Джеронимо стилтон шепот невысказаного

Снег за окнами старого поместья ложился на гранитные плиты бесшумным белым саваном. Клод, прижимая лапу к сломанным ребрам и тяжело дыша, медленно шел по длинному, зашторенному коридору особняка. Капли крови с его разорванной губы изредка падали на паркет, но он не обращал на это внимания. Позади него, тяжело стуча массивными форменными ботинками, шел генерал Маркус Кроузи. Старый коп молчал, но его чуткие уши то и дело подергивались — он понимал, что сейчас переступает порог святилища, куда не допускали ни одного постороннего за последние тридцать лет. Клод остановился перед высокими двухстворчатыми дверями из мореного дуба, украшенными фамильной резьбой Коутонов. Поправив измятый воротник своей профессорской куртки, он толкнул створки лапой. В кабинете, залитом мягким светом зеленой лампы, пахло дорогим табаком, старыми книгами и едва уловимым ароматом изысканного кофе. За монументальным письменным столом сидел Киану Коутон — глава семьи в десятом поколении. Его мех, когда-то безупречно серый, теперь был благородно подернут серебристой сединой, но осанка оставалась безупречно прямой. На нем был идеально скроенный костюм, сшитый с учетом анатомии — для длинного, сильного хвоста в полах пиджака был сделан аккуратный разрез. Из-под густых бровей на вошедших смотрели удивительно живые, проницательные глаза истинного гроссмейстера Олигополии. — Отец, — тихо произнес Клод, склонив голову в знак почтения. — Позволь представить тебе генерала Маркуса Кроузи. Человека, который сегодня предотвратил бойню на земле нашего основателя. Киану медленно поднялся, демонстрируя ту редкую, врожденную вежливость и сдержанность, которая отличала старую элиту Мышенции от новоявленных криминальных выскочек. Он протянул Кроузи узкую, сухую, но крепкую лапу. — Наслышан о вашей неподкупности, генерал, — голос Киану звучал как старый виолончельный аккорд — мягко, но с глубокой внутренней силой. — Присаживайтесь. Мой сын выглядит так, словно его пытался переехать грузовик, и я полагаю, у этого есть веская причина. Киану проявил абсолютную вовлеченность в ситуацию. Клод сел в глубокое кресло, поморщившись от боли, и без утайки рассказал отцу обо всем: о внезапном нападении остатков картеля Санчесов в ресторане, об их вандализме и о том, что эта гниль тянется из две тысячи тридцать седьмого года. — Три года назад я вырвал Розу из их лап, отец, — Клод подался вперед, его розовые глаза лихорадочно блестели. — Ты знаешь, что сейчас, в этой сюжетной линии нашей жизни, мы счастливы в браке. Роза — моя законная супруга, а в детской комнате этого поместья сейчас спит твоя внучка, маленькая Гермиона. Картель Санчесов не успокоится. Они осквернили ресторан, они пришли на землю Кейва. Я прошу твоего дозволения... Устрой для этих мексиканских мышей настоящий судный день. Мы должны выжечь их остатки, иначе они доберутся до моей семьи. Киану молча слушал сына. На его мудром лике не дрогнул ни один мускул, но Кроузи заметил, как слегка удлинились когти патриарха, мягко вонзившись в кожаный подлокотник кресла. Киану прекрасно понимал каждого из своих четверых сыновей. Он знал импульсивность Биллиуса, академическую гордость Клода, и всегда умел направлять их таланты в нужное русло. — Ты прав, Клод, — тихо ответил Киану, переводя взгляд на генерала Кроузи. — Тот, кто угрожает преемственности десятого поколения и безопасности маленькой Гермионы, отказывается от своего права дышать воздухом Пенсильвании. Даю тебе добро. Возьми Биллиуса. Сделайте то, что должны.

***

Ночной пригород Нью-Маус-Сити встретил братьев ледяным шквалом. Биллиус, чей суровый нрав и тяжелая лапа были известны всему подполью после ликвидации Саймона Пискуна, уверенно вел бронированный фургон по заброшенной промзоне. Клод сидел на пассажирском сиденье, держа в лапах ящик с темными стеклянными бутылками, из горлышек которых торчали пропитанные бензином тряпки. Они выследили их быстро. Остатки банды Санчеса забились в старое трамвайное депо на окраине, надеясь переждать полицейские облавы. Около трех часов ночи, когда мексиканские мыши потеряли бдительность, фургон Коутонов с грохотом вынес ржавые ворота депо. — За Розу и Гермиону! — прорычал Биллиус, первым вываливаясь из кабины с тяжелым дробовиком наперевес. Клод действовал с холодной, хирургической точностью ученого. Чиркнула зажигалка. Первая бутылка зажигательной смеси полетела в окно припаркованного внедорожника картеля. Оглушительный хлопок — и салон машины превратился в бушующий оранжевый ад. Коктейли Молотова один за другим летели вглубь депо, поджигая технику, припасы и отрезая бандитам пути к отступлению. Вой раненых врагов смешивался с треском лопающегося от жара автомобильного стекла. Биллиус методично подавлял любую попытку сопротивления. В эту ночь картель Санчесов прекратил свое существование на Мышином острове раз и навсегда. Их машины сгорели дотла, унося с собой в небытие все старые долги и угрозы.

***

К утру братья вернулись в поместье. Клод и Биллиус, пропахшие гарью, бензином и пороховым дымом, вошли в кабинет отца, чтобы отчитаться о выполнении задачи. Генерал Кроузи всё еще сидел там, задумчиво потягивая остывший чай. Киану выслушал сыновей, удовлетворенно кивнул и жестом отпустил их отдыхать. Когда дверь за братьями закрылась, патриарх повернулся к старому полицейскому, возобновляя прерванный разговор об Олигополии и будущем города. — Видите ли, Маркус, — Киану плавно раскурил трубку, выпуская колечко сизого дыма. — Вы должны понимать разницу между нами и прочим отребьем. Наш род — это чистокровная семья, создающая чистокровную, легальную Олигополию. Мы строим структуру, которая держит экономику штата в узде ради стабильности и порядка. А вот клан Макмауси — это просто дешевые любители антиутопии. Они хотят хаоса, рабства и разрушения институтов ради сиюминутной наживы. Киану поднялся со своего места и подошел к окну, за которым брезжил серый зимний рассвет. — Запомните, генерал, важнейшие правила, на которых стоит дом Коутонов. Правило первое: никогда не убивать всех и вся без разбору. Только оригинальная, конченая, мразотная зверюка начинает вырезать каждого, кто просто встает на её пути. Настоящий крупный бизнес действует избирательно и аккуратно. Мы убираем только прямую, смертельную угрозу, как сегодня ночью, но мы не устраиваем бессмысленный террор среди мирных жителей. Патриарх повернул голову, его взгляд стал жестким. — Правило второе: ничего, слышите, абсолютно ничего общего с наркотиками. Этот бизнес разлагает разумность общества, превращая жителей в скот. Мы презираем этот сегмент рынка. — А третье? — прищурился Кроузи, внимательно слушая манифест титана. — Третье — это налоги, — Киану едва заметно улыбнулся. — Никогда не пытайтесь избавиться от различных государственных налогов. Многие недальновидные дельцы считают их ярмом, но для умного бизнесмена налоги — это не самое страшное. Напротив, это абсолютное, неопровержимое доказательство чистоты и легальности твоего капитала перед лицом закона. Вспомните хотя бы прецедент со знаменитой шведской писательницей Астрид Линдгрен, которая, несмотря на колоссальные налоги, всегда честно отдавала огромные проценты от своей прибыли государству, сохраняя свое честное имя и преданность своей стране. Мы берем с нее пример в плане финансовой открытости. Киану подошел к столу и постучал пальцем по старинному документу — брачному договору Клода и Розы. — И последнее, генерал. Перед тем как вступать в какой-либо законный брак или заключать баркосочетание, нужно иметь абсолютную, железобетонную преданность перед своими партнерами по делу и членами семьи. Все карты должны быть на столе заранее, чтобы в будущем при браке никогда не возникало непредвиденных, разрушительных последствий для дела всей нашей жизни. Клод был предан своей семье, он защитил свою пару, и мы поддержали его. Маркус Кроузи медленно поднялся, поправляя фуражку. Он понял, что с этого дня полиция Нью-Маус-Сити и династия Коутон пришли к негласному, но великому соглашению. Остаток января две тысячи сорокового года прошел на редкость спокойно и хорошо. Очищенный от криминальной грязи картелей город постепенно затихал под снежным покровом. Клод вернулся к своим антропологическим лекциям, Биллиус занимался логистикой корпорации, а маленькая Гермиона спала в своей теплой колыбели под защитой монументальной, чистокровной Олигополии своего деда. Наступали новые времена.