Тактильный газлайтинг

Тилл провалился в сон мгновенно, словно упал со скалы в черную, вязкую воду. Психика, не выдержав перегрузки от гибели Ивана и извращенной нежности Луки, просто отключилась.Лука не ушел. Он остался лежать рядом, крепко обнимая со спины обмякшее, тяжелое тело Тилла. Его ладонь покоилась на чужом бедре, а пальцы лениво, собственнически перебирали серые пряди волос. Лука засыпал с улыбкой сытого, довольного хищника. Он не просто взял это тело. Он заставил его подчиниться своему ритму.Пробуждение было отвратительным.Тилл пришел в себя от ощущения липкого холода и резкого звука льющейся воды. Его небрежно перенесли в душевую кабину гримерки. Голова раскалывалась, мышцы ныли от тупой, позорной боли между ног, а в горле пересохло. Он сидел на кафельном полу, прислонившись спиной к матовой стене, а сверху на него падали теплые струи душа.Перед ним на коленях сидел Лука. Прямо в своей дорогой дизайнерской одежде, закатав рукава рубашки до локтей. На его лице блуждала всё та же нежная, идеальная улыбка. В руках он держал губку, обильно намыленную дорогим парфюмированным гелем, который пах сладким, удушающим мускусом.Лука бережно, почти благовейно проводил губкой по плечам Тилла, смывая следы пота и засохшей сценической крови. Каждое его движение было подчеркнуто нежным, словно он отмывал драгоценную фарфоровую куклу. — Проснулся, милый? — ласково пропел Лука, заметив, как сфокусировался мутный взгляд Тилла. — Ну вот и отлично. Надо смыть с тебя всё это,чтобы ничего лишнего не напоминало о вчерашнем. — Тилл молчал, его челюсти сжались так, что затрещали зубы. Память возвращалась кусками, и каждый кусок жег его изнутри стыдом и яростью. Он помнил, как умолял. Помнил, как его тело предательски выгибалось навстречу этому монстру.Лука тем временем опустил руку ниже. Его пальцы, скользкие от пены, вкрадчиво прошлись по животу Тилла и медленно скользнули между его бедер. Он начал аккуратно, вымывать остатки самого себя из тела Тилла. Но делал это намеренно медленно, дразняще, слегка задевая еще ноющую, чувствительную плоть. — Знаешь, Тилл, — тихо шептал Лука, наклоняясь к самому его уху, пока его пальцы продолжали издевательски ласкать парня внутри мыльной пены. — Твое тело такое послушное. Куда послушнее твоего голоса. Ты так сладко сжимался вокруг меня на том диване… Интересно, если я зайду в тебя прямо здесь, на этом холодном кафеле, ты застонешь так же красиво? Или снова начнешь звать своего мертвеца Ивана, зная, что тебе никто не поможет? — Это было последней каплей.Лука перегнул палку, решив, что полностью растоптал волю бунтаря. Упоминание Ивана вместе с этой липкой, издевательской лаской подействовало на Тилла как удар током. Химический туман в голове окончательно рассеялся, уступая место чистой, концентрированной ненависти. Бессилие превратилось в бешенство.Тилл рванулся вперед всем телом.Свободной рукой он намертво вцепился в мокрый воротник элитной рубашки Луки, дергая его на себя, а вторую руку сжал в кулак и со всего размаха, вложив всю оставшуюся злость и отчаяние, впечатал ему прямо в челюсть.Послышался звук хруста,но кости явно не были сломаны.Голова Луки резко мотнулась в сторону. От силы удара он не удержался на коленях и отлетел назад, больно ударившись спиной о стеклянную дверь душевой кабины. Мыльная губка выскочила из его рук и с тихим шлепком упала в воду.Тилл тяжело, хрипло дышал, расставив колени на мокром кафеле. По его лицу текла вода вперемешку со слезами злости. Его кулак горел, кожа на костяшках лопнула от удара о чужие зубы. — Закрой. Своё. Ебало — прорычал Тилл, и его голос наконец-то обрел прежнюю, каноничную дикую хрипоту. — Еще раз… произнесешь его имя… Или прикоснешься ко мне без разрешения… Я вскрою тебе горло прямо на сцене. Мне плевать на шоу. Мне плевать на пришельцев. Я сдохну, но тебя, тварь, заберу с собой. — Лука сидел на полу душевой, тяжело дыша. Из рассеченной губы тонкой струйкой потекла яркая сценическая кровь, мгновенно растворяясь в мыльной воде под ногами. На его белоснежной рубашке расплывалось грязное мокрое пятно.Несколько секунд в душевой слышался только шум падающей воды.А затем Лука медленно поднял голову. Он прикоснулся пальцами к разбитой губе, посмотрел на красные следы на подушечках пальцев и тихо, хрипло рассмеялся. Его смех становился всё громче, эхом отражаясь от кафельных стен. Он поднял на Тилла взгляд своих безумных, сияющих глаз. Маска идеального мальчика была разбита, но под ней горел чистый восторг.Тилл не сломался до конца. Дикая дичь всё еще пыталась разорвать ему всё тело, не оставляя ему жизни. И для Луки это означало лишь одно: игра продолжается, и следующий раунд будет еще более жестоким.Смех Луки оборвался так же резко, как и начался. Он слизнул кровь с разбитой губы, и его взгляд мгновенно стал холодным, как медицинская сталь. Он не злился. Он просто зафиксировал, что дозировка была рассчитана неверно: дикий зверь внутри Тилла проснулся слишком рано.Пока Тилл, тяжело дыша, пытался подняться на подкашивающихся ногах, Лука бесшумно потянулся к карману брюк. Он всегда просчитывал риски наперед. Тонкая, едва заметная ампула и миниатюрный шприц-пистолет, которые Лука аккуратно выменял у одного из техников шоу за свои привилегии, уже были наготове.Движение Луки было молниеносным. Тилл даже не успел замахнуться для второго удара — Лука резко рванулся вперед, перехватил его раненую руку и с силой вжал парня спиной в мокрый кафель. Короткий, глухой щелчок пластмассы у основания шеи. — Тс-с-с, ты слишком шумишь, свет мой, — тихо, без былой веселости произнес Лука, удерживая Тилла за плечи.Тилл дернулся, его глаза расширились от ярости, но новая, убойная порция транквилизатора подействовала почти мгновенно. Тяжелый, свинцовый холод разлился по его шее, затапливая сознание. Пальцы, только что сжимавшие воротник Луки, бессильно разжались. Ноги Тилла подкосились, и он безвольно сполз по стене прямо в руки своего мучителя. Дикая хрипота в его горле сменилась едва слышным, прерывистым вздохом. Он снова был послушным. Снова был беззащитным.Лука спокойно, методично выключил душ. В наступившей тишине было слышно только то, как капли воды стучат по полу. Напевая под нос тихую, убаюкивающую мелодию, Лука взял новую губку. Теперь он мыл Тилла без лишних слов и провокаций — бережно, тщательно, вымывая остатки крови, мыла и самого себя из чужого тела. Он делал это так, словно заботился о раненом, хотя сам же и был причиной этих ран.Закончив, Лука завернул мокрое, обмякшее тело Тилла в мягкое белое полотенце, легко поднял его на руки и перенес обратно в комнату. Он аккуратно уложил его на широкую кровать, накрыв одеялом до самого подбородка, чтобы парень не замерз.Сам Лука переоделся в сухую, идеально чистую одежду, сел в кресло напротив кровати и закинул ногу на ногу. Его разбитая губа уже начала припухать, но он лишь мягко улыбался, глядя на спящего. Ему оставалось только ждать.В этот момент Тилл погрузился в самый глубокий, удушающий ад своего подсознания. Под действием тяжелых препаратов его мозг начал хаотично и жестоко прокручивать все его травмы.Ему снилась сцена. Но на этот раз она была бесконечной. Тилл бежал по скользкому от крови кафелю, а вокруг него падали, словно подкошенные, все, кто был ему дорог. Он видел Мизи, которая исчезала во тьме, протягивая к нему руки, но её утягивали огромные, безликие тени пришельцев. Он кричал, срывая связки, пытался добежать до неё, но пространство вокруг сжималось, превращаясь в узкий бетонный коридор.Затем декорации сменились со вспышкой лазеров. Перед ним на коленях сидел Иван. Его черные волосы были мокрыми от пота, а из груди, прямо сквозь белую ткань куртки, толчками хлестала багровая кровь. Иван смотрел на него своим привычным, тяжелым, пугающе преданным взглядом. Он шевелил губами, пытаясь что-то сказать, но вместо слов из его рта текла темнота. Тилл падал перед ним, судорожно пытался зажать руками раны на чужой груди, но кровь проходила сквозь его пальцы, как вода. —"Это ты виноват. Ты молчал. Ты убил меня" — казалось, шептал мертвый голос Ивана в его голове.Тилл метался по кровати, его веки судорожно подрагивали, а из груди вырывался глухой, задушенный стон. На его лбу выступил холодный пот. Он заново переживал каждую гибель, каждую потерю, запертый внутри собственного разума без единого шанса на спасение.А из темноты комнаты за этими метаниями спокойно и завороженно наблюдал Лука. Он видел, как Тилл мучается, как его бьет крупная дрожь от кошмаров. Лука медленно поднялся с кресла, подошел к кровати и сел на край. Он протянул руку и аккуратно, невесомо коснулся дрожащего плеча Тилла, слегка сжав пальцы.Лука знал: когда Тилл наконец проснется, измученный этими призраками прошлого, единственной осязаемой реальностью, которая останется рядом с ним в этой клетке, будет именно он — его ласковый, улыбающийся палач.