никто не учил нас дышать

джисон стоит на пороге крыши. он стоит молча, как статуя. ветер бьёт в лицо, холодный, колючий, забирается под воротник толстовки, и он ёжится, но не уходит. не может. ноги приросли к бетонному полу, глаза приклеились к силуэту на краю. парень в чёрной куртке не оборачивается, не говорит ни слова, просто сидит и курит, глядя на город, который давно уже не спит. не живёт. джисон делает шаг. потом ещё один. гравий хрустит под подошвами, и в тишине этот звук кажется оглушительным, но парень по-прежнему не оборачивается. сигарета в его пальцах тлеет, дым поднимается вверх и смешивается с морозным воздухом. джисон подходит ближе. останавливается в метре от него. присаживается рядом. сунув руки в карманы толстовки.  смотрит туда же, куда и незнакомец. на бесконечные серые коробки с редкими жёлтыми окнами. на фонари, которые разливают оранжевый свет по пустым улицам. — ты тут часто сидишь? — голос джисона срывается, звучит тихо, почти шёпотом. он сам не знает, зачем спрашивает. просто надо что-то сказать. тишина давит, а он не умеет с ней, когда она чужая. парень медленно поворачивает голову. его глаза тёмные, уставшие, с синяком под одним из них, смотрят на джисона без удивления. будто ждал его. джисон кивает, хотя это не ответ на вопрос.  незнакомец смотрит на него ещё секунду, потом отводит взгляд и выдыхает дым. луна поднялась выше чем прежде. тишина. но она уже другая, не колючая, а какая-то тёплая, будто они оба сделали первый шаг и теперь можно просто быть. — ты чего здесь? — спрашивает незнакомец и затягивается. — в три часа ночи. джисон смотрит на свои руки. пальцы побелели от холода. он трёт их друг о друга, пытаясь согреть. — дома не седиться. душно. минхо усмехается. тихо, почти беззвучно. в темноте джисон видит, как дрогнули его губы. они молчат. джисон смотрит на сигарету в руках минхо. хочет попросить, но не решается. он курит редко, мать запрещает, говорит, что это грязная привычка, но сейчас почему-то хочется. — не первый — джисон отнимает руку и смотрит на тлеющий кончик. — просто не привык. — я тоже не привык — говорит минхо, и в голосе появляется что-то  грустное, усталое. — хотя курю уже года два. джисон поворачивает голову. смотрит на его профиль. острый нос, тёмные волосы, синяк, который не скрыть даже в темноте. — это откуда? — он кивает на синяк. внутри сразу становится неловко, что спросил, но вопрос уже вылетел. минхо не отводит взгляд. смотрит вдаль, на огни города, и его лицо становится непроницаемым. джисон замирает. он не знает, что сказать. слова застревают в горле. он сам получал от матери много раз, но никогда не говорил об этом вслух. никогда не признавался. минхо поворачивает голову. их взгляды встречаются. в темноте глаза минхо кажутся чёрными, бездонными, но в них нет осуждения. только понимание. — дерьмово, — говорит минхо. — это дерьмово. тишина. они молчат, но ноа тишина, она странная, неправильная и одновременно самая правильная в жизни джисона. он никогда не проводио с кем-то так время. — я люблю музыку, — говорит джисон, сам не зная зачем. — хочу петь. но я никогда никому не пел. — я играю на гитаре, — отвечает минхо. — но некому. я просто сижу и бренчу. для себя. джисон смотрит на него. на этого странного парня с синяком под глазом, который сидит на краю крыши в три часа ночи и говорит о гитаре. — тогда, — джисон облизывает пересохшие губы. — может, ты сыграешь мне когда-нибудь? минхо поворачивается к нему. смотрит. в его глазах появляется что-то — удивление? растерянность? он молчит несколько секунд, потом медленно кивает. — хорошо. и джисон почему-то улыбается. первый раз за долгое время. улыбка выходит кривой, неуверенной, но она есть. и минхо, кажется, замечает это — потому что его губы тоже чуть дрогнули. — слушай, — джисон достаёт телефон из кармана. он почти разряжен, всего пять процентов, но он всё равно протягивает его минхо. — давай... может, обменяемся номерами? минхо смотрит на телефон, потом на джисона. на его лице — что-то неуловимое, почти нежность, которую он пытается спрятать. — ты уверен? — спрашивает он. — я не самый лучший собеседник. — не знаю даже, у меня никогда не было лучших собеседников. — джисон пожимает плечами. тишина. минхо берёт телефон, быстро вбивает свой номер, протягивает обратно. — я не всегда отвечаю нормально — говорит он. — я просто не умею. знаешь? они снова смотрят друг на друга. и кажется, что весь мир замер. там, за их спинами, за бетонными стенами, за спящими городами. здесь, на крыше, есть только они. джисон затушивает сигарету о бортик. руки начинают трястись от холода, и он прячет их в карманы. — да, — минхо кивает. — иди. джисон встаёт. ноги затекли, он переминается, разгоняя кровь. руки всё ещё холодные, но внутри почему-то тепло. — я напишу тебе, — говорит он. — завтра. или сегодня. или когда смогу. — я буду ждать, — отвечает минхо. джисон делает шаг к двери. потом останавливается. оборачивается. — эй, — зовёт он. минхо поднимает голову. — мне было хорошо, — джисон говорит это так просто, так прямо, и сам удивляется своей смелости. — сегодня. с тобой. минхо улыбается — впервые за эту ночь. устало, тепло, словно он тоже хочет это сказать, но не знает как. — мне тоже. он смотрит в потолок. трещины, разводы от сырости. всё то же самое. смотрит на телефон.