Fallout Equestria: Bloodstar

Я добираюсь до ближайшей гостиницы, едва переставляя копыта — сказывается и усталость, и тяжесть всей этой кровавой поездки. На ресепшене, не тратя лишних слов, я просто выкладываю несколько крышек и забираю ключ от номера. Зайдя в комнату, я первым делом сбрасываю боевое седло и гранатомёт, чувствуя, как уставшее тело наконец-то освобождается от этого груза. Грязь Пустоши всё ещё ощущается на шкуре, но здесь, в относительной безопасности, она кажется не такой уж важной. Я падаю на кровать, даже не потрудившись раздеться или принять душ — просто закрываю глаза, слушая, как шум города за окном постепенно стихает. Сон наваливается мгновенно, тяжелый и почти без сновидений. На пару часов этот проклятый мир перестает существовать, оставляя место только тишине и темноте. Когда я просыпаюсь, в комнате уже темно, а за окном — тишина ночной Эпплузы. Я лежу неподвижно, глядя в потолок, и чувствую, как свежесть отдыха дает прилив сил. В моей голове — отчетливое понимание: я все еще здесь, я жива, и у меня есть крышки. Я проснулась от мучительной жажды и голода. С трудом оторвав голову от подушки, я взяла бутылку воды и сделала несколько жадных глотков, а затем вскрыла банку консервов, механически пережевывая содержимое. В голову пришла едкая мысль: зачем искать сомнительных союзников, которые в любой момент ударят в спину, если можно просто купить их на время, как последних шалав? С этой идеей я снова провалилась в сон. Проснувшись в восемь утра, я чувствовала себя уже куда лучше. Взяв с собой пятьсот крышек, я вышла на улицу. Дорога до бара пролегала через площадь, где сонные и напуганные пони провожали меня взглядами — вчерашний «подарок» в виде телеги, полной отрубленных голов, явно стал главной темой для сплетен. Когда я зашла в бар, утренние завсегдатаи на миг застыли, но, быстро оценив обстановку, продолжили выпивать, лишь заметно притихнув. Я наслаждалась этим сладким ощущением власти. Это чувство — когда стоишь над остальными, ощущая их скрытое уважение, зависть, похоть и животный страх. Все это было заслуженно, хотя никто из них не знал, через какой ад мне пришлось пройти, чтобы стоять здесь с гордо поднятой головой. Я подошла к бармену и прямо спросила о местных наемниках. Эта наглая морда потребовала двести крышек за информацию. Пришлось отдать — деньги все равно были лишь инструментом. Получив сведения о бандах, их дислокации и расценках, я заказала бутылку дорогого пойла и вышла из бара. Нужно было вернуться в гостиницу за снаряжением, прежде чем выдвигаться к ним. По дороге я допила бутылку, а когда зашла в вестибюль гостиницы, взгляд зацепился за красивую кобылку на ресепшене. Это была земная пони с фиолетовой шерсткой, синей гривой и лазурными глазами. Но особенно выделялся её круп — такой большой и аппетитный, словно спелый персик, что мне нестерпимо захотелось уткнуться в него мордой и вылизать каждый сантиметр. Подойдя к стойке, я вдруг почувствовала себя какой-то неопытной девчонкой, но всё же нашла в себе силы заговорить: — Привет. Меня зовут Кристалл, а тебя как? Кобылка посмотрела на меня с недоумением и легким замешательством: — Эм... привет? Мы знакомы? — она внимательно оглядела меня и вдруг добавила: — Ты случаем не «Белый Палач»? Я хотела ответить, но она не дала мне вставить и слова: — Я тут просто остановилась с караваном, и все только и говорят о том, как одна альбиноска притащила целую телегу голов рейдеров. Вижу, это была ты. Я смутилась от такой неожиданной популярности — почти как от комплимента. — Да, это была я, — ответила я, слегка пожав плечами. — Просто никто не сказал, что нужно приносить только уши. Она незлобно рассмеялась: — Не каждый наемник рискнет везти головы через весь город. Меня зовут Виолетта. Слушай, я хочу выпить, составишь компанию? — её вежливая улыбка сменилась на игривую. Я знала толк в таких знаках и, конечно, согласилась. Мы провели остаток дня в баре за выпивкой. Разговор лился легко, пока Виолетта не спросила о моем прошлом. Пришлось с болью в сердце приоткрыть завесу. Виолетта изменилась в морде, осознав, через что мне довелось пройти, и в её глазах даже блеснули слезы. Когда мы вышли из бара, она пригласила меня в свой номер. Это было именно то, чего я хотела. Стоило нам закрыть дверь, как страсть накрыла с головой. Мы будто сорвались с цепей: впились друг в друга, вылизывая всё до блеска. Наши стоны разносились на всю гостиницу, и когда в дверь колотили недовольные постояльцы, мы лишь посылали их к черту, не прерываясь ни на секунду. К утру мы обе лежали без сил, а кровать была вся мокрая. Я нашла в себе силы, чтобы наклониться и поцеловать Виолетту в губы. Этот мимолетный момент нежности ощущался почти как предательство самой себя, но я должна была идти дальше. Отстранившись, я тихо произнесла: — Мне нужно идти, дела не ждут. Виолетта ответила на поцелуй, прикрыв глаза, а затем грустно посмотрела на меня: — Мы скоро уезжаем с караваном. Кто знает, когда мы встретимся вновь... и встретимся ли вообще. Её слова, полные предчувствия скорой смерти, повисли в воздухе. Я положила копыто на её плечо и мягко улыбнулась, стараясь придать голосу уверенности: — Если я выжила там, где смерть была единственным исходом, то и ты выживешь. Просто всегда будь осторожна. Виолетта понимающе усмехнулась, молча поднялась с постели и начала облачаться в свое дорожное снаряжение. Я не стала дожидаться её сборов — коротко попрощавшись, вышла из номера и зашагала по коридору к себе. Вернувшись в свою комнату. Я основательно подготовилась: перепроверила крепления мачете, убедилась, что боезапас гранатомета плотно подогнан в отсеках седла, и набила сумки всем необходимым для долгого пути. Еда и вода — это то, на чем нельзя экономить, если не хочешь сдохнуть посреди Пустоши раньше времени. Выйдя из гостиницы, я сделала короткую остановку у местного торговца, чтобы докупить недостающих медикаментов и патронов. Город провожал меня привычным равнодушием и косыми взглядами, но мне было плевать. Я чувствовала себя хищником, вышедшим на охоту. Миновав ворота Эпплузы, я ступила на выжженную солнцем дорогу, ведущую к логову наемников. Путь предстоял неблизкий, но с каждой милей, отделяющей меня от комфорта городской жизни, внутри меня крепла уверенность. Они продают свои услуги за крышки, а я собираюсь купить их жизни. Пора выяснить, стоят ли они тех денег, которые я собираюсь им отдать. Пустошь не скупилась на ужасы. Я видела, как стальные громады боевых роботов перемалывали в фарш всё, что попадалось на пути, и наблюдала за столкновениями пони в очень крутой чёрной экзоброне с зелёными выродками, которые убили всех в моём стойле — эти твари уничтожали друг друга с методичностью. Но мне было не до них. Моей целью была база наемников, и я обходила любые стычки стороной, сохраняя боезапас и силы. Наконец, передо мной возникла их база. Укрепления, следы недавних патрулей и дым над кострищами говорили о том, что здесь обосновалась серьезная сила. Я остановилась на границе видимости, чтобы осмотреться. Теперь, когда я добралась до места, пришло время решать, как именно я буду делать им предложение, от которого они не смогут отказаться. Я вышла из укрытия и, не прячась, направилась прямо к главным воротам. Мои шаги гулко отдавались по сухой земле, привлекая внимание часовых. Когда я подошла к ним почти вплотную, двое охранников, до этого вальяжно опиравшихся на свои винтовки, напряглись и взяли оружие на изготовку. — Стоять! — рявкнул один из них, грубый жеребец с длинным шрамом через всю морду. — Куда прешь, альбиноска? Здесь не благотворительный фонд! Я не остановилась. — Мне нужен ваш главарь, — мой голос прозвучал спокойно, но с той стальной ноткой, которая заставляет даже самых отмороженных рейдеров на миг усомниться в безопасности своего положения. — И советую поторопиться. У меня есть предложение, которое сделает вас всех богаче, чем вы смели мечтать. А если вы решите, что проще меня пристрелить... что ж, мой гранатомет очень хочет познакомиться с вашим входом. Наемники переглянулись. Мой наглый вид и полное отсутствие страха явно выбили их из колеи. Они ожидали увидеть просящую или жертву, а получили кого-то, кто говорит с ними на языке силы. Наемники на мгновение замерли, переваривая мою угрозу. Спустя пару секунд один из них, тот, что со шрамом, коротко кивнул второму. Тот развернулся и скрылся в глубине лагеря, а шрамированный остался стоять, сжимая винтовку, но уже не так уверенно, как раньше. — Главарь сейчас занят, — прорычал он, пытаясь сохранить лицо. — Но он выйдет. Смотри не пожалей о том, что пришла сюда, альбиноска. Мы стояли в тишине. Ветер гонял по земле пыль и сухие колючки. Через несколько минут ворота, скрипнув еще сильнее, распахнулись шире, и из лагеря вышел крупный, широкоплечий жеребец в потрепанной, но массивной броне. Его глаза, холодные и расчетливые, тут же впились в меня. — Мне сказали, у тебя есть предложение, — его голос был низким и властным. — Говори, пока я не решил, что твои уши стоят больше, чем твои слова. Я впилась взглядом в жеребца, видя в нём лишь инструмент для расправы с моими врагами, и произнесла: — Мне нужно зачистить все поселения работорговцев и перебить их самих. Всё их имущество и крышки — ваши, забирайте всё. А рабов... спасать или нет — на ваше усмотрение, но за это я доплачивать не буду. Какова ваша цена? Жеребец медленно прошел мимо меня, оглядывая мою экипировку. Было заметно, как он оценивает не только гранатомет, но и мою решимость. Остановившись в паре шагов, он издал короткий, хриплый смешок. — Ты ставишь перед собой задачи, от которых даже у бывалых рейдеров шерсть встает дыбом, — он сплюнул на сухую землю. — Работорговцы — это осиное гнездо. Они кусаются больно, а их базы укреплены лучше, чем склад довоенных консервов. Зачистка каждого поселения... это долгая работа. Риск высокий, потери среди моих парней будут гарантированы. Он почесал подбородок копытом, разглядывая меня с новым интересом — теперь в его глазах читалось не только высокомерие, но и сухой профессиональный расчет. — Моя цена за это — по пять тысяч крышек за каждое поселение, которое мы возьмем. Плюс, весь товар, оружие и медикаменты, которые мы найдем внутри, делятся поровну между мной и тобой. Если в ходе операции мы находим рабов, которых ты не хочешь спасать — они становятся нашей собственностью. Мы распоряжаемся ими по своему усмотрению. Если устраивает — ударим по копытам прямо сейчас, и мы выступаем к первой точке. Я сделала небольшую паузу, после чего заговорила: — Все, что найдете у них, — всё ваше. Рабы тоже. Я плачу 30 тысяч крышек за все поселения, и я сама буду участвовать в битвах. Идёт? Жеребец прищурился, обдумывая предложение. Он пересчитал что-то в уме, и выражение стало деловым. — Тридцать тысяч за всё? Ты неплохо считаешь, альбиноска, учитывая, сколько придется вырезать этих ублюдков. Но если идешь в бой вместе с нами, это меняет дело — один лишний ствол, да еще с таким снаряжением, явно не помешает. Он резко выдохнул через ноздри: — Договорились. Тридцать тысяч крышек — половину сейчас, половину после последнего зачищенного поселения. Все барахло, крышки работорговцев и «живой товар» наши. Если готова рискнуть своей шкурой наравне с моими парнями, значит, начинаем прямо сейчас. Я отсчитала 15 000 крышек и передала их жеребцу. Он принял их, оценивающе взвесил мешочек в копытах и спрятал в сумку, закрепленную на боку. — Деньги получены, — коротко произнес он, кивнув своим парням. — Мы начинаем подготовку. У тебя есть час, чтобы проверить своё оружие и подготовиться. Встречаемся у ворот, когда солнце пройдет через зенит. Наемники начали расходиться по лагерю, проверяя снаряжение и готовя свои автоматические винтовки. Воздух вокруг стал тяжелее, пропитанный ожиданием предстоящего боя. Кристалл тщательно протерла узлы своего гранатомета и разобрала модифицированный автомат, смазав все подвижные части. Каждый щелчок затвора и лязг металла о металл звучали в тишине комнаты, словно отсчет времени до начала бойни. После неспешного завтрака вяленым мясом и глотка воды, она закрепила оружие на боку и закинула гранатомет за спину, дожидаясь сигнала в неподвижности. Когда в лагере началось движение, она вышла к воротам, где уже строилась колонна из десяти тяжело бронированных наемников. Тяжелые копыта вбивали пыль в потрескавшуюся землю, а автоматы на их боках ритмично побрякивали в такт шагам. Главарь, возвышавшийся над своими бойцами, коротко глянул на Кристалл, давая понять, что приготовления завершены. — Время вышло, — бросил он, не тратя лишних слов. — Все готовы. Мы выдвигаемся. Первая цель — лагерь у старой водонапорной башни. По дороге обсудим схему подхода. Отряд двинулся в сторону пустошей. Кристалл шла вровень с наемниками, чувствуя под копытами сухую, безжизненную почву. Впереди, за линией горизонта, скрывался их рубеж, и тяжесть снаряжения на плечах была единственным напоминанием о том, что грядущее столкновение с работорговцами — лишь вопрос времени. Главарь наемников, не замедляя шага, жестом подозвал меня ближе. Его взгляд был устремлен вперед, на едва заметные в мареве очертания водонапорной башни. — Слушай схему, — прорычал он, перекрикивая свист ветра в пустошах. — Башня — их основная точка обзора. Там сидит снайпер, который перекрывает единственный проход через пролом в ограждении из ржавых листов. В лоб идти — это самоубийство, нас положат как в тире. Он указал копытом на осыпающийся восточный склон каньона. — Мои парни пойдут по восточному склону, создавая шум и отвлекая всё внимание на себя. Это даст тебе окно. Ты самая быстрая и у тебя есть чем разнести их укрепления. Твоя задача — зайти с запада, используя складки местности. Как только услышишь мой первый выстрел, используй гранатомет, чтобы снести вышку. Без их «глаза» они ослепнут и запаникуют. Он на мгновение замолчал, сверля меня глазами, словно проверяя, не дрогну ли я. — После взрыва на вышке мы сжимаем кольцо. Мои парни заходят через пролом, ты — подавляешь любые попытки сопротивления из своего автомата. Никаких церемоний. Работорговцев в расход, трофеи наши. Что скажешь? План устраивает или у тебя есть свои коррективы? — А если снайпер на вышке засечет меня раньше, чем вы начнете шум? Что мне делать, когда его прицел окажется на мне? Жеребец на секунду оскалился, его уши прижались к голове, а взгляд стал еще тяжелее. Он хмыкнул, перехватывая поудобнее ремень своей винтовки и продолжая идти. — Если эта тварь на вышке засечет тебя раньше, чем мы начнем шум, значит, у нас большие проблемы, — ответил он, не замедляя шага. — У тебя есть броня, так что не стой столбом. Используй складки местности — я же сказал, подходи с запада, там достаточно естественных укрытий, чтобы подобраться незамеченной. Если заметит — не пытайся перестрелять снайпера из автомата, это бесполезно. Падай в укрытие, используй дымовую шашку, если она у тебя есть, или просто меняй позицию, пока он не сменит цель. Как только он переключится на тебя, мои парни сразу пойдут в атаку — это будет твой шанс высунуться и дать залп из гранатомета. Главное — не подставляйся под пулю, ты нам нужна живой до конца зачистки. Поняла? Я коротко кивнула, давая понять, что план принят, и тут же сорвалась с места. Пользуясь ландшафтом, я начала плавный обход, стараясь держаться ниже гребня холма. Мои копыта беззвучно касались каменистой почвы. Добравшись до нужной точки на западном склоне, я залегла за выступом скалы. Отсюда открывался отличный обзор на водонапорную башню. Я сбросила с плеч гранатомет, положила его на ровную поверхность камня и проверила прицел. Рядом наготове лежал модифицированный автомат. Теперь оставалось только ждать первого выстрела наемников, который станет сигналом для начала хаоса. Я замерла, сливаясь с серыми тенями скал, контролируя дыхание и ожидая, когда тишину пустоши разорвет грохот боя. Кристалл замерла, вслушиваясь в пустоту, пока резкий, сухой хлопок не разорвал тишину — сигнал наемников. Не теряя ни секунды, она подхватила гранатомет телекинетическим полем, моментально активируя систему VATS. Ярко-желтые маркеры подсветили цель на вышке. Кристалл сделала поправку на ветер и плавно нажала на спуск. Снаряд прошил воздух, впечатавшись точно в центр поста снайпера. Раздался оглушительный взрыв: вышку разнесло в щепки вместе с её обитателем, превратив всё сооружение в пылающий остов. Поселение внизу мгновенно погрузилось в хаос. Грохот автоматных очередей и глухие разрывы гранат эхом отдавались от скал. Не желая оставаться в стороне от начавшейся бойни, Кристалл закинула гранатомет за спину и рванула со своего склона прямо в эпицентр событий. Она двигалась стремительно, удерживая свой модифицированный автомат в поле телекинеза, что позволяло ей вести огонь из самых неожиданных углов. Она ворвалась в лагерь, как стихийное бедствие. Очередь за очередью, выверенные движения — работорговцы падали один за другим, не успевая понять, откуда пришла смерть. Кристалл действовала расчетливо: переключала режимы стрельбы и меняла магазины, пока она методично зачищала сектор за сектором. После того как дым над поселением начал рассеиваться, Кристалл не позволила себе расслабиться. Она наблюдала, как наёмники споро обчищают склады и карманы поверженных работорговцев, освобождая пленных и стаскивая всё ценное — от оружия и патронов до запасов провизии и капсов — в общую кучу. Часть наёмников отправилась в тыл, конвоируя освобождённых рабов и перевозя весь захваченный хабар обратно на базу, в то время как основной отряд готовился к продолжению операции. Отдыха не было. Командир, даже не перевязав мелкие царапины, коротко ткнул копытом в сторону карты, набросанной на куске пожелтевшего пластика. — Передышки нет, — отрезал он, его голос звучал как скрежет камней. — Хабар и пленных отправили на базу, а мы выдвигаемся дальше. Следующая точка — разбитая железнодорожная станция. Там у них засел авангард, если не ударим сейчас, они уйдут вглубь пустошей, и мы потеряем след. Отряд двинулся в путь, оставляя за спиной догорающее пепелище, направляясь к станции, где их уже ждал очередной бой. Мы вышли к разбитой железнодорожной станции, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая пустошь в кроваво-оранжевые тона. Перед нами лежал не просто остов из ржавого железа и крошащегося бетона — это была настоящая крепость работорговцев. По периметру, прямо в импровизированный забор из листов обшивки и колючей проволоки, были вварены крупнокалиберные противотанковые пушки, а с покосившихся наблюдательных вышек высматривали добычу снайперы. Командир наёмников тяжело вздохнул, оглядывая укрепления. Понятно было, что лобовая атака превратит нас в фарш. Я прищурилась, прикидывая варианты, и выложила ему свой план: риск огромный, но единственный. — Слушай, — я указала копытом на верхушки вышек. — В одно мгновение снимаем снайперов. Как только они падают, наши пегасы, зависшие в слепой зоне, пикируют и сбрасывают связки гранат прямо на противотанковые пушки. В ту же секунду мы с ракетниц выносим главные ворота и врываемся внутрь. Всё должно произойти одновременно, секунда в секунду, чтобы они не успели опомниться. Командир ухмыльнулся, в его взгляде промелькнуло уважение. — Дерзко. А неплохой план, — он помолчал, разглядывая меня. — Слушай, после того как закончим с этими отморозками, не хочешь к нам? Нам нужны такие спецы. Я усмехнулась в ответ, чувствуя привычный азарт: — Почему бы и нет. Всё равно мои запасы пусты, а у вас всегда есть работа. Командир коротко рассмеялся и рявкнул приказ готовиться. Дальше всё слилось в единый хаос. Снайперы были устранены, затем сверху посыпались «подарки» для расчетов противотанковых орудий, и мы ударили из всех стволов. Взрыв ворот снес остатки воли работорговцев. Внутри началась настоящая мясорубка. Стены депо дрожали от разрывов, воздух стал густым от гари и криков. Пули свистели так плотно, что казалось, можно коснуться их копытом. В какой-то момент меня зацепило — резкая боль в боку, мир на секунду поплыл, но я не из тех, кто откидывает копыта от простой царапины. Короткий глоток лечебного зелья — и жгучая боль сменилась холодным спокойствием. Я сорвала со спины гранатомет, дослала снаряд и, не целясь, выстрелила прямо в амбразуру, откуда враг поливал нас самым яростным огнем. Взрыв разнес всё в щепки. Спустя час, когда последний выстрел эхом отразился от сводов станции, наступила оглушительная тишина. Всё было кончено. Мы зачистили эту яму до последнего ублюдка. Вокруг царил привычный для наёмников хаос: кто-то с шутками и матом пересчитывал добычу, сваливая её кучей на бетон, кто-то грубо подгонял уцелевших рабов, сбившихся в кучу от страха. Нам пришлось организовать настоящий конвой: мы сформировали длинную вереницу трофейных повозок, забив их по самый верх тем, что удалось вынести из депо. Путь назад через пустошь занял несколько часов. Мы двигались медленно, постоянно озираясь по сторонам, ожидая засады или налёта мародеров, падких на чужую добычу. Каждый километр пути давался тяжело, но дисциплина и страх перед командиром держали отряд в кулаке. Скрип колес, нагруженных тяжелым металлом и оружием, казался оглушительным в звенящей тишине выжженной земли. Когда наконец показались защитные периметры нашей базы, я почувствовала, как по спине пробежал холодок облегчения. Мы заехали в ворота, и лагерь ожил: наёмники начали разгрузку повозок, тут же принимаясь делить награбленное. Командир, потирая шрам на шее, подошел ко мне и, небрежно кивнув на карту, бросил: — Отдыхай, Кристалл. Завтра на рассвете выдвигаемся дальше. Добьем последние поселения. Я лишь молча кивнула. Спорить не было ни сил, ни желания. Мне выделили каморку в глубине жилого блока — тесную, с койкой из грубых досок и запахом застарелой сырости. Как только тяжелая железная дверь отрезала шум общего лагеря, я буквально рухнула на постель. Адреналин, державший меня весь день, ушел, оставив после себя лишь пульсирующую боль в ране, которую зелье ещё не успело окончательно затянуть. Я закрыла глаза, погружаясь в вязкую темноту, но сон был тревожным и коротким. Кажется, прошло всего несколько часов, когда меня разбудил приглушенный стук в дверь и чей-то негромкий шепот в коридоре. Тишина базы была обманчива: снаружи кто-то явно затеял ночную ссору из-за дележа трофеев, а из комнаты напротив доносился чей-то приглушенный стон. Я приоткрыла один глаз, прислушиваясь к звукам пустоши, просачивающимся сквозь тонкие стены. Утренний свет пробивался сквозь щели в бетонных стенах базы, когда я, активировав магию для надевания снаряжения, вышла в общий зал. Наёмники уже были на ногах: они возились с оружием, проверяя затворы и набивая магазины патронами. Лидер, стоявший у выхода с картой, закрепленной левитацией, заметил меня и кивнул. Мы двинулись в путь сразу же. Лидер пояснил маршрут: сначала нам предстояло дойти до базы работорговцев, а уже после зачистки — преодолеть еще два дня пути до «Мёртвого города», который превратился в их укрепленное логово. Воздух пустоши был холодным и пронзительным, но внутри меня разгорался жар. — Сначала берем их базу здесь, — лидер указал на точку на карте, — а потом бросок до «Мёртвого города». Там они засели плотнее всего, превратив руины в зону смерти, перекрыли проходы и укрепились в каждом квартале. Я лишь крепче сжала рукоять своего модифицированного автомата с помощью телекинетического захвата. Металл привычно холодил магическое поле, а я, удерживая оружие на весу, снова и снова проверяла исправность механизмов. Каждая деталь, каждая пружина были доведены до совершенства. Я чувствовала, как внутри пульсирует темное, вязкое желание — жажда крови, которая с каждым шагом становилась всё нестерпимее. Предстоящие битвы манили меня, обещая череду жестоких схваток. Я ждала этого с нетерпением, предвкушая, как бетон обоих укреплений окрасится в красный. Пустошь за время пути сменила свой облик: от выжженных равнин до серых, каменистых просторов, где ветер гнал лишь пыль и обрывки ржавчины. Когда на горизонте показалась база работорговцев, лидер наёмников остановил отряд. Мы припали к земле, наблюдая за целью через оптику. База была неприступной: высокие стены из укрепленного бетона, усиленные стальными листами, а по периметру — патрули в тяжелой броне. Каждый из них был экипирован по последнему слову техники: боевые седла с установленными модифицированными пушками, способными превратить в фарш любого, кто посмеет подойти ближе. Лидер наёмников тяжело вздохнул, оглядывая этот арсенал, но в его глазах промелькнула холодная решимость. Работа есть работа. План был прост и жесток: взорвать стену и ворваться внутрь. Секунда — и грохот детонирующей взрывчатки разорвал тишину, превращая бетон в пыль. Мы ворвались в пролом, и база мгновенно превратилась в ад. Воздух стал густым от гари, криков и свиста пуль. Я работала на пределе: телекинетически удерживая модифицированный автомат, я меняла магазины за доли секунды, ведя беглый огонь. Моя базука с грохотом расчищала путь, превращая укрепления врага в горящие руины. Я бросала гранату за гранатой, не заботясь о том, заденет ли взрыв меня саму. Вокруг летели куски арматуры, бетона и конечности работорговцев. В этом кровавом замесе я видела лишь одно: лица Мисти, Искры и всех тех жителей, кого эти выродки уничтожили и избивали. Перед глазами вспышками проносились те кошмарные дни, когда меня держали в цепях, когда эти подонки, пользуясь моим бессилием, лишали меня воли и достоинства, насильно надругавшись над моим телом, превращая мою жизнь в бесконечный цикл боли и унижения. Каждое воспоминание об их грязных прикосновениях, об их садистском наслаждении моей беспомощностью, сейчас оборачивалось ударом по ним самим. Я не щадила никого, с особой жестокостью вгрызаясь в ряды противника, рискуя собой и игнорируя собственные раны. Я была воплощением их возмездия, превращая каждого, кто попадался на прицел, в кровавое месиво. Когда шум боя стих, сменившись лишь треском пламени, наступила оглушительная тишина. Наёмники начали собирать ценности, деловито обыскивая всё вокруг. Я сидела на трупе одного из работорговцев в дорогой, но теперь искореженной броне, глядя в никуда почти безумным, стеклянным взглядом. Как только наёмники подогнали повозки и начали грузить в них трофеи и выживших рабов, наваждение отступило. Впереди ждал «Мёртвый город». После проверки подсумков телекинезом стало ясно: боезапас почти исчерпан, магазины пусты, а ракетница требует снарядов. Лидер наёмников молча протянул недостающие патроны для автомата и боеприпасы для ракетницы. Получив их, снаряжение было распределено в воздухе вокруг, готовое к немедленному использованию. Когда на горизонте показались руины «Мёртвого города», стало очевидно, что враг времени зря не терял: периметр спешно укреплялся, а проломы в заборе латались. Лидер собрал отряд на окраине, прижал карту обломком бетона и, указывая копытом на ключевые точки, четко изложил план: — «Мёртвый город» превратили в крепость, и в лоб мы их не возьмем — периметр простреливается из тяжелых пулеметов. Работаем так: Северный отвлекающий маневр: Группа тяжелой пехоты атакует северный участок стены. Нужно создать максимум шума, шквального огня и дыма, чтобы стянуть туда все силы работорговцев и расчеты тяжелых орудий. Южная диверсия: Пока внимание врага приковано к северу, группа проникновения идет через канализационные стоки. Выход прямо под южным опорным пунктом. Задача — заминировать опоры вышки и перерезать кабели питания периметральных систем слежения. Снайперское прикрытие: Расчет занимает позиции в руинах соседнего завода и ведет «тихую работу» — снимает наблюдателей на воротах и блокирует вызов подкреплений. Финальный прорыв: Как только прогремят взрывы на юге и ряды врага придут в замешательство, основной отряд подрывает ворота и входит в город. Работаем «клином», зачищая кварталы сектор за сектором. — Работаем по сигналу ракеты, — отрезал он, глядя на хронометр. — Никаких пленных и никакой жалости. Город должен быть наш до заката. Проверка затвора автомата заняла лишь мгновение. Отряд рассредоточился, выдвигаясь на исходные позиции. Я устроилась в тени обрушенной стены завода, откуда открывался идеальный обзор на главный проход в «Мёртвый город». Ожидание первого выстрела тянулось мучительно долго. Моя густая белая шерсть слегка вздыбилась от холодного ветра, пронизывающего руины, но я не обратила на это внимания. Взгляд был прикован к экрану Пип-Бака. До начала операции оставались считанные минуты. На горизонте, за северным участком стены, уже начали собираться наёмники, готовя взрывчатку для отвлекающего маневра. Я видела, как в бойницах мелькали силуэты работорговцев, суетящихся у своих пушек. Они еще не подозревали, что их «крепость» превратится в могилу уже через несколько минут. Сердце ровно отбивало ритм, а в сознании пульсировала только холодная готовность. Я ждала лишь одного — яркой вспышки сигнальной ракеты в небе, которая должна была стать стартовым сигналом для начала ада. Яркая вспышка сигнальной ракеты разорвала серые сумерки, окрашивая облака в ядовито-зеленый цвет. Не дожидаясь, пока отзвучит эхо залпов на севере, я поймала в прицел первого противника — охранника на вышке, который как раз обернулся на шум взрывов. Нажатие на спуск было плавным, почти механическим. Моя магия обволакивала корпус модифицированного автомата, гася отдачу и помогая удерживать ствол в идеальном равновесии, пока пули уходили в цель. Охранник даже не успел вскрикнуть, рухнув вниз, за пределы ограждения. Мгновение спустя со стороны канализации донесся глухой, тяжелый удар — диверсанты взорвали опоры, и по периметру города замигали, а затем окончательно погасли прожекторы. Теперь «Мёртвый город» погрузился в тревожную полутьму, разрываемую лишь вспышками нашего боя. Работорговцы в панике заметались у ворот, не понимая, откуда ждать следующего удара. Ситуация накалялась. Ворота всё ещё были закрыты, но в рядах врага начался хаос. Я перехватила гранатомёт, готовясь окончательно решить вопрос с преградой. Я переключила хват, чувствуя привычную тяжесть гранатомета за спиной. Моя магия охватила корпус оружия, проверяя готовность снаряда к выстрелу. Я знала, что этот выстрел станет финальной точкой в обороне ворот. Прицелившись в петли, я на мгновение задержала дыхание, чтобы стабилизировать траекторию полета снаряда в густеющей тьме. Лидер штурмовой группы внизу подал знак, что их отряд занял позиции для броска. Ворота, казавшиеся такими незыблемыми минуту назад, теперь были лишь куском металла, ожидающим своего конца. Моя магия резко дернула спусковой крючок. Тяжелый снаряд с глухим шипением покинул ствол гранатомета, оставляя за собой тонкий шлейф дыма. Секунда — и он врезался прямо в основание центральных петель. Оглушительный грохот сотряс руины, перекрывая вой ветра. Сноп искр и бетонной крошки взметнулся в воздух, а массивные створки ворот, жалобно скрипнув, сорвались с креплений и под собственной тяжестью рухнули внутрь двора, поднимая плотное облако пыли. Путь был открыт. Пыль еще не успела осесть, как из глубины двора ударили в ответ. Работорговцы, придя в себя от внезапного взрыва, начали палить из всех доступных стволов прямо в сторону пролома. Трассирующие пули прорезали темноту, с визгом рикошетя от кирпичной кладки и бетонных обломков вокруг моей позиции. Один из зарядов угодил в край стены, за которой я укрылась, осыпав меня градом каменной крошки. Теперь, когда проход стал прозрачной мишенью, любая попытка штурмовой группы ворваться внутрь грозила стать самоубийственной без подавляющего огня. Враг сгруппировался у баррикад из перевернутых грузовиков, превращая внутренний двор в настоящую ловушку. Я подала сигнал, и штурмовая группа рванулась вперед, прикрываясь руинами зданий. Пока работорговцы сосредоточенно поливали огнем точку пролома, мои напарники использовали дымовую завесу, чтобы сократить дистанцию. Я продолжала вести огонь из модифицированного автомата, подавляя тех, кто пытался высунуться из окон полуразрушенных домов. Первые бойцы влетели в город, разбиваясь на пары и занимая позиции у укрытий. Слышались резкие выкрики приказов, скрежет металла по асфальту и короткие очереди. Внутри начался ближний бой: пространство оказалось завалено строительным мусором, что превратило каждую зону в лабиринт, где приходилось выбивать врагов буквально дом за домом. Я видела, как отряд продвигается к главному корпусу, подминая под себя сопротивление тех, кто еще не успел сбежать. Улица превратилась в сплошное месиво из огня и стали. Воздух был пропитан гарью, а грохот взрывов сливался в единый гул, от которого дрожала сама земля. С обеих сторон сыпались потери: работорговцы цеплялись за каждый кирпич, превращая каждое здание в крепость, которую нам приходилось брать с боем. Я едва успевала менять позиции, ведя огонь из модифицированного автомата, перебегая от одного бетонного остова к другому. Ракетница, тяжелая и неповоротливая, сработала всего дважды — каждый снаряд был на вес золота, и пускать их в ход приходилось только в критические моменты, когда враг блокировал продвижение в особо укрепленных участках. Этот бой казался бесконечным, растянувшись на часы изматывающей зачистки полуразрушенных домов. Когда последний выстрел стих и «Мёртвый город» погрузился в тяжелую, давящую тишину, началась привычная процедура. Они собирали уцелевшие ценности, проверяли склады, грузили трофеи и пленных работорговцев — всё это делалось на автомате, с усталостью, накопившейся за долгий день. Я жадно пила воду и ела, едва чувствуя вкус пищи, торопливо наполняя изголодавшийся организм. Когда силы хоть немного вернулись, я подошла к главе наёмников, даже не пытаясь отряхнуть грязь и засохшую кровь со своей шерсти. Несмотря на саднящие раны, внутри меня горел тот же фанатичный огонь, что и в начале этого долгого дня. — Мы продолжим? — спросила я, переводя дыхание. — Остались ещё базы работорговцев? Глава наёмников окинул меня тяжёлым взглядом. Он смотрел на кобылу, всю в ссадинах и шрамах, которая, несмотря на это, вновь рвалась в бой. Ухмыльнувшись моему упрямству, он ответил: — Осталось одно небольшое поселение. Сможем зачистить его малым отрядом. При этих словах я искренне улыбнулась. Усталость будто мгновенно испарилась, сменившись холодной решимостью. — Тогда выдвигаемся и убьём этих мразей, — отрезала я. Он не стал тратить время на лишние слова. Быстро собрав наиболее боеспособных бойцов, отряд наёмников двинулся следом за мной. Впереди нас ждал последний оплот, который нам предстояло стереть с лица земли. Мы приближались к поселению, когда небо окончательно затянуло тяжёлыми, свинцовыми тучами. Наш путь лежал через узкий проход между остовами грузовиков, заросших ржавчиной. Я шла впереди, внимательно вслушиваясь в каждый шорох: мои уши чутко улавливали любое изменение ветра, а зрение выхватывало малейшие тени среди руин. Отряд двигался слаженно, почти бесшумно. Наёмники, привыкшие к подобной работе, рассредоточились, прикрывая фланги и не оставляя открытых зон для обстрела. Мы старались держаться в тени полуразрушенных стен, используя каждую груду строительного мусора как укрытие. Впереди, за покосившимся забором, виднелись строения, где засели работорговцы: тусклые огни внутри некоторых окон выдавали их присутствие. Моё сердце ровно билось в груди. Мы вышли на исходную позицию. Теперь цель была прямо перед нами. Я жестом приказала замереть. Мы прижались к земле, растворяясь в тенях разрушенных стен. Глава наёмников вышел вперед, его тяжелый взгляд скользнул по нам, а затем по темным силуэтам поселения. Он сплюнул на землю и, понизив голос до хриплого шепота, начал излагать суть: — Слушайте сюда, план простой. Разделяемся на две группы. Первая — я и трое моих парней — идем в лоб, создаем шум у главного входа. Это отвлечет их основные силы, заставит их стянуться к воротам. Вторая группа — Кристалл и двое моих ребят — заходите с тыла, через разрушенную секцию забора у восточного склада. Ваша задача — пробраться к главному зданию, заблокировать выход и устранить тех, кто будет пытаться выбежать или открыть ответный огонь. Никаких лишних разговоров, работаем быстро и тихо, пока мы не начнем долбить с фасада. Как только услышите мой первый выстрел — начинайте зачистку внутри. Вопросы есть? Я коротко кивнула, проверяя снаряжение. Мы начали движение. Я двигалась по периметру, используя выступы стен и груды мусора, чтобы оставаться невидимой. Каждое движение было выверенным, каждый шаг — осторожным, чтобы не выдать себя хрустом битого кирпича. Мы проскальзывали мимо патрулей, словно призраки, приближаясь к намеченным точкам, чтобы в нужный момент нейтрализовать охрану и открыть путь для основной части отряда. Я медленно двигалась в сторону восточного сектора, чувствуя, как напряжение вибрирует в воздухе. Впереди, у входа в склад, маячили две фигуры. Охранники переговаривались, лениво переминаясь с ноги на ногу, явно не ожидая нападения с этой стороны. Я замерла за грудой битого бетона, ожидая сигнала. В тишине ночи, прерываемой лишь далеким гулом ветра в проемах руин, я услышала первый резкий выстрел со стороны фасада. Это был сигнал. В ту же секунду, не теряя ни мгновения, я сорвалась с места. Мои копыта почти не касались земли. Я оказалась за спинами работорговцев раньше, чем они успели осознать происходящее. Мои движения были отточенными и быстрыми: точный удар, и противники осели на землю, даже не успев издать звука. Сразу за мной из теней вышли двое наёмников, страхуя периметр. Путь к главному зданию был открыт, и мы, не теряя темпа, устремились внутрь, пока враг был дезориентирован шумом боя у главных ворот. Я проскользнула через разбитую секцию забора, чувствуя, как острые края металла едва не цепляют мою шкуру. Внутри восточного склада стоял тяжелый запах пыли, прогорклого масла и старой ветоши. В тусклом свете, пробивающемся сквозь дыры в крыше, я видела лишь нагромождения ящиков и силуэты станков. Мои напарники зашли следом, растворяясь в темноте между стеллажами. Впереди, у единственного выхода, ведущего во внутренний двор к главному зданию, стоял часовой. Он что-то бурчал себе под нос, прислонившись к косяку. Я прижала уши, оценивая расстояние. Один точный прыжок — и он даже не успеет понять, что произошло. Я подала короткий знак наёмникам, и мы начали медленное движение по «мертвым зонам» склада. Тишина была неестественной, прерываемой лишь редкими выстрелами с фасадной стороны — это отвлекало внимание, давая мне возможность подобраться к цели максимально близко. Моя цель — заблокировать этот проход, чтобы ни одна тварь не успела сбежать, когда мы пойдем на штурм. Я припала к полу, мышцы натянулись, словно стальные пружины. Часовой продолжал что-то ворчать, не подозревая, что смерть уже за его спиной. Мой слух уловил каждое его дыхание, каждый шорох одежды. Резкий рывок. Я прыгнула, преодолевая расстояние одним точным броском. Мои копыта с глухим стуком приземлились точно за его спиной. Прежде чем он успел хотя бы вдохнуть, я совершила резкое движение, нейтрализуя его до того, как он издал хоть звук. Тело обмякло, и я аккуратно опустила его на пыльный бетонный пол, не дав упасть с грохотом. Я замерла, прислушиваясь. В складе по-прежнему было тихо, только отдаленный шум боя с фасадной стороны помогал маскировать любые звуки моих действий. Путь к выходу был свободен. Я кивнула наёмникам, которые синхронно заняли позиции, готовясь к решающему рывку во двор. Мы вышли из склада и оказались в гулком, простреливаемом пространстве внутреннего двора. Слева и справа тянулись обломки бетонных ограждений и груды ржавого металлолома, создавая подобие коридоров среди руин. Впереди, в десяти метрах, высилось главное здание — приземистый ангар с единственной массивной дверью, из-за которой доносились приглушенные голоса и топот. Мы достигли позиции у тылового выхода ангара. Массивная металлическая дверь, ведущая наружу, была приоткрыта, и через щель пробивался тусклый свет, выхватывая клубы пыли в ночном воздухе. Я жестом приказала одному из наёмников занять позицию с левой стороны, сама же, прижавшись спиной к шершавой стене, оказалась справа. Мы действовали слаженно: один из бойцов при помощи лома, обернутого в плотную ткань, чтобы избежать лишнего шума, намертво заклинил петли и засов, превращая дверь в непреодолимую преграду для тех, кто мог попытаться выбраться. Теперь путь наружу был отрезан. Я приложила ухо к металлу, вслушиваясь в хаос, творящийся внутри: крики, ругань и топот сапог становились всё громче. Враг был заперт в ловушке, а мы стояли у порога, ожидая момента, чтобы завершить начатое. Я прислонилась к холодной стене рядом с дверью, вслушиваясь в хаос внутри. Глава наёмников, занявший позицию с другой стороны, жестом приказал мне сосредоточиться. — План такой, — прошептал он, едва шевеля губами. — Светошумовая в дверной проём, через секунду входим. Ты берешь левый фланг, я — правый. Зачищаем по секторам, не давая им собраться в кучу. Окна выбиты, так что контролируй углы, чтобы не зашли с тыла. Никаких церемоний — стреляем в каждого, кто держит оружие. По моей команде. Я кивнула, проверяя исправность своего оружия. Мы выстроились в колонну, готовые в любой момент ворваться в эпицентр битвы. Я знала, что за этой дверью нас ждет теснота, дым и яростное сопротивление, но отступать было некуда. Мои мышцы были напряжены, готовые к рывку, а взгляд уже просчитывал траектории движения в ограниченном пространстве ангара. Глава наёмников выдернул чеку и с глухим «тумп» закинул светошумовую в проём. Секунда — и ангар озарился ослепительной вспышкой, за которой последовал оглушительный хлопок, выбивший воздух из легких даже у нас снаружи. Не дожидаясь, пока рассеется звон в ушах, я рванула внутрь. Мир сузился до серых теней, корчащихся на полу в дезориентации. Воздух внутри был тяжелым, с привкусом пороховой гари. Я влетела в ангар, сразу уходя в сторону левого фланга, как и договаривались. Работорговцы были в панике: кто-то пытался нащупать оружие на полу, кто-то слепо стрелял в потолок. Я не давала им шанса прийти в себя. Мои движения были быстрыми и точными — я методично выводила из строя каждого, кто представлял угрозу. Первый же бандит, попытавшийся поднять карабин, получил точный удар, отбросивший его к ящикам. Рядом со мной мелькала фигура главы наёмников, действующего с холодной расчетливостью. В ангаре стоял ад: крики боли смешивались с короткими очередями наших автоматов. Мы были внутри, и эта схватка уже не была боем — это была зачистка. С последним выстрелом в ангаре воцарилась тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих обломков и хриплым дыханием наёмников. Я стояла посреди помещения, осматривая поле боя. Тела работорговцев застыли там, где их настигла кара. Никто из них не ушел — наши позиции на выходах сработали безотказно. Глава наёмников подошел ко мне, отряхивая пыль с бронежилета. Мы прошлись по ангару, проверяя каждый угол, чтобы убедиться: угроза окончательно нейтрализована. В глубине помещения, за грудой ящиков, мы обнаружили остатки их «товара» — перепуганных существ, которые, увидев нас, поначалу вжались в углы, но, осознав, что мы здесь не ради них, начали осторожно выбираться. — Чисто, — коротко бросил главарь, убирая оружие в кобуру. Я лишь кивнула, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя место для давящей усталости. Мы зачистили последний оплот. Опасность, нависшая над этим сектором, была устранена, и теперь, среди дыма и руин, пришло понимание, что этот долгий и кровавый день наконец подошел к концу. Глава наёмников подошел ко мне, когда я проверяла периметр. Снаружи, сквозь разбитые окна, уже начинал пробиваться холодный предрассветный свет. — Работа выполнена, — произнес он, кивнув на зачищенный ангар. — Все как договаривались. Ты заказывала результат — мы его дали. Я выпрямилась, переступив с копыта на копыто, и встретилась с ним взглядом. В седельной сумке, притороченной к боку, лежало оговоренное количество крышек. Я приоткрыла клапан и отсчитала остаток — вторую половину оплаты, сдвинув их к краю, чтобы он мог забрать свою долю. — Вы отработали свои тридцать тысяч, — сказала я, передавая крышки. — Свою часть сделки я выполнила полностью. Он принял оплату, на мгновение взвесив тяжесть монет в сумке, и надолго задержал на мне взгляд. — Рад, что ты приняла предложение, — кивнул он, и в его голосе проскользнула доля уважения. — На этой пустоши мало кто умеет так ставить задачи. Теперь, когда мы одна команда, дела пойдут куда продуктивнее. Рад, что мы сработались. Я лишь кивнула, постучав копытом по бетону. Наёмники свою задачу закрыли, угроза была устранена, и теперь, когда все формальности были улажены, я официально стала частью этой силы.