жизни. - Тц. Голодать? - Милк поднял голову, его глаза сверкнули - Ты посмеешь голодать, когда я так старался тебя откормить? О нет, мой святой , не думай , что я позволю. Ванила обреченно выдохнул. Он понял, что спорить бесполезно. Милк был упрям, когда дело касалось его "проектов", а Ванила, несомненно, был его самым любимым проектом. Он закрыл глаза, смиряясь со своей участью. Он знал, что сегодня Милк будет любоваться им долго, смакуя каждое прикосновение к его изменившемуся телу. И, несмотря на легкое беспокойство о своей рясе, в этот момент он чувствовал себя самым любимым и самым желанным королем во всем мире. Он выдохнул, окончательно расслабляясь в руках своего Зверя, ожидая, когда возлюбленный налюбуется и наконец займётся им.