Джеронимо стилтон шепот невысказаного

Серый, холодный свет январского рассвета неохотно проникал сквозь высокие витражные окна библиотеки поместья Кейва Коутона, разрезая полумрак блеклыми полосами. Ночные события оставили на шерсти Клода не только запах гари, но и тяжелую, изнуряющую усталость. Сидя в глубоком кожаном кресле, белый мыш медленно прижимал к рассеченной лапе ватный тампон, пропитанный мятным антисептиком. Каждое движение отзывалось тупой болью в сломанных ребрах, но его лик оставался неподвижным, почти отрешенным. Напротив него, у нетопленного камина, стоял генерал Маркус Кроузи. Старый полицейский не снял свою тяжелую шинель; его усы мерно подергивались, а желтые глаза неотрывно следили за тем, как Клод бинтует предплечье. — Вы знатно развлеклись в депо, Коутон, — хрипло нарушил тишину Кроузи, качнув массивным хвостом. — Картель Санчесов перестал существовать до того, как мои ребята успели выслать туда экспертов. Ваш отец говорит о порядке, но методы вашей семьи по-прежнему отдают порохом. Клод издал короткий, тихий смешок, который тут же перерос в глухой кашель. Сморщившись, он опустил лапу с бинтом и посмотрел генералу прямо в глаза. — Порох — это лишь инструмент очищения, генерал. Вы судите о нашей Олигополии по дню сегодняшнему, видя в конгломерате *Couton's and Coutons corp* незыблемого колосса. Но вы забываете, что эта империя далеко не всегда была такой мощной и правильной, как сейчас. Еще вчера мы собирали крохи влияния, пока весь Мышиный остров задыхался в чужих, куда более грязных когтях. Маркус прищурился, опёршись лапами на кованую решетку камина. — Я слишком долго живу в этом городе, Клод. Я помню, кто заправлял делами до вашего возвышения. — Вот именно, — Клод подался вперед, его розовые глаза опасно сузились в полумраке библиотеки. — Салли Макмауси. Вот кто держал за горло каждого жителя в этом штате. И её власть росла не на честном бизнесе или разумности, а на крови, которая впиталась в эти самые стены. Вы ведь прекрасно знаете историю, Маркус. Мой предок Кейв Коутон, основавший этот мегаполис, был подло, хладнокровно убит. И убийцей был не кто иной, как Гриденс — прямой предок Салли. Тот смертельный удар заложил фундамент для всей их родовой диктатуры. Клод поднялся с кресла, превозмогая слабость, и подошел к стеллажу, где за стеклом хранились старые подшивки городских газет. Его когти со скрипом провели по корешкам. — Род Макмауси никогда не стремился к процветанию общества, — тихо, с ледяным презрением продолжил антрополог. — Они держали вокруг своего трона исключительно таких же мразей, подонков и живодеров, какими были сами. Они наслаждались полноценным, системным созданием антиутопии. Им нравилось смотреть, как обычные серые мыши и крысы превращаются в запуганное стадо, готовое работать за бесценок под страхом расправы. Салли строила мир, где закон Кроузи стоил меньше, чем плевок её наемника. — Салли была умна, — глухо заметил Кроузи, вспоминая старые дела. — Она умела убирать свидетелей так, что мы годами искали концы в портовых доках. — Умна? Нет, она была изощренной интриганкой, — Клод резко обернулся, его усы гневно вскинулись. — Вспомните хотя бы её излюбленные методы политического террора. Однажды, чтобы хоть как-то подставить Джеронимо и полностью уничтожить его влияние среди горожан, Салли пошла на беспрецедентный шаг. Она наняла профессионального, хладнокровного самозванца. Зверя, который был обучен копировать каждый жест, каждый наклон головы и манеру речи Джеронимо. Этот двойник должен был совершить чудовищное преступление от его имени, очернив его лик навсегда. Генерал Кроузи тяжело вздохнул, его шрамы на морде потемнели от нахлынувших воспоминаний. — Да... Это было громкое дело. Две тысячи двадцать девятый год. Весь департамент тогда стоял на ушах. — Именно, две тысячи двадцать девятый, — подтвердил Клод, кивнув. — И этот план Салли, в принципе, сработал. Увы, к её разочарованию, лишь частично. Самозванство было раскрыто через некоторое время, маска слетела с морды лже-Джеронимо, но дело было сделано. Репутация была подорвана, институты доверия зашатались. И этот половинчатый успех позволил Салли удерживать Нью-Маус-Сити в страхе. Клод подошел ближе к генералу, и его голос упал до зловещего шепота: — Такое беззаконие, такой кошмар происходили в нашем городе где-то последние одиннадцать лет. Одиннадцать лет, Маркус! Город гнил изнутри, картели вроде Санчесов процветали под её негласным покровительством, а полиция была бессильна. Это продолжалось до тех пор, пока у моей семьи не лопнуло терпение. Пока мой брат Биллиус не сделал то, что должен был сделать закон — он пустил пулю в голову Саймона Пискуна, оборвав его гнилую жизнь. В библиотеке повисла звенящая тишина. Было слышно лишь, как за окном зимний ветер бьет хлопьями снега по стеклу. — Смерть Саймона разрушила всю логику их страха, — Клод медленно опустил лапы. — Салли поняла, что чистокровная Олигополию Коутонов больше не будет терпеть её антиутопию. И ей не осталось ничего другого, кроме как забиться в самую темную щель. Она залегла на дно. Последние месяцы о ней ничего не слышно, но её тень всё еще здесь. И пока Салли жива, пока остатки её мразей бродят по Пенсильвании, наш договор с вами, генерал, остается в силе. Мы защитим этот город от её возвращения. Но по нашим правилам.