Чужая искра

Кастиэль прекрасно знал, почему он прилетел в Даллас. И пугался сам себя. И замирал от предвкушения. После звонка адвоката, который сказал, что он понимает, какая ответственность внезапно свалилась на Кастиэля, и что у того есть время всё обдумать и обсудить с семьёй (какой такой семьёй?), Кастиэль сидел некоторое время в полной прострации, оглушённый. Хотел сначала напиться. Но взял телефон, открыл фейсбук, нашёл ещё не удалённую страничку Донны, и рассматривая фото её сына, забыл, как дышать. Искра. Уже нежданная. Он давно перестал ждать. Но вот оно. В груди защемило томно и сладко. Тоненький, худенький светлый мальчик, вихрастый, зеленоглазый, с веснушками, острыми коленками. Сидел в песочнице, на качелях, на бревне, обнимал Донну, смеялся в камеру, плакал в камеру, обнимал плюшевую лошадь, стоял рядом со школой, сидел на пони, махал флажком, был измазан в соусе от бургера. Десятки фото, от которых сводило пальцы, так хотелось прикоснуться к тому мальчику, пробежаться лёгкими касаниями по его подбородку, накрыть большой ладонью его затылок и уткнуть его лицо себе в грудь, обнять, прижать к себе, ощутить его рёбрышки под ладонями, его худенькие коленки на своих бёдрах. Спрятать в себе от всего мира. Кастиэль мотнул головой, сбрасывая с себя дурман, наваждение, возбуждение. Он быстро делал скрины с фото, листал их, пересматривал. Маленький мальчик. Он взрослый мужчина. И это не нормально. Но он не хотел отказываться. Только не сейчас, когда сделалось так сладко, так тягуче. Да, он не знал, как растить детей. Но он точно знал, что хочет себе этого мальчика. Этого зеленоглазого кузнечика. Он научится. Он же умный. Кастиэль внимательно прочитал все открытые посты Донны, все посты её друзей в фейсбуке. Прошёл по всем сайтам, которые упоминали Донна и её друзья. Послушал их музыку, почитал о фильмах, выставках и других мероприятиях, о которых они писали. Сайты работодателей, университетов, благотворительных обществ, медицинских организаций. Адвокат говорил, что Донна сирота, что у Дженсена нет никого из родственников. И если Кастиэль откажется от мальчика, то возможно, кто-то из друзей Донны согласится взять его к себе. И всегда есть социальная служба. Кастиэль не нашёл ни одного достойного кандидата в опекуны среди друзей из фейсбука. А учитывая, что Донна выкладывала много личных постов и фото в открытом доступе, решил, что тайных друзей у неё скорее всего нет. Значит, именно он должен забрать мальчика. Так хотела Донна. Она же мать, она точно знала, что лучше для её сына. Разве не так? Светлая чёлка, зелёные глаза, тонкие ножки, длинные пальцы. Кастиэль задыхался. Он понимал, что это не нормально. Но Донна хотела именно этого. Уснул под утро, уставший, вспотевший от собственных фантазий и угрызений совести. На работе честно рассказал о сложившейся ситуации. Он уже принял решение. Скрывать что-то посчитал неразумным: ему нужен будет отпуск, когда приедет Дженсен. Коллеги были в восхищении от его доброты и отзывчивости. Кастиэль поверил, что он такой. Он хотел быть добрым и отзывчивым. Он не хотел, чтобы кто-то догадался о его истинном мотиве. Не хотел, чтобы кто-то догадался о вспыхнувшей искре, об его солнышке. И снова открыл браузер. Почитал форумы приёмных родителей, уголовный кодекс, сайты с описанием различных ситуаций, интервью выросших детей, снова просмотрел странички друзей Донны и странички их друзей. Не нашёл ни одного упоминания о приёмных детях среди их постов. И принял решение.