Белее снега, чернее ночи

      Раннее хмурое утро встретило Сергея глухой, давящей тишиной спящего дворца. Лорд-Хранитель стоял в своих покоях, глядя на тяжелую плетеную корзину на сундуке. Ночью, когда он в одиночестве спускался в тайное крыло замка, где была его личная мастерская, его разум был тверд, как гранит. Он собирался взять флакон - обычный, проверенный яд, который не оставляет следов. Всего две капли в травяной чай, который Иван всегда так заботливо заваривал при их встречах и всё. Ни боли, ни страха.       Но на рассвете, когда дело дошло до воплощения плана, что-то внутри Сергея с треском надломилось. Его прагматичный, холодный ум наткнулся на глухое, отчаянное сопротивление собственного тела. Руки крупно, неуправляемо дрожали, когда он сжимал стекло с ядом. Каждая клетка его существа кричала от ужаса перед тем, что он собирался сделать. И он понял что не сможет. Не сможет прийти, заговорить, привычно сесть у очага, сделать вид, что всё в порядке, а потом хладнокровно протянуть чашу с отравой.       И он выбрал другой путь — малодушный, трусливый. Он не станет подливать яд своими руками - просто оставит искушение.       На самом верху корзины с фермерскими продуктами, среди свежего хлеба, сыра и крынки с молоком, лежало несколько крупных, наливных яблок. И только одно было отправлено - его бок лоснился багровым глянцем, скрывая под безупречной кожицей смерть, которую Сергей, преодолевая тошноту, сам туда и загнал.       Он смотрел на тот самый плод и втайне, безумно надеялся: «Ваня не тронет его. Он занят картиной. Он сыт. Он просто отставит корзину, или возьмёт другое яблоко». Это была жалкая попытка переложить вину на судьбу, трусость палача, который отказывается сам выбить опору под жертвой, затянув петлю на её шее.       Уже знакомая дорога до лесной избушки заняла вечность. Когда Лорд-Хранитель переступил порог мастерской, Ивана внутри не оказалось. Сергей, не стал ждать. Он словно вор, шагнул в комнату, задыхаясь от удушливого стыда. Избегая взгляда на неоконченный портрет, где Ваня так бережно выписывал его собственные черты, он с глухим стуком опустил корзину на деревянный стол.       «Ты должен...»       Яблоко, то самое, осталось лежать на самом верху.       Лорд-Хранитель развернулся и почти бегом бросился вон из избушки. Он не мог остаться, взглянуть в эти чистые голубые глаза и услышать тихий, радостный приветственный голос. Он знал: стоит Ивану появиться сейчас, и нечто человеческое внутри Сергея, сделает всё, чтобы защитить принца от него самого.       Сергей буквально сбежал обратно в замок, не давая лошади перевести дух, и оставив смерть дожидаться своей жертвы.       Весь оставшийся день превратился для Сергея в размытый, серый кошмар. Он механически подписывал бумаги, выслушивал доклады министров и кивал Диане, но в его ушах стоял странный, высокочастотный гул, синхронный с бешеным ритмом собственного сердца.       К вечеру на столицу налетел шторм. Небо над замком почернело в считанные минуты, и на темные улицы столицы обрушился яростный ледяной ливень, смешанный с градом. Ветер с ревом бился в витражные окна тронного зала, а молнии рисовали на чёрном небе неоновые трещины.       Сергей возвращался в свои покои незадолго до ужина, погруженный в мутную воду собственных мыслей, когда его перехватил взволнованный начальник дворцовой стражи.       — Лорд-Хранитель, — тяжело дыша, обратился капитан. — Принц... Его высочество так и не вернулся к ужину. Лакеи говорят, он ушел перед обедом. В такую бурю в лесу...может быть слишком опасно...       Слова стражника оборвались, и в эту самую секунду в сознании Сергея что-то с грохотом лопнуло — одновременно с ослепительной вспышкой молнии и последовавшим за ней сокрушительным громом, пронзившим, казалось, сам фундамент замка. Чудовищная паранойя, бережно взращенная ночными часами в архиве и закрепленная удушливой дурнотой у зеркала, внезапно осыпалась сухим пеплом. Морок отступил, оставляя после себя леденящую, кристальную пустоту.       Сергея прошиб холодный пот. Что он наделал? Какой, к черту, заговор? Какая угроза нерожденному младенцу? Перед глазами вспыхнуло воспоминание. Батистовая рубашка, виноватая улыбка Ивана и его тихий, интимный шепот: «Если этого хотите вы, Серж... Я сделаю то, что вы скажете».       В груди Лорда-Хранителя заклокотал дикий, животный ужас. Разум, политика, долг перед короной — все это перестало существовать. Расталкивая собравшихся слуг и охрану, Сергей бросился вниз по лестнице, во двор, к конюшням. Он не слышал криков погони, не помнил, как седлал жеребца.       Спустя минуту он уже мчался сквозь черную, беснующуюся бурю. Лес словно сошел с ума вслед за ним: столетние дубы гнулись до самой земли, молнии с треском раскалывали небосвод прямо над головой, а ледяные струи воды наотмашь хлестали по лицу, смешиваясь со слезами, которых Сергей даже не замечал. Острые ветки деревьев рвали его дорогой суконный плащ, царапали кожу на скулах, но он исступленно гнал коня вперед, наперекор шторму, срывая голос и шепча в темноту одно-единственное имя.       Конь вспенился и едва не рухнул на колени, когда Сергей на полном ходу осадил его у крыльца избушки. Он сорвался с седла, вышиб деревянную дверь ударом ноги и влетел в мастерскую.       — Ваня!.. — хриплый, сорванный крик застрял у него в горле. Сергей замер, и весь его мир в эту секунду с грохотом обрушился в бездну.       В комнате пахло пролитыми красками, чаем, и мокрым деревом. В незакрытые оконные ставни ветер швырял пригоршни дождевой воды, раздувая тлеющие в очаге угли, и раскачивая связки трав.       На полу возле мольберта лежал Иван. Его русые кудри разметались по доскам, лицо было бледным, глаза закрыты, пальцы судорожно сжимали чокер со знакомой камеей. А чуть в стороне лежало надкушенное яблоко - всего один маленький, аккуратный укус. Ваня поверил ему. Он принял угощение от единственного кому доверял во дворце, от того кто должен был защитить.       Сергей рухнул на колени, судорожно прижимая к себе хрупкое тело, он зажмурился до пятен перед глазами, а когда поднял веки, взгляд его полный слёз уперся в мольберт.       Портрет был закончен.       На Сергея смотрел он сам. Но это не был грозный Лорд-Хранитель, внушающий ужас двору. С полотна глядел уставший мужчина с залегшими под глазами тенями, в чьем лице, однако, угадывались благородная красота и запрятанная глубоко внутри мягкость. Иван писал не правителя — он писал человека в которого верил.       Для Лорда-Хранителя это стал финальный, сокрушительный удар. Земля ушла у него из-под ног. Он осознал, что своими руками, поддавшись трусливой паранойе, уничтожил единственную душу, видевшую его настоящим. Из груди Сергея вырвался страшный, животный хрип. Он исступлённо целовал чуть теплые пальцы принца, его лоб, его щеки, заливая бледное лицо Ивана своими горькими, запоздалыми слезами.       В полубезумном бреду, он понял что отчаянно не желает отдавать тело принца земле. Сергей сконцентрировал всю свою сокрушительную волю, всю ментальную магию камня и недр, вытягивая ее изголодавшиеся остатки наружу. Прямо в воздухе, повинуясь его безумному приказу, влага и минеральные частицы начали кристаллизоваться, обращаясь вокруг тела Ивана в нерушимый, абсолютно прозрачный саркофаг, подобный чистейшему горному хрусталю. Он должен беречь принца от тлена. Под прозрачной крышкой Ваня казался просто прекрасным уснувшим юношей.       Сергей попытался магией поднять эту массивную, леденящую ношу. Хрустальный гроб был тяжёлым, но магия покорная воле Лорда-Хранителя, послушно приняла гроб. Выйдя из избушки Сергей решил двинуться в горы, к гроту светлых фей, о котором говорил Ваня. Слова принца эхом отозвались в его пустой голове: « Там Тьма бессильна».       — Я не отдам тебя им, — прохрипел Сергей, и в его голосе звенящим эхом отозвалась безумная решимость. — Я найду противоядие, Ваня. Обязательно найду...       Шторм в ущельях лютовал с утроенной силой. Горную тропинку полностью размыло потоками грязи, с каждым шагом концентрация мага слабела, а защитный барьер сбоил. Сергей был внутренне готов к тому, что упадет и разобьется на первом же крутом подъеме, похоронив себя вместе со своей хрупкой ношей.       Но стоило ему отойти на версту от опустевшего пристанища юного принца и углубиться в чащу, как произошло нечто странное. Тяжелая хрустальная гробница вдруг словно потеряла половину своего веса. Сергей не видел никого рядом, но физически ощущал, будто снизу, под прозрачным дном, невидимые, но сильные и многочисленные ладони поддерживают гроб, помогая нести его. Тайные хозяева этих мест, духи земли и рудокопы, разделяют его скорбную ношу, хоть и не желают говорить с убийцей.       Сергей шел сквозь стену ливня, и перед ним сами по себе, с глухим треском, раздвигались вековые ветви, уступая дорогу. А на мокрых, скользких валунах в кромешной тьме то тут, то там вспыхивали бледные, фосфоресцирующие искры — гномьи метки. Они вели его безопасной, ровной тропой прямо к заветной пещере.       От этого невидимого, безмолвного участия, которого он никак не заслуживал, Сергею хотелось кричать. Лес не мстил ему, лес помогал спрятать его сокровище.       Когда гроб с телом наконец водрузили на плоскую каменную плиту, защитная магия древнего места мягко окутала его, заставляя светиться холодным лунным светом. Сергей бесконечно долго смотрел сквозь толщу минерала на замершего юношу, не замечая, как собственные горячие слезы падают на ледяную поверхность камня. Не произнеся больше ни слова, он развернулся и отправился назад во дворец, навсегда оставив свою душу в этой пещере.       Уже глубокой ночью Лорд-Хранитель вернулся в замок. На нем не было лица — побледневшая кожа обтянула скулы, глаза превратились в две темные впадины. Черный плащ насквозь промок и тяжелым шлейфом волочился по начищенному паркету тронного зала.       В полумраке, у самого трона, его ждала Диана. Королева была на грани: ее пальцы судорожно впивались в подлокотники, а на изможденном лице отражался неподдельный страх.        — Все вон! — громко отчеканил Лорд-Хранитель еще на ходу, пересекая зал, чтобы остаться наедине с королевой.       Сергей остановился перед ней. Его взгляд был застывшим стеклом. В эту секунду, несмотря на внутреннюю бурю, его выдающийся разум включился на полную мощность.       — Поиски ничего не дали, Ваше Величество, — голос Сергея прозвучал ровно, холоднее могильного камня. — Ни тела, ни следов. Лошадь принца я нашёл у дальних топей на южной окраине. В такую бурю там выжить невозможно. Скорее всего, лес забрал его.       Диана вскрикнула, закрывая лицо руками, и разрыдалась в голос — громко, истерично.       — Нет! Подними гвардию, Серж! — в панике кричала она, вскидывая на него полные слез глаза. — Пусть прочешут каждый куст, каждую пещеру! Двор не простит нам этого! Послы...!       Лорд-Хранитель сделал шаг вперед, и его фигура словно заслонила собой весь зал. Он решил использовать свой авторитет правителя, жестко блокируя ее истерику политическими аргументами.       — Исключено, — отрезал он, и этот ледяной тон заставил королеву осечься. — В замке полно иностранных послов и гостей. Если мы сейчас поднимем армию и во всеуслышание объявим, что наследник престола сгинул в собственной чаще как бродяжка, корона станет посмешищем. Мы поступим иначе.       Сергей подошел ближе, его мокрая, холодная ладонь легла на дрожащее плечо жены.       — Мы объявим, что принц Иван внезапно и тяжело заболел, — чеканя каждое слово, произнес он. — И что в обстановке строжайшей секретности мы перевезли его на лечение в дальний горный монастырь, к монахам-целителям. Это сохранит лицо государства, успокоит соседей и даст нам время.       Диана, обессиленная тяжелой беременностью, страхом за собственное будущее и раздавленная железной логикой мужа, медленно кивнула. Она приняла эту ложь и уткнулась лицом в его мокрую от дождя грудь, сотрясаясь от рыданий. Сергей механически обнял ее, чувствуя, как его собственное сердце под ребрами окончательно превращается в кусок мертвого, монолитного мрамора. Но чтобы намертво запечатать тайну хрустального гроба, он тут же добавил:       — А чтобы у слуг и черни не возникло соблазна искать правду в чаще, завтра утром я официально объявлю лес зоной проклятия и лесной гнили, от которой и пострадал принц. На опушке встанут вооруженные кордоны, якобы ради их безопасности. Поиски прекращены, Диана.       Королева лишь тихо всхлипнула, полностью подчиняясь его воле. Ирония и ужас ситуации были в том, что эта гениальная организаторская логика Сергея, его безупречный план по сокрытию улик, заперли его в ловушке. Он сам, своими руками создал идеальные условия, при которых никто, ни один человек в мире, никогда не сможет прийти в этот лес и помочь ему спасти Ваню.       И в этот момент звенящей, фальшивой тишины тронного зала Сергей физически ощутил, как к нему со всех углов потянулись плети чистой зловещей тьмы, а по старинным зеркалам пробежала едва заметная рябь.       «Ты лжец!.. Где его кровь?! Ты должен был принести его СЮДА, во дворец! Отдать его тело матери!»       Сергей судорожно отшатнулся от Дианы, услышав в собственной голове жуткий, сводящий с ума шёпот. Его затрясло. Перед глазами стояло бледное лицо Вани, сжатые добела пальцы.       Он был искренне, свято уверен, что этот страшный, требующий крови шепот — лишь первый признак его собственного сумасшествия. Справедливая кара за то, что он отравил невинного юношу.       Но пути назад не было. Концы в воду спрятаны, Иван «мертв» для всего мира, а Лорд-Хранитель остался один на один со своей черной виной, с пульсирующей за спиной яростью и вечным проклятием, которое он принял за собственный голос совести.