Дорога так длинна…

Люцифер сидел в небольшой комнатушке, освещённой светом из огня из камина, с видом самым довольным из всех возможных. Он буквально считал минуты до того, как в дверь постучат и скажут, что Его Высочество, наследный принц Майкл, вызывают брата на разговор. Он бы даже стерпел эту унизительную формулировку: «вызывают на разговор» ради удовольствия видеть тщательно скрываемое отчаяние в глазах наследника престола и слышать его просьбу, также тщательно скрываемую под приказ, о помощи. Это было бы так мило. Так трогательно. Ещё лучше вышло бы, если бы Его Высочество сам явился в промозглое подземелье, так надменно выделенное под рабочие кабинеты Люцифера. Но это было бы уже совсем за пределами его самых смелых мечтаний – всё-таки его брат был гордый человек. Все его братья были очень гордыми людьми. В груди что-то неприятно шевельнулось при мысли о Габриэле. Люцифер сентиментальным никогда не был, но десятилетие разлуки накладывало отпечаток даже на его чёрствую душу, так что время от времени, проходя мимо гобеленов, витражей и мозаик с изображением их семьи, он останавливал взгляд на озорном лице брата и невольно задавался вопросом, сохранил ли он эту хитрую и весёлую искорку или годы скитаний потушили в нём всякий огонь? И жив ли вообще Габриэль? Однажды Люцифер услышал, как Майкл тихо спросил об этом отца, обеспокоенный тем, что брата нет так давно, случилось это на четвёртый или пятый год отсутствия принца, на что последовал холодный ответ, словно королю не было дела до собственного сына, если тот не сидел подле трона: «За его длинный язык его могут прирезать в любой придорожной таверне. Сомневаюсь, что без королевской охраны он продержался бы шибко долго». Люцифер часто вспоминал эти слова с накатывающей каждый раз волной дикого раздражения то ли на отца за такую жестокость, то ли на Майкла за молчание в ответ на неё, то ли на Габриэля за этот трусливый побег, то ли на себя… На себя меньше всего, стоит быть честным. Принц прошёлся по комнате мягкой, пружинистой походкой, почти пританцовывая и напевая детскую песенку, услышанную сегодня на городском рынке. Потуги Майкла по поиску принцессы Рейнеллы забавляли Люцифера и поднимали ему настроение, заставляя гадать, как быстро Его Высочество догадается закрыть порты? И кто успеет к пристаням первым? А к Лорне?  За шкафом постучали дважды и трижды поскреблись ногтями. Люцифер отвлёкся от своих мыслей, не убирая с лица довольной хитрой улыбки, подплыл к шкафу и лёгким движением открыл дверцу, впуская в помещение невысокую блондинку, явно молодившуюся, как может, игнорировавшую все нормы одежды взрослой женщины на выданье и вязавшую бантики на косы.   – Мой принц, – поклонилась она, смиренно опуская голову и хитрые глаза, – большая честь снова… – Ближе к сути, золотко, – отмахнулся Люцифер с интересом и неприкрытым любопытством смотря на неё. – Мы следовали за принцессой до Менсерского леса, – начала она, поднимая взгляд на него, – Там, конечно, пришлось отступить ненадолго… – С чего это вдруг? – резко перебил Люцифер,явно недовольный такими поворотами. – Лес редкий, она бы нас заметила, – стараясь сохранить самообладание объяснила девушка, – мы нашли двоих убитых разбойников по пути за ней. – Убитых и убитых, – пожал плечами Люцифер, раздражаясь от обилия ненужных и бесполезных подробностей, – что с того? – А к вечеру следующего дня, – хитро сверкая глазами и уже не скрывая довольной ухмылки, едва сдерживаемой от слишком уж широкой улыбки, продолжила девушка, – её видели в Пленьи в компании мужчины. Люцифер даже брови вскинул, так ему понравилось услышанное. Это обстоятельство рождало надежду на то, что его идеи найдут ещё более смелое воплощение, чем он мог бы ожидать. – Мужчины? – переспросил он с улыбкой, испытующе глядя на блондинку, кусавшую губы от самодовольства. – Да. Невысокого блондина, – почти шепнула она, – Прикажете поймать? – невинно бросила она, делая вид, что не заметила, как сверкнули глаза принца. – Нет, следи дальше, – сухо отмахнулся Люцифер и сделал несколько шагов к столу.Девушка не двинулась с места, пристально следя за каждым движением Люцифера. – Что ещё? – Думала спросить, сколько мне за эту информацию заплатил бы Ваш брат? – невинно захлопала глазками она. – Мой брат? – переспросил Люцифер с нарочито ласковой улыбкой, от которой девушка тут же посерьёзнела и отступила на шаг назад, но было поздно – Люцифер в один широкий шаг дошёл до неё, схватил за тонкую шею и сдавил так, что девушка даже вскрикнуть не успела, лишь захрипела, хватая его за руки в попытке сбросить рефлекторно чужие руки, – Лилит, золотко, ты, наверное забыла, с кем говоришь, – нараспев произнёс Люцифер, наслаждаясь ужасом и раскаянием в её глазах. – Но я сегодня добрый, поэтому напомню, – он сжал её горло чуть сильнее, вырывая очередной болезненный и отчаянный хрип. – И напомню снова, если забудешь. А ещё раз вздумаешь устроить этот глупый базарный торг, – он резко потянул её на себя за горло, а Лилит уже начинавшая терять понимание реальности от недостатка воздуха, только послушно шатнулась вперёд, – я прикажу вырвать твой длинный язык, чтобы нечем было разносить сплетни по свету. Поняла? – она сдавленно кивнула, еле осознавая происходящее, и Люцифер отпустил её тут же, без особых эмоций наблюдая, как она жадно хватает воздух и потирает горло. Он вздохнул и бросил ей на пол мешочек с деньгами, – Это за труды сейчас. И пошей себе новое платье, – он брезгливо поморщился, – Скоро в старые девы уже, а всё рядишься, как дитё. Смотреть противно. Лилит бросила на него ненавидящий взгляд, но униженно нагнулась за деньгами, поклонилась и ушла тем же путём, каким пришла. Люцифер снова был оставлен наедине со своими мыслями. В Пленьи, значит… С невысоким блондином… В сказочные совпадения принц не верил. Расспрашивать тоже не спешил. Понаблюдает ещё денёк, другой, авось и поймёт, что там у Элеоноры в жизни делается. Он снова вернулся к хождению по кабинету и мурлыканию под нос детской песенки с городского рынка. Хороша же была жизнь!  

***

Элли проснулась, когда ещё даже солнце не встало, но небо уже стало чуть светлее чёрного. Она резко открыла глаза и почти сразу же села на тюфяке, кутаясь в одеяло от утреннего озноба. Это было третье утро со дня её побега и второе пробуждение вне замка, и мысль об этом легла сейчас тяжестью на её плечи. Если бы кто-то сказал ей неделю назад, что она будет скитаться по чужеземью, скрываясь от своего жениха, который был так галантен с ней при первой встрече, Элли бы покрутила пальцем у виска и предложила бы шутнику воды или прогулку до подземелий. Но вот она была здесь. Ей вдруг стало как-то по-особенному страшно. Вот она ночевала в лесу с незнакомцем, вот осталась в доме неизвестного мужчины, которого видит первый и последний раз в жизни, завтра она снова будет ночевать неизвестно где, дай бог, доберётся до порта, а там проведёт два дня и ещё одну ночь в компании моряков… Всё это звучало в её голове, как страшный сон для любой приличной девушки. Был ли смысл вообще после такого возвращаться домой? Мыли забились в голове со страшной силой, отдавая беспрерывно ускоряющимся стуком в висках, затем начали ударяться одна о другую, перебивая, заглушая и сбивая с ног друг друга. Элли зажмурилась, закрывая лицо ладонями, скользя руками по вискам и опуская голову на поджатые колени. Только в это утро, уже плавно затекавшее в комнату, ей начало казаться, что жизнь рушится. И зачем она сбежала? Можно ведь было поговорить с Майклом, всё выяснить, обсудить, договориться, просить, умолять… Нет. Элли встрепенулась. Просить? Умолять? Она даже фыркнула сама себе. Ещё что в голову полезло? Она резко встала, неуклюже сложила одеяло и убрала его обратно в сундук, затем медленно подошла к лестнице, прислушиваясь к звукам внизу. Кто-то шевелился, тихо ходил, чиркал спичками и кряхтел. Элли было боязно спускаться, но следовало сделать это, хотя бы ради того, чтобы снова поблагодарить гостеприимного хозяина. Элли уж было собиралась сделать шаг, как услышала сонный, хриплый голос без той раздражающей слащаво-игривой нотки голос: – Доброе утро, Жозеф, – Элли даже замерла, удивлённая тому, как, оказывается, может спокойно звучать голос Габриэля, – Миледи не проснулась? – Не спускалась, – судя по голосу Жозефа, он улыбался, но Элли едва ли могла это утверждать, не понимая, что так смешило доброго старика, и решила послушать, что могут обсуждать эти двое без неё. – Ну, пусть спит, – зевнув, заключил Габриэль и потянулся, как довольный кот, размял затёкшую от сна на жёстком сундуке шею, соскользнул на пол и прошёлся до графина с водой, – Ещё перепуганных девиц мне на голову не сваливалось… – Я думал, это твоё утешение в скитаниях, – хмыкнул Жозеф, постукивая чем-то, и Элли поджала губы. Как-то не привыкла она подслушивать мужские разговоры о дамах. – Это невеста Майкла, – напомнил Габриэль, но уже без вчерашней брезгливости, и Элли ощутила облегчение – раз принц помнит о том, кто она и кому должна принадлежать, то опасаться не стоит. Он благородный человек, она не ошиблась в нём. Элли глубоко вдохнула и постаралась с долгим и медленным выдохом успокоить всё ещё бьющиеся в голове мысли, приняла выражение лица самое спокойное, чтобы не дать мужчинам внизу понять, как ей страшно, и медленно спустилась по деревянной лесенке на кухню.  По губам Габриэля расползлась хитрая улыбка, а глаза озорно забегали по лицу принцессы. Вот этим напускным спокойствием можно было обмануть Жозефа, гвардейцев Михаила, торговок на рынке Пленьи, но уж явно не его. Габриэль насмотрелся на такие непроницаемые лица в избытке дома, снимая шляпу перед мастерством Майкла делать вид, что ему всё равно, поэтому теперь смотрел не на лицо и даже не на ровную спину. Чуть наклонив голову в бок, он быстро окинул взглядом плотно сжатые в замок ладони, прислушался к тому, как она неосторожно шаркнула ногой, успел поймать глубокий вдох…  – Доброе утро, – коротко поздоровалась она, стараясь звучать достойно. – Доброе утро, Ваше… – начал было Жозеф, но тут же прикусил язык. – Тебе надо сменить одежду, – избавил себя от лишних любезностей Габриэль, оценивающе скользя взглядом по её платью. Элли вскинула брови, даже оскорблённо подалась назад, потерявшись и не найдя остроумия для ответа. – Прости, что? – сипловатым то ли спросонок, то ли от волнения, голосом переспросила она, переведя удивлённый взгляд на Жозефа, ища ответов, но тот лишь пожал плечами. – Нет, платье, которое ты стащила у своей служанки, очаровательно, спору нет, – Габриэль обвёл её силуэт в воздухе ладонью, всё также бессовестно оценивающе глядя на шнуровку и грубую ткань, – Но далеко ты в нём не уйдёшь, Лисичка. – В чём же мне идти? – она поджала губы и еле сдержала порыв развернуться от его нахального и бесстыжего взгляда подальше. Язвительный комментарий вертелся на языке, но как порядочная дама она себе его позволить не могла. – Голой не хочешь? – беззаботно спросил Габриэль, наливая в потрескавшуюся глиняную кружку кипяток. – Гейб! – возмутился Жозеф. Он был мужчина простой, не особенно привычный к куртуазным замашкам Энвенленского двора, но даже ему была очевидна непростительная дерзость вопроса принца. В частности, из-за того, что перед ними стояла принцесса.  – Да что ты?.. – Элли задохнулась от возмущения, теперь уже совершенно не находя слов и ощущая с каждой секундой, как уши отчаянно краснеют. Она даже ладошку к груди прижала, словно ей уже надо было прикрыться. – Шучу, шучу, – медленно, почти по слогам для пущей убедительности, произнёс Габриэль, примирительно поднимая руки и смеясь себе под нос. – Шутки у тебя… – фыркнула Элли, складывая руки на груди и недовольно глядя на принца, словно не верила, что кто-то королевских кровей может позволять себе такую бестактность. – Согласен, это была не лучшая, – кивнул Габриэль, следя за тем, как принцесса старательно сдерживает недовольство, но на её лице, как у обиженной девочки, написаны все те самые выражения, которые ей стыдно произнести вслух. – Да что-то у тебя со вчерашнего вечера, что ни шутка, то не лучшая, – буркнула Элли, сверля его взглядом.  – А раньше я шутить умел, – разочарованно кивнул он с тихим смешком, – может, это ты на меня плохо влияешь? – Так отведи меня в Лорне, и научишься шутить снова, – с небрежно бросила она, даже не шевельнувшись. Она словно пригвоздила себя к полу, и вся сжалась в одном положении, и только это позволяло ей чувствовать себя уверенной, ощущать хоть какое-то подобие контроля. – Так я уже сказал, надо тебя переодеть, – он пожал плечами и лениво прошёлся по кухне с видом человека, объяснявшего очевидное глупым неразумным детям, – Гвардейцы Майкла и все одухотворённые горожане ищут кого? – он щёлкнул пальцами в её сторону, – Милую принцессу, хорошенькую девочку с чёрными косами, в платье… – Спасибо, что напомнил, – мрачно хмыкнула Элли, морщась от его кривляний. – Да обращайся, Лисичка, – отмахнулся он, словно не замечая ядовитого тона её голоса, хотя слышал всё прекрасно и находил это забавным, – Это я к чему… Они ищут что-то такое, – он театрально провёл руками в воздухе сверху вниз в сторону Элли, – А вот, к примеру, молоденького мальчишку они искать не будут. – Я, к сожалению, не мальчишка, – резонно заметила Элли, уже начиная понимать, куда клонит Габриэль со своей хитрой ухмылкой. – Ну, для Майкла – к счастью, – как бы невзначай, бросил принц и, обходя стол, приблизился к Рейнелле, явно не оценившей и этой его шутки. – Ты хочешь переодеть меня в мужское? – при всём её самообладании Элли не смогла сдержать севшего голоса, с каким-то оскорблённым видом глядя на Габриэля, пока тот, наклонив голову, с тихим смешком подметил её окончательно раскрасневшиеся уши. – Не так, чтобы прямо хочу, – пожал плечами он, – Но так будет безопаснее нам обоим. Габриэль вопросительно посмотрел на Жозефа, словно спрашивая разрешения, тот что-то прикинул в голове, грустно улыбнулся и махнул рукой мол делай, что надо. Элли поджала губы и отвела взгляд, обдумывая его слова. Габриэль был прав. Это раздражало сильнее всего. Она бросила быстрый взгляд на Жозефа, словно ища поддержки, но тот лишь опустил глаза, капитулируя – Габриэль видел ситуацию верно, придётся принцессе потерпеть и такой дискомфорт. Элеонора тихо и быстро выдохнула и посмотрела на лениво улыбающегося Габриэля. – Если это так необходимо… – начала было она с самым холодно-гордым видом, но он тут же оттолкнулся от стола и бодро зашагал к лестнице, демонстрируя абсолютное нежелание слышать пафосную дворцовую речь. Через минуту со второго этажа выглянуло довольное лицо Габриэля, свешивая русые кудряшки в проём: – Чего стоим, миледи? – хитро улыбаясь и откровенно посмеиваясь над ситуацией, махнул рукой он, – Поднимайся сюда. Элли снова поджала губы, терпеливо выслушивая его манеру и поднялась, куда он сказал. На втором этаже при свете утра оказалось ещё более пусто и просто, чем виделось ночью. Один из сундуков был раскрыт настежь, оттуда Габриэль и подал Элли старые, но едва ли ношенные больше нескольких раз штаны и такую же рубаху такого маленького размера, что едва ли эти вещи могли принадлежать Жозефу. Элли подняла на Габриэля вопросительный взгляд и тут же столкнулась с виноватой печалью в его глазах. Она уже было хотела что-то спросить, но он лишь быстро приложил указательный палец к губам и кивнул на лестницу – не при Жозефе разговор, и также молча и быстро шмыгнул вниз, где вкрадчиво, но тихо, неразборчиво, хоть и слышно, что почти ласково, говорил Жозефу, а тот коротко отвечал таким же тоном.  Элли замешкалась на пару секунд, обдумывая, стоит ли ей продолжать начатое. В голове всё ещё роились мысли и вопросы. Может ли быть так, что она ошиблась? Или ошибся тот, кто сказал ей эти страшные сплетни? Может ли быть так? Может. Но она вдруг представила, что было бы, окажись это правдой. Сердце бешено заколотилось, и Элли поспешно начала развязывать шнуровку платья, удивляясь второй раз, как удобна была эта простая одежда.  

***

Майкл тяжело опустился на резной стул и устало сложил ладони на коленях, выдыхая в потолок. Ощущение безысходности накрывало с головой, это было утро третьего дня с побега Элеоноры, и за это время он не получил ни одной мало-мальски хорошей новости о её местонахождении.  – Что ж за муха тебя укусила, глупая женщина?.. – шёпотом спросил Майкл пустоту и закрыл глаза.  Не так, чтобы он сильно страдал от разбитого сердца. Если уж быть совершенно честным, то он не страдал по Элеоноре совсем. Да, она была красива. Элли выросла в прекрасную молодую женщину, и это было первым, о чём Майкл подумал, когда увидел её почти неделю назад в порту Лорне, сошедшую с трапа под руку с отцом. Но ни в ту секунду, ни в момент, когда она подняла самый невинный и приветливый взгляд чёрных глаз из-под дрожащих ресниц на него, ни тогда, когда он подал ей руку, чтобы помочь выйти из кареты, Майкл не ощущал ничего. Он постарался вспомнить, была ли хоть секунда трепета в его душе, но единственный трепет, который он ощутил, пришёлся на минуту новости о её пропаже.  Он прокручивал в голове первые дни с их встречи снова, снова и снова. Вот он встретил их порту, вот первый обед в кругу королевских семей, когда Майкл любезно расспросил Элеонору о пути, о том, нравится ли ей дворец, вот пир в честь дорогих гостей, на котором он то и дело поднимал бокалы за прекрасную принцессу, вот танцы, песни… И она ведь улыбалась. Майкл не был большим специалистом по женским улыбкам, но казалось, что выглядела она более, чем искренне. И прогулки по королевским угодьям, центральным улицам столицы, за которыми Элли так живо с ним общалась, как не общаются с теми, от кого хотят сбежать в неизвестность.  Майкл крутил в голове эти воспоминания уже второй день и никак не мог найти той злосчастной минуты, когда разочаровал принцессу. А раз не мог найти причину, то и мысли, где искать не появлялось.  

***

Когда солнце уже стояло высоко в небе, а улицы Пленьи наполнились голосами и людьми, к воротам подъехала повозка, гружёная бочками и мешками лишь наполовину, в другой половине которой, прикрыв голову и лицо старой, почти дырявой шляпой, спал мальчишка лет пятнадцати, а рядом мрачно суетился и бубнил молодой мужчина, без конца перемещавший одни и те же вещи с места на место с такой суетливой проворностью, что едва ли можно было увидеть его лицо. На дрожках, подстёгивая старую упрямую лошадь, одолженную у соседа, сидел Жозеф, терпеливо разъяснивший местному гвардейцу у городских ворот, что едет до соседнего городка на торги, показал все мешки и бочки, которые гвардейцы суетливо обыскали на предмет спрятанной там принцессы со словами: «ну чем судьба не шутит, а?», но никого не нашли и выпустили старика на большую дорогу, пожелав удачи. Повозка проехала до ближайшего поворота, когда город скрылся за густыми соснами, и остановились у небольшой речки и развилки дороги, ведущей с одной стороны в ближайший городок, а с другой в обход городка, удлиняя путь на пару дней, в порт Лорне.  Когда телега остановилась, Жозеф выдохнул тяжело, ощущая, как скрипучая конструкция качнулась, когда Габриэль ловко выпрыгнул из неё, скидывая с головы капюшон дорожного плаща и постукивая по деревянным стенкам: – Просыпайтесь, Ваше Высочество! – Я же просила так меня не называть, – резко встала Элли, скидывая старую шляпу с лица. Всё ещё лицо было бледным, ещё более белым, чем ранее, руки мелко тряслись, а грудь, перетянутая бинтом наскоро, чтобы не бросалась в глаза из-под рубахи, быстро поднималась и опускалась от тяжёлого и частого дыхания. Габриэль снисходительно улыбнулся. – Не переживай, Лисичка. Никто нас тут не услышит, – он развёл руками, показывая пустоту дороги, – Хотя приличные дамы именно такого и боятся. – Ты дал королевское слово, – напомнила Элли, не решаясь встать и спрыгнуть к нему на землю после таких шуток. – И я его держу, – щелкнув пальцами, заметил Габриэль и подал руку Элли, чтобы помочь спуститься на землю. Она покосилась на его протянутую ладонь и соскочила на землю сама, пошатнувшись при приземлении, но гордо сохранив самостоятельность. – Изящно, Ваше Высочество. – Ты прекратишь уже издеваться или нет? – поджала губы Элли, недовольно глядя на то, как его глаза хитро блестели, выражая крайнюю степень удовольствия от собственных слов. – Кто бы издевался, миледи, – он картинно схватился за сердце, изображая оскорблённое удивление, – Я обращаюсь к Вам, как должно… Элли промолчала и развернулась к Жозефу, с улыбкой наблюдавшему за этой сценой. Она улыбнулась ему широко, искренне и благодарно, протягивая руку для рукопожатия, а растерянный этой манерой Жозеф, который до этого из знатных особ общался только с опростевшим во многом Габриэлем, по-отечески взял её ладошку в свои, как перед напутствием. – Я не представляю, как вас благодарить, – пролепетала Элли, смущённая невозможностью сделать ответное добро старику. – Ничего не нужно, миледи, – мягко улыбнулся Жозеф, – Будет возможность – не забудьте старика. – Непременно, – заверила Элли, глядя на него самыми честными глазами, – Доброй вам дороги. – И вам, миледи, – кивнул он и суетливо протянул ей мешок с яблоками, парой фляг вина и парой булок. У Элли защипало глаза от доброты старика. Она быстро зарылась в дорожной сумке, ища, чем бы отблагодарить Жозефа, но тот ещё утром на попытку всучить ему часть украшений резонно заметил, что его повяжут в первом же ломбарде или трактире. У Элли сердце рвалось от осознания невозможности дать доброму человеку то, что он заслуживает. Она виновато посмотрела ему в глаза, приподнялась, как можно выше и обняла старика крепко и нежно.  Габриэль дождался, пока принцесса отойдёт, обнял Жозефа на прощание и сунул ему в руки мешочек серебра. – Ты снова спас меня, – улыбнулся принц. – Ты себя погубишь, – Жозеф указал взглядом на принцессу, и в этих словах не было ни злобы, ни обиды, ни даже страха – сухой факт. – Это просто напуганная девочка, – отмахнулся Габриэль, – Приведу в чувство, она сама захочет обратно в замок к Майклу. Доведу до дома, а сам пойду дальше. – Тебе тоже пора домой, – заметил Жозеф, наблюдавший за скитаниями принца уже много лет, – Сколько ты не видел семью? – Ещё б столько же не видел, – отмахнулся Габриэль, но ложь вышла крайне неубедительной.Он оглянулся на Элли, скромно стоявшую поодаль, сложившую ладошку в замок перед собой, как самая примерная леди, что жутко плохо сочеталось с мужской одеждой на ней. – Тем более, я вижу, жизнь у них налаживается. Майкл обзаведётся семьёй, отец сосредоточится на наследниках, Люси тоже будет занят своими интрижками… Я там не нужен. – Не тебе решать, нужен ты семье или нет, – строго заметил Жозеф, кажется, оскорблённый какой-то частью рассуждений друга. – Прости, – тут же опомнился Габриэль, внимательно глядя в глаза старику, – Я не это имел ввиду. Но наши семьи отличаются… – Семья есть семья. Королевская или крестьянская, она всё равно семья, – напомнил Жозеф и бросил взгляд на Элли снова, – Иди. Ты обещал ей. – До встречи, Жозеф, – принц заставил себя улыбнуться и весело подмигнул другу. – До встречи, Гейб. Телега, скрепя колёсами, медленно двинулась в путь и вскоре скрылась за ближайшим поворотом, оставляя наших героев в тишине леса. Габриэль некоторое время молча глядел вслед Жозефу, о чём-то глубоко задумавшись, а Элли, с удивлением отметившая его молчаливость, решила не лезть в душу провожатого и подождать, пока он сам заговорит. – Лисичка, а ты долго будешь тут стоять? Я тебя на руках не понесу, – не отрывая взгляда от дороги, спросил Габриэль с ухмылкой. – Как скажешь куда идти, так сразу и пойду, – в тон ему ответила Элли, поворачиваясь к нему вполоборота и усмехаясь, когда встретилась с таким же насмешливым вызовом в его медовых глазах. – Ты такая покладистая, – ехидно заметил он, – Неудивительно, что Майкл тебя всё-таки дождался. Они встретились колючими взглядами, обменялись язвительными улыбками, и Элли не стала ничего отвечать. Упоминание того, что принц Майкл её дождался кольнуло чем-то неприятным в сердце и отдалось болезненным воспоминанием. Страшным воспоминанием. Но показывать всю эту палитру эмоций Элли не спешила. Габриэль махнул рукой в сторону чуть поодаль дороги, и принцесса послушно пошла за ним, не задаваясь ни единым вопросом о том, почему они идут через лес.  – Так, значит, тебе сейчас лет двадцать? – спросил Габриэль внезапно после пары часов тишины. Вопрос прозвучал без особого интереса, будто бы только для того, чтобы заполнить пустоту. – Двадцать два, – поправила его Элли стыдливо, словно на неё давил весь массив этих уже почти почтенных годов. Габриэль сорвал кленовый лист с ближайшего молодого деревца и со скучающим видом покрутил его в руках. – Красивый возраст, – отметил он, щурясь от солнечных лучшей, сочившихся сквозь ветки деревьев. – Язвишь? – обиженно насупилась Элли, бросая на него быстрый и грустный взгляд, а затем снова возвращаясь к разглядыванию незнакомых лесов. – Почему это? – вполне искренне удивился Габриэль, даже обернувшись, чтобы посмотреть на Элли, заметил на её лице оскорбленное и отчаявшееся выражение лица человека, который уже устал сожалеть о чём-то безвозвратно утраченном, – Брось! – фыркнул он, поморщившись, как от глупой шутки, – Неужто, ты из тех дурёх, которые трясутся над замужеством с малых лет? – Во-первых, не дурёх, – назидательно поправила она, равняясь с его шагом, – а во-вторых, я принцесса. Замужество – долг. И хотелось бы его выполнить пораньше. – И поэтому ты сбежала? – уточнил он не без иронии, наклонив голову в её сторону. – Ты прекратишь издеваться или нет? – она уже сбилась со счёта, который раз за день задавала ему этот вопрос. – Я не издеваюсь, Лисичка, – пожал плечами Габриэль, пиная шишки под ногами, – Но, знаешь ли, хотелось бы понимать, что ж тебя так напугало в замке, что ты сбежала от моего брата? Хотя, я понимаю, Майки такой зануда, я бы тоже от него сбежал… – Принц Майкл очень вежлив и обходителен, – возмущённо перебила она, бросая ещё один колючий взгляд на Габриэля, который ловил их один за другим с улыбкой, словно бабочек в сачок, – И он не зануда, он просто соблюдает приличия, – последнее слово она выделила особенно, так что это был явно камень в огород Габриэля, но принц посчитал нужным этот камень проигнорировать. – Он так вежлив, так обходителен, так хорошо воспитан, – передразнил её Габриэль, удивляясь в душе тому, как эта, казалось бы, не глупая женщина, так легко поверила в этот спектакль, – Хотя, Маки и правда порядочный, не в пример нам с Люцифером, – внезапно сознался он, снова крутя в руках кленовый листок и срывая ещё несколько листьев с ближайших веток, – Я бы сказал, благородный. – Да… благородный, – согласилась Элли, задумчиво и как-то совсем неосознанно тоже срывая пару листьев с ближайших кустов. Она помолчала недолго, словно обдумывая, стоит ли говорить что-то, а затем, видимо, не выдержав давления этой незавершённой беседы, всё же спросила, – Он поэтому тогда отложил свадьбу? Из благородства?  Габриэль тихо хмыкнул и задумчиво пнул траву. Вопрос был… простой и глупый до тошноты. Ни для Майкла, ни для Габриэля это никогда не было причиной долгих размышлений, но они оба прекрасно понимали, почему Элли усмотрела в этом оскорбление. – Лисичка, тебе сколько лет было, когда твой отец привёз тебя сватать? – сдерживая отвращение и натягивая на лицо небрежную усмешку, пояснил Габриэль, – Ты приехала в замок сущим ребёнком. Ни один нормальный человек не стал бы брать в жёны дитя. – Мне тогда исполнилось двенадцать полгода как, – поправила его Элли, словно бы это имело значение. – Лисонька, Майки не только благородный, он ещё и в здравом уме, – назидательно заметил Габриэль, – Вот что бы он с тобой делал?  Она замолкла, принимая правильность аргумента. И правда… Ничего. Головой она понимала всю мерзость и тошнотворность ситуации, в которой тогда оказалась, но разразившийся в тот год скандал дома до сих пор представал перед её глазами во всех красках, стоило только заикнуться. – Сбежала сейчас в отместку? – озвучил ещё одну версию Габриэль, перепрыгивая через овражек и протягивая руку Элли, но та лишь демонстративно сделала шаг в сторону и перепрыгнула сама. Габриэль одобрительно хмыкнул. Зубастая какая! Майклу такие не по душе. – Не самая удачная версия, Ваше Высочество, – с той же елейной ноткой, с какой он дразнил её, ответила Элли, сорвала ещё несколько листочков с ближайших деревьев и начала задумчиво плести венок. – Ну так просвети меня, Лисонька, – протянул Габриэль в своей привычной, словно бы преувеличенной манере, в которой так активно жестикулировал, тянул слова и изображал на лице эмоции «в тон» сказанному так живо, что даже казалось наигранным. – Я спасаю своё королевство, – уверенно заявила она, поднимая на него полные решимости глаза, раздражённая его беспечностью и настойчивостью. – О как! – удивлённо вскинул брови Габриэль, моргнув пару раз от неожиданности, – От кого же, позволь полюбопытствовать? Она резко остановилась, шаркнув ногой по траве, и посмотрела на него с плохо скрываемыми эмоциями, а эмоций в ней бурлил такой ураган, что Габриэль даже на мгновение перестал улыбаться.  – От твоего брата, – ответила она нехотя, но серьёзно, – От Майкла.  – Вот сейчас даже я поражён, Элли, – выдохнул с нервным смешком Габриэль, – И сбит с толку, честно скажу. – Ты не был дома десять лет, – заметила она, – конечно, ты не знаешь. Я бы тоже не узнала, если бы не добрые люди, которые мне рассказали, что сразу после свадьбы он собирается перебить правящую династию Кронденда и захватить земли моего отца, – её голос дрогнул, она поджала дрожащие губы, но не отвела полных слёз глаз от Габриэля, который тоже не в силах был что-либо сказать или сделать после такого заявления. – И я бегу домой. Чтобы оттуда решать вопрос. – Элли, – выдавил из себя Габриэль, не сдержав судорожной ухмылки, – это же даже близко на правду не похоже. Ты, вроде, взрослая девочка, а всё в сказки веришь. – Габриэль, я понимаю, – начала она, пытаясь сделать свой голос спокойным и сдержанным, но дрожь унять не получалось, – это звучит дико для тебя, но… Договорить ей не удалось. Он резко сделал шаг к ней и закрыл рот ладонью, прижав второй рукой затылок, чтобы она не отошла никуда, и огляделся по сторонам, прислушиваясь к звукам леса. Элли возмущённо замычала, пытаясь протестовать, но он только строго цыкнул на неё, как на капризного ребёнка, призывая молчать. Она прислушалась тоже – лес был тих, только редкие шорохи разносили где-то в дали. Даже птицы не пели. Птицы не пели… – Обсудим твою глупость позже, – резко решил за них двоих Габриэль, хватая её за запястье и таща куда-то влево, где свежий речной воздух холодил лицо. – Что ты?.. – запротестовала Элли, и всё же послушно шла за ним, несколько раз упрямо стараясь вырвать руку, но безуспешно – едва ли у хрупкой девушки были силы вырваться от взрослого мужчины, – Куда мы идём? – Лисонька, умолкни, – потребовал Габриэль без улыбки и ускорил шаг. Она даже замолчала от такой грубости и перестала пытаться вырвать руку. Они упёрлись в край оврага. Длинный, крутой и высокий берег, под которым слабо шумела глубокая река, выглядел живописно, но небезопасно. Элли попыталась шепнуть, что их тут видно, как на ладони, но Габриэль обернулся к ней, приложив указательный палец к своим губам и, отпустив её запястье, махнул рукой в сторону вниз по реке мол идём, но тихо. Элеонора послушно двинулась за ним, немало обеспокоенная этой внезапной переменой настроения. Они не успели пройти и полмили, как со стороны леса послышались шорохи. Элли сначала не поняла, что именно так забеспокоило Габриэля – лесть есть лес, там бегают звери, летают птицы, ветер гуляет, в конце концов. Но вопросы быстро отпали, когда из леса, вальяжной походкой вышел мужчина, едва ли постарше самого Габриэля, но весь какой-то дёрганый, то и дело стрелявший глазами то влево, то вправо, жутковато улыбавшийся… Габриэль задвинул Элли за свою спину так настойчиво, что она едва не упала, шаркнув ногой по самому краю обрыва. Здесь уже было не особенно высоко, да и внизу мерно шуршала вода, но падать Элли явно уж не хотела. – Что ищешь в наших лесах, добрый человек? – спросил мужчина, глядя на Габриэля оценивающе, а затем старательно заглядывая за его спину, стараясь рассмотреть получше мальчонку. – Грибы, – быстро ответил Габриэль, прекрасно понимая, что любой ответ в этой ситуации будет неверным. Он буквально спиной чувствовал, как Элли обводит всю эту картину тяжёлым взглядом. И не зря. По близости зашевелились кусты, захрустели шишки и ветки.  – Без корзинки-то? – насмехался разбойник. – Привёл племянника показать здешние места, – пожал плечами Габриэль, – Мальчик проездом из Деши, пусть полюбуется речкой. – Так ведь вы оба не здешние, – со знанием дела заключил мужчина с усмешкой, которая быстро исчезла с появлением ещё троих таких же, вроде бы, молодых, но страшно грязных и бедно одетых, мужчин. – Выворачивай карманы. Габриэль демонстративно вывернул пустые карманы, благодаря бога за то, что имел наглость засунуть все их припасы в сумку Элли, а саму её заставил убрать почти все деньги и украшения в исподнее, вытерпев смущённые и сбивчивые возмущения. Мужчина перед ним, уже крутивший в руках явно дорогой, но едва ли его собственный, меч, указал острием на Элли: – Мальчишка тоже пусть вывернет. Элли осторожно посмотрела на Габриэля, тот незаметно ей кивнул. Из этой ситуации им живыми не выйти, это однозначно. Но Габриэля беспокоило даже не это. Обмануть мужской одеждой Элли можно было лишь самый беглый и невнимательный взгляд, не желавший зацепиться хоть за что-то в молодом безусом лице, и именно поэтому они и пошли через этот чёртов лес, а не по широкой и людной торговой дороге. А вот компания их новых и незваных попутчиков глядела на Элли очень внимательно, в основном по причине поиска на ней и у неё чего-то ценного. Она показала им пустые карманы штанов и уже потянулась за пуговицей сумки, как один из разбойников, глядевший на неё ещё более внимательно с левого бока, удовлетворённо присвистнул: – Так это ж баба! Элли замерла, оцепенела и похолодела. Всё, что он смогла – поднять на Габриэля ещё один беспомощный взгляд, на этот раз наполненный клокочущим страхом. Глаза разбойников загорелись, они сделали по паре шагов вперёд, вынуждая Габриэля шагнуть назад и завести за спину руку, чтобы прижать к себе Элли, оказавшуюся перед выбором из падения в воду с немалой высоты или… Над вторым вариантом она старалась не думать. – Парень, мы ругаться не хотим, – с улыбкой, в которой не было ничего доброжелательного или, хотя бы, порядочного, протянул мужчина, первым вышедший к ним минуту назад, – Давай так: оставь нам девчонку, – он заглянул за спину Габриэля и, сально улыбнувшись, подмигнул Элли, – А сам иди. Живой и невредимый. – Господь дал вам глаза, а вы так бездарно их используете, – цокнул Габриэль, – Какая девчонка? Племяннику едва пятнадцать, вот он и ходит, – Габриэль сделал шаг влево, хватая Элли за плечи и качнув её пару раз из стороны в сторону, а затем также ловко толкая обратно за свою спину, – щуплый и безусый. Денег у нас нет, можем отдать еду. Рей, отдай парням еду, – едва повернув голову к ней, подмигнул он, и Элли дрожащей рукой скинула с плеча сумку, уже собираясь бросить её разбойникам. – Так пусть ближе подойдёт – мы поглядим, какой у тебя там племянник, – гоготнул тот, кто первый заметил в Элли девицу. – Он от природы робкий, – попытался отшутиться Габриэль, но один из разбойников сделал широкий шаг к ним, пытаясь схватить Элли за локоть. – Так мы не кусаемся!  – Руки! – шикнул Габриэль, ловко выставив вперёд клинок, которым не так давно расправился с двумя такими же разбойниками в Менсерском лесу. Но то были два захожих доходяги, а здесь четыре резвых и опытных бандита, знавших своё ремесло не первый год.  – Да чтоб меня мой дядька так защищал, – хохотнул тот, что шагнул к Габриэлю. – Для этого тебе надо быть вот такой племянницей, – подхватил второй. Они были уверены в своём превосходстве. Надо сказать, не без оснований. А ещё их умы захватила похоть, обрушившаяся на них в ту же секунду, как они пригляделись к Элли. Их дружный, мерзкий и почти смердящий гогот пронёсся по лесу, отскакивая от высоких берегов оврага и утопая в шуме реки.  Габриэль наощупь схватил Элли за запястье: – Плавать умеешь? – шепнул он. – Умею, – выдавила из себя она, боясь даже думать о том, что сейчас выкинет принц, но разумно рассуждая, что, что бы это ни было, его идеи явно лучше того, что с ней могут сделать разбойники. – Хорошо? – Не тонула ещё, – быстро ответила Элли, понимая, что времени на обсуждения у них нет, – а что? – Не падай на живот – расшибёшься, – быстро проинструктировал Габриэль, рывком притягивая её к себе, стараясь стоять в пол-оборота к разбойникам, –  Запомни – монастырь Фери, –  он шепнул последнюю фразу так, словно это было прощание – тихо, настойчиво, вкрадчиво, но очень быстро, а затем с силой толкнул её с обрыва в бурлящую реку.